Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Поэзия и правда. Из моей жизни
.pdf
Книга пятая
ви, хор иконклав заняли столько времени, пока дошло до присяги избирательной капитуляции— все
это заняло столько времени, что мы успели прекрасно позавтракать иосушить несколько бутылок вина
за здоровье старого инового государя. При этом разговор зашел, как бывает вподобных случаях, обылых
временах, причем некоторые пожилые особы отдавали предпочтение прошлому перед настоящим, по
крайней мере всмысле общего интереса иувлечения
совершающимся, которые тогда преобладали. При
короновании Франца Первого все не было еще так
подготовлено, как теперь; мир еще не был окончательно заключен, Франция, курфюршества Бранденбургское иПфальцское противились избранию; войска будущего императора стояли под Гейдельбергом,
где находилась его главная квартира, агосударственные регалии на пути из Аахена чуть не были захвачены властями Пфальца. Но переговоры все же шли, ис
обеих сторон делались уступки. Сама Мария Терезия, хотя и находилась в интересном положении,
прибыла, чтобы видеть коронование своего супруга,
когда оно, наконец, было решено. Она приехала
в Ашаффенбург и села на яхту, чтобы следовать во
Франкфурт. Франц, выехав из Гейдельберга, хотел
встретить свою супругу, но опоздал: она уже уехала.
Он сел инкогнито внебольшую лодку, поспешил за
нею, догнал ее корабль, илюбящая чета радовалась
неожиданной встрече. Известие об этом тотчас распространилось, и весь мир принял участие в этой
нежной супружеской чете, щедро благословенной
271

Иоганн Вольфганг фон Гёте. Поэзия и правда
детьми и настолько неразлучной со времени своего
бракосочетания, что однажды на пути из Вены во
Флоренцию им пришлось вместе выдержать карантин на венецианской границе. Мария Терезия была
принята вгороде свосторгом; она остановилась вгостинице «Римский император», адля приема ее супруга был воздвигнут большой шатер на Борнгеймерском лугу. Там из духовных курфюрстов оказался
только майнцский, а из уполномоченных светских
курфюрстов— только представители Саксонии, Богемии иГанновера. Начался въезд, иесли он не сопровождался полным великолепием, то с избытком
возмещался присутствием прекрасной государыни.
Она стояла на балконе хорошо расположенного дома
и приветствовала своего супруга криками «виват»
иаплодисментами; народ свеличайшим энтузиазмом
подхватил ее привет. Так как ивеликие мира сего тоже люди, то бюргер, любя их, представлял их как равных себе, и тем более имел на это основание, когда
видел вних любящих супругов, нежных родителей,
дружных родственников, верных друзей. Им желали
тогда всего наилучшего ипророчили им это, асегодня видели исполнение этих желаний на их первенце,
ккоторому все питали расположение из-за его прекрасной юношеской наружности ина которого возлагали величайшие надежды, ввиду обнаруживаемых
им высоких качеств.
Мы совсем погрузились впрошедшее и будущее,
как вдруг некоторые друзья вновь возвратили нас
кнастоящему. Это были люди из числа тех, которые
272

Книга пятая
особенно ценят новости и спешат первыми возвестить их. Они сообщили нам прекрасную черту человечности тех высоких особ, которые только что
прошли мимо нас свеличайшею пышностью. Именно, было условлено, что по дороге, между Гейзенштаммом и упомянутым большим шатром, император икороль встретятся влесу ландграфа дармштадтского. Этот старый, уже приближающийся кмогиле
князь хотел еще раз повидать государя, которому он
135
прежде служил
. Оба они желали вспомнить тот
день, когда ландграф привез в Гейдельберг декрет
курфюрстов, избиравший Франца в императоры,
и ответил на полученные им драгоценные подарки
уверениями вненарушимой привязанности. Высокие
особы стояли веловом лесу, причем ландграф, ослабевший от старости, прислонился кстволу ели, чтобы
иметь возможность продолжать разговор, который
трогательно велся обеими сторонами. Место это было впоследствии отмечено скромным памятником,
имы, молодые люди, несколько раз ходили кнему.
Так мы провели несколько часов ввоспоминаниях
остаром ив обсуждении нового, после чего процессия еще раз прошла мимо нас, хотя уже всокращенном иболее компактном виде, причем мы могли ближе наблюдать подробности, отметить их и запечатлеть впамяти на будущее время.
Затем прибыли и государственные регалии. Но
чтобы итеперь не было недостатка вобычных неприятностях, они должны были провести половину дня
до глубокой ночи воткрытом поле вследствие терри-
273

