Файловый архив студентов. Файловый архив студентов.
1329 вузов, 5502 предметов.
/ Регистрация
FAQ Обратная связь Вопросы и предложения
Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Башкирский Государственный Аграрный Университет
Предмет:
[НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Файл:

Образование в поликультурном обществе. Коллективная монография

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
07.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
Коммеморативные практики в контексте межпоколенного диалога 141
истории иногда не позволяет усвоить образы исторической памяти. В такой ситуации выходом будет обращение к структуре коммемо­ративной практики: при опривычивании её элементов необходимо сделать так, чтобы акт вспоминания всегда удивлял и тем самым создавал новую ауру коммеморации. Если понятие коммеморативной практики всегда должно быть одинаковым, то необходимо менять форму выражения исторического материала.
Коммеморация всегда связана с необычным фактом прошлого, поскольку она должна взбудоражить человека и заставить его со­вершить усилие над сознанием, чтобы погрузиться в прошлое. Поскольку воспоминание — это исключение, а не правило. Ис­ходя из представленной позиции, на индивидуальном уровне че­ловек будет усваивать образы коллективного прошлого лучше, если исторический нарратив будет соприкасаться с событиями его личной жизни. Отсюда повышается роль семейной истории, кото­рая связывает воспоминания личного характера с историей со­циальной общности. Образы исторической памяти более эффек­тивны в усвоении молодыми людьми, если они связаны с семейным прошлым.
Социокультурная обусловленность формирования гражданской идентичности школьников предполагает актуализацию коммемора­тивных практик гражданского образования: чтение аутентичных текстов (коммеморация через книги, письма, дневники); практика памятных (commemorative) речей (коммеморация через восхваление или порицание деяний прошлых поколений); семейная сага (комме­морация через семейную идентичность — путешествие по историче­ским местам жизни семьи, ритуалы и традиции семейных праздников и т. д.); легендаризация образа героя (коммеморация через исследо­вание биографии предков); школа — это твой дом (коммеморация через локальную идентичность — создание воспитательных очагов школы, формирование школьной укладности, создания детско-взрос­лой общности и т. д.); коммеморативная практика «Машина време­ни» (коммеморация через изучение краеведения — музеи, памятные места города (села), история традиционного крестьянского быта и т. д.); практики межпоколенного «диалога памяти» (коммеморация
142 Раздел II. Память поколений и межпоколенческий диалог
через организацию межпоколенного диалога на «территориях силы» («мест памяти») — памятники, места захоронений, иные объекты исторической памяти); «планеты детства» (коммеморация через организацию выставок детской игрушки, детских писем и дневников, фотографий, мастер-классы детских игр разных исторических пери­одов); фоновые коммеморативные практики (коммеморация через средообразование, формирование укладности школы, различные виды традиционного досуга — коллекционирование, ремесло, худо­жественные практики, спорт); календарные коммеморативные прак­тики (коммеморация через школьные и семейные праздники, юбилеи, памятные исторические события, культурные события — появление книги, фильма или спектакля, посвященных определенной истори­ческой теме).
Литература
1. Очкина А. В. К вопросу о социальной природе «советской но- стальгии» // Известия ПГПУ им. В. Г. Белинского. — 2012. — № 28. — С. 50–57.
2. Проказина Н. В., Старых Н. П. Коммуникативная память о Великой Отечественной войне: теоретические подходы и со­циальная практика // Среднерусский вестник общественных наук. — 2014. — № 5. — С. 35–45.
3. Гудков Л. «Память» о войне и массовая идентичность россиян [Электронный ресурс] // Неприкосновенный запас. — 2005. — № 2 —3 (40–41). URL: http://magazines.russ.ru/nz/2005/2/gu5.html
4. Дубин Б. Коллективная амнезия как форма адаптации: перестрой- ка и девяностые годы в оценках нулевых // Вестник общественно­го мнения. Данные. Анализ. Дискуссии. — 2011. — № 2. — С. 93–98.
5. Колеватов В. А. Социальная память и познание. — М.: Мысль,
1994. — 193 с.
6. Васильев А. Memory studies: единство парадигмы — многообра- зие объектов [Электронный ресурс] // Новое литературное обозрение. — 2012. — № 117. URL: http://www.nlobooks.ru/ node/2640.
Коммеморативные практики в контексте межпоколенного диалога 143
7. Ярская В. Инверсия времени как механизм памяти в контексте культуры // Власть времени: социальные границы памяти. — М.: ООО «Вариант», ЦСПГИ, 2011. — С. 11–24.
8. Трубина Е. Учась вспоминать: векторы исследований памяти // Власть времени: социальные границы памяти. — М.: ООО «Вариант», ЦСПГИ, 2011. — С. 25–44.
