Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Образование в поликультурном обществе. Коллективная монография
.pdf
Осмысление истории в контексте феномена межпоколенной идентичности 131
вается от своего рода. При наличии такой идентичности человек
делает выбор: либо он формирует негативную самооценку и не принимает самого себя, либо он принимает себя и ставит перед собой
задачу построить свою жизнь таким образом, чтобы последующие
поколения могли сформировать у себя позитивную межпоколенную
идентичность. Так, например, один из студентов, описывая свою
роль в формировании межпоколенной идентичности своих потомков,
написал: «…мне необходимо вывести свою родословную на новый
сословный уровень…»
Повествуя о семейных ценностях, поступках членов своего рода,
респонденты описывали характеристики, которые становились для них
жизненными ценностями. Так, например, студентка пишет: «…преимущественно это военные события 1941 года. В селе Селявное, где жили
мои предки по маминой линии. Немцы обстреливали состав товарного поезда с бензином. Поезд взорвался. Вся деревня полыхала. Мой
прадедушка быстро копал окоп вместе с младшими детьми. Вся семья
там спряталась и спаслась. Горела даже трава и земля, поэтому нельзя было помочь соседям и вытащить их: многие прятались в погребах
и там задыхались. Бабушка рассказывала, что слышала крики горящих заживо соседей, но помочь им было нельзя. Если бы прадедушка тоже спрятал семью в погребе, они бы погибли, и наш род прервался. Я храню много их воспоминаний о войне…» Это событие
говорит о таких важных личностных ценностях, как сила духа, забота о потомках, сообразительность. В целом респондент пишет о том,
что она гордится укладом своего рода, духовное наследие её рода
позволяет выжить в новых для неё условиях.
Следует отметить, что не все ценности семьи принимаются респондентом как свои собственные, например, «мой дед по маминой
линии имел прекрасное образование, был главой семьи, но в состоянии алкогольного опьянения дед бегал с топором за маленькой
мамой, которая пряталась в холодном сарае. Он умер за месяц до
моего рождения, иногда он является мне в снах и я его осуждаю».
В разных линиях семейного рода проявляются иногда противоречивые семейные ценности, тогда респондент делает выбор между
ними. Так, студент в истории рода которого сталкиваются антаго-
132 Раздел II. Память поколений и межпоколенческий диалог
нистичные идеологии, пишет: «О моих предках знаю в сущности
немного. Мой прадедушка по материнской линии был комиссаром
НКВД, участвовал в раскулачивании, во время войны был политруком, на войне и погиб. Прабабушка по материнской линии — графиня Уварова или ее дочь. Сидела в тюрьме за спекуляцию — перепродавала товары, которые привозила из Москвы. Я не часто вспоминаю
своих предков, хотя последнее время хочу подробнее изучить историю своего прадеда-коммуниста и через это глубже вникнуть в историю своей страны, возможно, снять фильм по мотивам его жизни.
Мне становится обидно от того, как в современном кинематографе
показывают сотрудников НКВД, КГБ и коммунистов вообще. Но
не потому, что я потомок коммуниста, предположительно во мне
течет и иная кровь, а от того, что это ложь. Эти люди не заслужили
такой памяти о себе, не заслужила забвения и их идея».
Ставшие жизненными ценностями, семейные ценности становятся «призмой», через которую респонденты воспринимают те или
иные этапы истории государства [2].
Приведем в пример студентку — по национальности она крымская татарка. Девушка пишет следующие слова: «…По линии отца
мои предки были крымскими греками. И, соответственно, тут от
средиземноморских греков не далеко. А это был великий народ.
Можно даже сказать, что такие знания подарили мне большую уверенность в себе». Описывая исторические события, которые имеют
для нее в связи с этим личностное значение, она называет: «…покорение греками Крымского полуострова. Херсонес. Татаро-монгольское иго. И, конечно, Вторая мировая война…», то есть относя себя
к определенной национальности, она выделяет в истории важные
для нее события.
«Призма» семейных ценностей позволяет респондентам как бы
ранжировать по значимости исторические события. Так, один респондент считает для себя личностно значимыми периодами развития нашего государства: Великую Октябрьскую революцию, контрреволюционные события в Петербурге, Великую Отечественную
войну, а другой — события на Чернобыльской АЭС.