Иоганн Вольфганг фон Гёте. Поэзия и правда
ториальных исопроводительных пререканий между
курфюршеством Майнцским инашим городом. Наш
город уступил; майнцы провожали регалии до шлагбаума, ина этот раз дело было покончено.
Все эти дни яне мог опомниться. Дома ядолжен
был многое записывать исписывать; нужно было также, да ихотелось все видеть. Так прошел март, вторая
половина которого была для нас так богата празднествами. Отом, как они закончились ичто предстояло
вдень коронования, яобещал Гретхен составить верный иподробный отчет. Великий день приближался;
ябольше думал отом,какя расскажу ей все это, чем
отом,что именно ярасскажу; я наскоро обработал
все, что видел своими глазами и что почерпнул из
канцелярской работы для этой ближайшей и единственной цели. Наконец, однажды довольно поздно
вечером япошел кней на квартиру изаранее уже тешил себя мыслью, что мой отчет на этот раз будет гораздо лучше первого, неподготовленного. Но часто
идля нас, идля наших слушателей неожиданный повод приносит более удовольствия, чем может принести самая серьезная подготовка. Явстретил то же самое общество, но между ними было инесколько незнакомых лиц. Они сели играть; только Гретхен
имладший из родственников сели со мною уаспидной доски. Милая девушка прелестно выразила свое
удовольствие, что она, не будучи уроженкою Франкфурта, вдень избрания пользовалась таким же положением, как игражданки, имогла наслаждаться зрелищем. Она очень признательно поблагодарила меня
274

Книга пятая
за то, что ясумел оней позаботиться ибыл столь внимателен, что своевременно устроил ей через Пилада
доступ повсюду посредством билетов, указаний, приятелей ипротекции. Она охотно выслушала рассказ
огосударственных сокровищах. Яобещал ей, что, по
возможности, мы снею вместе увидим их. Узнав, что
молодой король примерял новые одежды икороны,
она сделала несколько шуточных замечаний. Язнал
место, откуда ей придется смотреть на торжества коронации, и обратил ее внимание на все предстоящее,вособенности на то, что удобно будет видеть сее
места.
Так мы забыли о времени: было уже за полночь,
иоказалось, что я, как на грех, не взял ссобою ключа
от квартиры. Яникак не мог попасть домой незамеченным. Ясообщил ей свое затруднение. Она сказала, что это, пожалуй, самое лучшее: все общество
останется вместе. Ее родственники игости уже возымели эту мысль: последние не знали, где им приютиться на ночь. Дело было вскоре решено; Гретхен,
видя, что свечи догорают, принесла и зажгла большую медную семейную лампу с фитилем и маслом
иушла варить кофе.
Кофе на несколько часов подбодрил нас; но малопомалу игра стала становиться вялою, разговор не
клеился; мать заснула вбольшом кресле; гости, устав
от путешествия, клевали носами. Пилад иего красавица сидели в уголку; она положила голову на его
плечо испала; скоро заснул ион. Младший родственник, сидевший за столом удоски против нас, сложил
275

Иоганн Вольфганг фон Гёте. Поэзия и правда
на столе руки испал, положив на них лицо. Ясидел
уокна за столом, аГретхен рядом со мною; мы тихо
разговаривали; наконец сон одолел иее, она склонила головку на мое плечо итотчас же задремала. Так
яодин сидел ине спал всамом странном положении,
пока ласковый брат смерти не успокоил именя. Язаснул ипроснулся, когда уже было совсем светло. Гретхен стояла перед зеркалом ипоправляла свой чепчик;
она была милее, чем когда-либо и, прощаясь, сердечно пожала мне руку. Я прокрался кружным путем
кнашему дому; со стороны малого Оленьего рва отец
мой устроил встене маленькое окошечко, не без возражений со стороны соседей; этой стороны мы избегали, когда, возвращаясь домой, не хотели быть замеченными им. Моя мать, чье посредничество было
всегда внашу пользу, постаралась объяснить мое отсутствие утром за чаем раннею прогулкой, и, таким
образом, яне испытал никаких неприятных последствий от этой невинной ночи.
Вообще этот бесконечно разнообразный мир,
окружавший меня, в целом произвел на меня лишь
очень простое впечатление. Уменя не было к нему
другого интереса, как подмечать внешнюю сторону
предметов, не было другого дела, как то, которое возложили на меня мой отец ифон Кенигсталь, благодаря чему я, правда, ознакомился с внутренним ходом
вещей; уменя ни ккому не было склонности, кроме
Гретхен, иникакого другого намерения, кроме того,
чтобы хорошенько рассмотреть иусвоить все, чтобы
потом все повторить иобъяснить ей. Иногда, во вре-
276

Книга пятая
мя прохождения процессии, ядаже вполголоса описывал ее самому себе, чтобы закрепить все подробности и чтобы моя красавица похвалила меня за мое
внимание и точность; одобрение и благодарность
других ясчитал лишь за дополнение.
Правда, я был представлен многим высоким
изнатным особам; но отчасти никто не имел времени, чтобы заниматься другими, отчасти старики не
сразу умеют заговорить смолодым человеком ииспытать его. Я, ссвоей стороны, тоже не особенно умел
показать себя приятным людям; обыкновенно яприобретал их благосклонность, но не одобрение. Если
ячем-нибудь занимался, то вполне уяснял себе это, но
не спрашивал, интересно ли это для других. Я был
большею частью или чрезмерно жив, или слишком
тих и казался или навязчивым, или неподатливым,
смотря по тому, привлекали ли меня люди или отталкивали: таким образом, меня считали подающим
большие надежды, но чудаковатым.
Наконец наступил день коронации — 3 апреля
1764 года; погода была благоприятна, ивсе население
пришло вдвижение. Мне, вместе снесколькими родственниками и знакомыми, отведено было хорошее
место всамом Ремере, водном из верхних этажей, откуда мы вполне могли обозреть все. Рано утром мы
отправились на место ирассмотрели сверху, как бы
с высоты птичьего полета, те устройства, которые
днем раньше мы видели в непосредственной близости. Перед нами был вновь воздвигнутый фонтан
сдвумя большими чанами справа ислева, вкоторые
277