9. Ростовцев Е. А., Сосницкий Д. А. Направления исследований исто рической памяти в России // Вестник Санкт-Петер­бургского университета. История. — 2014. — № 2. — С. 106–126.
10. Миллер А. Историческая политика в России: новый поворот? // Историческая политика в XXI в. — М.: Новое литературное обозрение, 2012. — С. 328–367.
11. Касьянов Г. «Национализация» истории в Украине // Истори- ческая политика в XXI в. — М.: Новое литературное обозрение,
2012. — С. 217–255.
12. Петровская О. В. Война за память: политические практики Польши // Проблемы национальной стратегии. — 2014. — № 2. — С. 133–154.
13. Kalinin I. The Struggle for History: The Past as a Limited Resource // Memory and Theory in Eastern Europe. — 2013. — P. 255–266.
14. Лысикова О. Путешествие в СССР: ностальгия по советскому в культурных практиках туризма // Власть времени: социаль­ные границы памяти; под ред. В. Н. Ярской и Е. Р. Ярской­Смирновой. — М.: ООО «Вариант», ЦСПГИ, 2011. — С. 142–
156.
15. Ушакин С. Вместо утраты: материализация памяти и герменев- тика боли в провинциальной России // Травма: пункты: Сб. ст. — М.: Новое литературное обозрение, 2009. — С. 306–345.
16. Рождественская Е., Семенова В. Социальная память как объект изучения // ИНТЕР. — 2011. — № 6. — С. 27–48.
17. Шнирельман В. А. Социальная память и образы прошлого // Новое прошлое / The New Past. — 2016. — № 1. — С. 100–129.
18. Антипин Н. А. 50-летие Русско-японской войны в СССР: ком- меморативные практики 1954–1955 гг. // Диалог со време­нем. — 2012. — Вып. 40. — С. 79–93. — С. 90.
144 Раздел II. Память поколений и межпоколенческий диалог
19. Боймирзаев С. Б. Роль коммеморативных практик в процессе функционирования и развития исторической памяти // Проб­лемы науки. — 2017. — № 7 (20). — С. 1–2. С. 1.
20. Серто де М. Изобретение повседневности. 1. Искусство де- лать. — СПб.: Изд-во Европейского университета в Санкт­Петер бурге, 2013. — 330 с. — С. 177–180.
21. Шуб М. Л. Современные коммеморативные практики: образова- тельный и воспитательный потенциал // Челябинский гумани­тарий. — 2016. — № 3 (36). — С. 80–85. — С. 83–84.
22. Лангенол А. Официальные визиты. Интернационализация па- мяти о Второй мировой войне в России и Германии // Непри­косновенный запас. — 2005. — № 2–3. — С. 40–47.
23. Штоп-Рутковска К. Киберпамять, или О чем мы (не) помним в сети. Анализ локальной памяти: Белосток и Люблин // Социо­логические исследования. — 2015. — № 4. — С. 130–139.
24. Шагоян Г. Мемориализация землетрясения в Гюмри // Антро- пологический форум. 2007. — № 11. — С. 328–369.
25. Cutcher L., Dale К., Hancock Ph., Tyler M. Spaces and Places of Remembering and Commemoration // Organization. — 2016. — Vol. 23. — № 1. — P. 3–9.
26. Murakami K. Commemoration Reconsidered: Second World War Veterans’ Reunion as Pilgrimage // Memory Studies. — 2014. — Vol. 7. — № 3. — P. 339–353.
27. Lorenzo-Dus N., Bryan A. Dynamics of Memory: Commemorating the 2005 London Bombings in British Television News // Memory Studies. — 2011. — Vol. 4. — № 3. — P. 281–297.
28. Haskins E. V., De Rose J. P. Memory, Visibility, and Public Space. Refl ections on Commemoration(s) of 9/11 // Space and Culture. —
2003. — Vol. 6. — № 4. — P. 377–393.
29. Хаттон П. История как искусство памяти. — СПб.: Владимир Даль, 2004. — 362 с.
30. Рикер П. Память, история, забвение. — М.: Изд-во гуманитарной литературы, 2004. — 728 с.
31. Ассман Я. Культурная память: Письмо, память о прошлом и по- литическая идентичность в высоких культурах древности. — М.: Языки славянской культуры, 2004. — 368 с.
Коммеморативные практики в контексте межпоколенного диалога 145
32. Нора П. Франция-память. СПб.: Изд-во СПб ун-та, 1999. — 333 с.
33. Линченко А. А. Коммеморативные практики и массовое истори- ческое сознание: методологический аспект // Вестник ТвГУ. — Серия «Философия». — 2015. — № 2. — С. 116–127. — С. 124.
34. Чуркина Н. И. Коммеморативные практики в российском обра- зовании как метод историко-педагогических исследований // Отечественная и зарубежная педагогика. — 2016. — № 6. — С. 37–44. — С. 39.
146
ПЕРЕЖИВАНИЯ УЧАСТНИКОВ ВОЕННЫХ
КОММЕМОРАТИВНЫХ ПРАКТИК
Experiences of participants in military
commemorative practices
Г. В. Семенова, С. А. Векилова, В. В. Домашич
G. V. Semenova, S. A. Vekilova, V. V. Domashich
Семенова Галина Вячеславовна, кандидат психологических наук, доцент, доцент кафедры психологии человека; Российский го суда рственный педагогический университет им. А. И. Герцена.
Векилова Севиль Афрасябовна, кандидат психологических наук, доцент, доцент кафедры психологии человека; Российский государ­ственный педагогический университет им. А. И. Герцена.
Домашич Вера Васильевна, магистрант кафедры психологии развития и образования; Российский государственный педагогиче­ский университет им. А.И. Герцена.
Galina V. Semenova, Associate Professor of the Human Psychology Department, candidate of psychological sciences; Herzen State Pedagogical University of Russia.
Sevil A. Vekilova, Associate Professor of the Human Psychology Department, candidate of psychological sciences; Herzen State Pedagogical University of Russia.
Vera V. Domashich, master of degree; Herzen State Pedagogical University of Russia.
Аннотация. Статья посвящена переживаниям участников во­енных коммеморативных практик, в качестве которых рассмотрены военный парад и шествие «Бессмертный полк». Сравнительное эм­пирическое исследование проведено с использованием контент­анализа. Изучены переживания 63 человек. Показано, что военные коммеморативные практики актуализируют переживания гордости,
Переживания участников военных коммеморативных практик 147
волнения, радости, чувства патриотизма и единения. Более глубин­ные переживания вызываются участием в шествии «Бессмертный полк».
Ключевые слова: переживание, историческая память, коммемо­ративная практика, военная коммеморативная практика, парад, ше­ствие «Бессмертный полк», военная травма.
Annotation. The article is devoted to the experiences of participants in military commemorative practices, which are considered a military parade and the "Immortal Regiment" procession. Comparative empirical research was carried out using content analysis. The experiences of 63 people were studied. It is shown that military commemorative practices actualize feelings of pride, excitement, joy, feelings of patriotism and unity. Deeper experiences are caused by participation in the "Immortal Regiment" procession.
Key words: experience, historical memory, commemorative practice, military commemorative practice, parade, "Immortal regiment" procession, military trauma.
Коммеморативная практика — это технология памятования о ка­ком-либо событии, способ сохранения важных воспоминаний, ко­торые касаются жизни как конкретных людей, так и общества в це­лом. Она может быть реализована и в контексте индивидуальной жизни, и в качестве коллективного события. Если речь идет о со­циально значимых коммеморативных практиках, то чаще всего они посвящены крупным историческим событиям, то есть так или иначе затрагивают историческую память народа. Историческая память играет важную роль в жизни конкретной личности и общества в це­лом, так как позволяет сохранять связь времен и межпоколенческие отношения, наследовать, воспроизводить и транслировать значимые общечеловеческие ценности.
Проблема коммемораций в последние годы изучается философа­ми, социологами, культурологами. В психологии, однако, такие ис­следования пока отсутствуют. Противоречие заключается в том, что общественное сознание уже готово воспринимать и нуждается в пси-
148 Раздел II. Память поколений и межпоколенческий диалог
хологических исследованиях такого рода; однако данных по этому поводу на сегодняшний день накоплено немного. Это связано как с методологической неразработанностью данной темы, так и с трав­матичным характером некоторых коллективных переживаний от­носительно конкретных исторических событий. Холокост, репрессии, войны ХХ века затронули такое число людей, что можно с уверенно­стью утверждать: мало кто относится к этим событиям как к свер­шившимся фактам, мало кто относится к ним нейтрально, как к чему­то состоявшемуся и завершенному. Иными словами, существует недостаток видения в этих событиях именно объекта психологиче­ского исследования. Эти события глубоко трогают людей, вызывая сильные и не всегда осознанные переживания. Под переживанием понимается особая внутренняя деятельность, внутренняя работа, с помощью которой человеку удается перенести те или иные (обыч­но тяжелые) жизненные события и положения, восстановить утра­ченное душевное равновесие, справиться с критической ситуацией [1]. Особенно яркими эти переживания становятся в годовщины.