Иоганн Вольфганг фон Гёте. Поэзия и правда
двуглавый орел на подставке должен был изливать из
своих двух клювов в одну сторону белое, а в другую— красное вино. Тут же лежала большая куча насыпанного овса, арядом— большое дощатое строение, вкотором уже втечение нескольких дней жарился на угольях, на громадном вертеле, целый жирный
бык. Все доступы от Ремера до этого места иот других улиц, ведших кРемеру, были собеих сторон загорожены иохраняемы стражею. Большая площадь мало-помалу наполнялась народом; волнение и давка
все усиливались, потому что толпа всегда стремилась
попасть туда, где появлялось что-нибудь новое или
ожидалось нечто особенное.
При всем том господствовала известная тишина,
икогда зазвучал набатный колокол, то весь народ был
как будто объят трепетом и изумлением. Что теперь
прежде всего привлекло внимание всей толпы, которую можно было обозреть сверху на площади,— это
была процессия с государственными регалиями, несомыми к собору представителями Аахена иНюрнберга. Эти регалии, как охраняемая святыня, лежали
на переднем месте вкарете, адепутаты почтительно
сидели перед ними на заднем месте.
Вот три курфюрста вошли всобор. После передачи регалий курфюрсту майнцскому корона имеч тотчас были отнесены вимператорскую квартиру. Прочие установленные дела и церемонии происходили
между тем между главными действующими лицами
изрителями в церкви, как мы, осведомленные заранее, знали это.
278

Книга пятая
Перед нашими глазами посланники проехали
вРемер, из которого низшие офицерские чины пронесли балдахин в императорскую квартиру. Тотчас
наследный маршал, граф фон Паппенгейм, сел на коня. Это был очень красивый господин стройного сложения, ккоторому очень шли испанский наряд, богатый камзол, золотой плащ, высокая шляпа сперьями
и распущенные длинные волосы. Он поехал, и при
звоне всех колоколов за ним последовала кимператорской квартире кавалькада посланников, с еще
большим великолепием, чем вдень избрания.
Хотелось мне присутствовать и там, но в этот
день, чтобы все видеть, надо было бы разделиться на
части. Мы рассказывали друг другу, что должно было
там происходить. «Вот теперь, — говорили мы,—
император надевает знаки своего родового достоинства, — новую одежду, изготовленную по образцу
древнего Каролингского костюма. Вот наследственные чины берут имперские регалии и садятся на коней. Император впарадной одежде икороль виспанском костюме также садятся на коней, ивот уже перед нами показывается голова начинающейся
бесконечной процессии».
Глаза наши были уже утомлены множеством богато одетых слуг прочих чиновников игордо выступающей рати; акогда показались посланники-избиратели, наследственные сановники и, наконец, под богато вышитым балдахином, несомым двенадцатью
старшинами игородскими советниками, сам император в его романтическом костюме, а по левую руку
279

Иоганн Вольфганг фон Гёте. Поэзия и правда
инесколько позади его сын виспанской одежде, оба
медленно едущие на великолепно украшенных конях, глаза сами себе не верили. Хотелось хоть на
мгновение задержать волшебным заклинанием эту
чудную картину; но все это великолепие неудержимо
прошло, иместо его заняла волнующаяся толпа народа.
Тут давка возобновилась; предстояло открыть
другой проход от рынка кРемеру инастлать мостки,
по которым должна была пройти процессия, возвращаясь из собора.
Что происходило всоборе, бесконечные церемонии, подготовлявшие исопровождавшие помазание,
коронование, рыцарский удар, все это мы охотно выслушали от тех, которые пожертвовали многим другим, чтобы присутствовать вцеркви.
Мы, сидя на своих местах, съели между тем скромный завтрак, потому что вэтот торжественный день
нашей жизни мы должны были удовольствоваться холодными кушаньями. За то из всех семейных погребов было принесено самое лучшее истарое вино, так
что, по крайней мере, вэтом отношении этот старинный праздник был отпразднован по-старинному.
Самою интересною вещью на площади был теперь
уже готовый помост, покрытый красным, желтым
ибелым сукном, имы могли любоваться тем, как император, на которого мы свосторгом смотрели, когда
он ехал сперва вкарете, апотом верхом на коне, шел
теперь пешком; и— странное дело— последнему мы
радовались больше всего, ибо нам казалось, что этот
280
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