Синдром годовщины, известный российским ученым по работам Анн Анселин Шутценбергер [2], затрагивает переживания относи­тельно уже свершившихся событий. Наиболее остры эти пережива­ния в особые, юбилейные, годы и даты. Такой датой в 2020 году стал День Победы, отмечаемый 9 мая. Действительно, актуальность изучения коммеморативных практик становится очевидной в год празднования 75-летия Великой Победы советского народа над не­мецко-фашистскими захватчиками. Об этом празднике говорят в обычных семьях, пишут в СМИ. В праздновании этой даты сло­жились определенные паттерны, традиции, которые и можно отнести к наиболее ярким примерам военных коммеморативных практик. В числе основных коммеморативных практик, рассматриваемых нами сегодня, особое место занимают военные парады и шествие «Бессмертный полк».
В Великой Отечественной войне из числа советского народа погибли почти 27 млн человек. Это участники военных действий, мирные жители, оказавшиеся в плену, в оккупации, ставшие жерт­вами боевых действий, умершие от голода. Сохранение памяти об
Переживания участников военных коммеморативных практик 149
этом событии — значимая социальная ценность. Как показывают наши исследования, это также важная ценность в многопоколенной семье, то есть памятование об этом событии может играть опреде­ленную роль в истории рода.
Мало кто остался равнодушным к тому, что в связи с эпидемией коронавируса были перенесены сроки проведения парада и шествия «Бессмертный полк». Дата проведения шествия пока не определена. Парад провели в точном совпадении с датой, временем и местом проведения парада Победы 1945 года.
Парад (от лат. paro — готовлю) — смотр войск, проводимый в честь праздников, торжеств государственного и военного значения, иногда также после завершения маневров, военных учений. Порядок проведения парадов достаточно жесткий и регламентируется приказами, уставами [3]. Идея исследования Военного парада как коммеморативной практики особенно актуальная для Санкт­Петербурга: именно на Балтике в 1714 году Петр I повелел устроить первый морской парад в знак победы над шведами в ходе Северной войны. Известно, что первый морской парад завершился в Петербурге парадом наземным; окончание праздничных мероприятий ознаменовали фейерверком [4].
Первый Парад Победы прошел в Москве на Красной площади 24 июня 1945 года. Далее военный парад в честь победы советских войск проводился сначала каждые 20 лет (1965 г., 1985 г.), затем парад состоялся 9 мая 1990 г., а с 1995 года был принят Федеральный закон «Об увековечении Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», согласно которому военные парады в честь Дня Победы теперь проводились ежегодно [5]. Сегодня военные парады в РФ проводятся регулярно. При этом, с одной стороны, в западной прессе дискутируется проблема этичности их проведения, а, с другой, в 2020 году в параде приняли участие не только российские военнослужащие, но и представители армий других стран: Китая, Индии, Белоруссии, Туркменистана и т. д.
«Бессмертный полк» — международное общественное граждан­ско-патриотическое движение по сохранению личной памяти
150 Раздел II. Память поколений и межпоколенческий диалог
о поколении Великой Отечественной войны, заключающееся в прохождении участников с фотографиями родных, принимавших участие в войне [6]. У этой акции есть большая предыстория, но официально первый «Бессмертный полк» проходил 9 мая 2012 года под инициативой трех журналистов из Томска: И. Дмитриева, С. Лапенкова, C. Колотовникова [7]. Они заметили, что в их городе на празднике Победы с каждым годом ветеранов становится все меньше. С целью того, чтобы почтить память ушедших героев и показать им, что их подвиг не забыт потомками, началась подготовка парада с фотографиями ветеранов Великой Отечественной войны. В этом же году организаторами был принят Устав Полка с тем, чтобы акция всегда оставалась народной инициативой и люди принимали в ней участие добровольно — с желанием почтить память участников войны [8]. Согласно Уставу, конечная цель организации акции «Бессмертный полк» заключается в создании всенародной традиции празднования 9 мая.
Результаты исследования, представляемые в данной работе, позволяют несколько расширить содержание психологических явлений, наблюдаемых в ходе реализации таких военных коммеморативных практик, как военный парад и шествие «Бессмертный полк». Мы ставили перед собой цель изучения переживаний участников данных практик. Для достижения поставленной цели использовались следующие методики: авторская анкета, включавшая в себя вопросы о специфике и динамике переживаний; модифицированный вариант методики Б. И. Додонова «Предпочитаемые переживания». Анкета обрабатывалась с помощью процедуры контент-анализа: из эмпирического материала выделялись основные контент-аналитические категории, подсчитывались процентные доли представленности актуальных переживаний участников исследования. Для математико­статистической обработки данных применялись *-критерий Фишера и U-критерий Манна-Уитни. Исследование носило сравнительный характер.
Выборка составила 63 человека. Среди них — участники военных парадов, все мужчины в возрасте от 16 до 46 лет (31 человек), а также
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
Помощь Обратная связь Вопросы и предложения Пользовательское соглашение Политика конфиденциальности