Осмысление истории в контексте феномена межпоколенной идентичности 133
Семейные истории иногда содержат в себе информацию, дополняющую официальную историю. Так один из студентов пишет
о том, что семейные истории расширили его знания о жизни поэтов
Серебряного века, писателей, художников, музыкантов после Революции.
Межпоколенная идентичность, то есть осознание себя как представителя рода, является теоретически обоснованным и реально
существующим психологическим феноменом, недостаточно изученном на современном этапе. В своем исследовании мы раскрыли содержание данного психологического феномена, его функции и типы.
Особый интерес, на наш взгляд, представляет рассмотрение данного феномена в контексте идей Л. С. Выготского. В прикладном аспекте особое значение имеет изучение межпоколенной идентичности
во взаимосвязи с жизненными ценностями, в том числе и с жизнестойкостью в трудные периоды истории и в период пандемии, с другими личностными характеристиками, а также — на разных возрастных этапах.
Литература
1. Колесникова И. В., Добрынина В. И., Кальченко А. Г. Значение
межпоколенных отношений для развития малого бизнеса
в России. М., 2015. — 108 с.
2. Красная Е. В., Паттурина Н. П. Толерантность и жизнестой-
кость как жизненные ценности студентов творческих специаль-
ностей педагогического вуза // Письма в Эмиссия. Офлайн
(The Emissia.Offl ine Letters): электронный научный журнал. —
2020. — № 1 (январь). ART 2820. URL: http://emissia.org/
offl ine/2020/2820.htm
3. Толстая С. В. Межпоколенная трансляция семейной истории:
теоретические аспекты в зарубежной психологии // Проблемы
Науки. — 2015. — № 8 (38). URL: https://cyberleninka.ru/
article/n/mezhpokolennaya-translyatsiya-semeynoy-istorii-
teoreticheskie-aspekty-v-zarubezhnoy-psihologii
134
КОММЕМОРАТИВНЫЕ ПРАКТИКИ
В КОНТЕКСТЕ МЕЖПОКОЛЕННОГО ДИАЛОГА
Commemorative practices
in the context of intergenerational dialogue
С. Г. Чухин, Е. В. Пискунова
S. G. Chukhin, E. V. Piskunova
Чухин Степан Геннадьевич, кандидат педагогических наук, доцент кафедры педагогики; Омский государственный педагогический
университет.
Пискунова Елена Витальевна, доктор педагогических наук, профессор, заведующая кафедрой дидактики; Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена.
Stepan G. Chuhkin — PhD, Assistant Professor of Pedagogy Chair,
Omsk State Pedagogical University of Russia.
Elena V. Piskunova — Professor, Doctor of Pedagogy, Head of
Didactics Chair, Herzen State Pedagogical University of Russia.
Аннотация. В статье автора интересует, как коммеморация влияет на формирование гражданской идентичности, а также каковы
стратегии формирования гражданской идентичности школьников
при помощи коммеморативных практик, могут ли они стать реальной
альтернативой другим практикам воспитательной деятельности по
гражданскому образованию — вот основные идеи настоящей статьи.
Ключевые слова: идентичность, гражданская идентичность,
коммеморация, коммеморативная практика.
Annotation. In the article the author is interested in how
commemoration aff ects the formation of civic identity, as well as what
are the strategies for the formation of civic identity of schoolchildren
with the help of commemorative practices, whether they can become a
Коммеморативные практики в контексте межпоколенного диалога 135
real alternative to other practices of educational activities in civic
education — these are the main ideas of this article.
Key words: identity, civic identity, commemoration, commemorative
practice.
Исследования по меморативной проблематике на сегодняшний
день набирают обороты в отечественной социологии, истории и педагогике, в результате чего прослеживаются метаморфозы понимания прошлого современным российским обществом, появляется научное видение сообществ, которые организованы средствами
коллективного вспоминания. Однако отечественные работы, акцентируя внимание на интегрирующей роли вспоминания в социальных группах, практически упускают из вида проблему ослабления этой роли, то есть вероятность забвения коллективного
вспоминания.
Увеличение информационных потоков с развитием цифровых
медиа приводит к тому, что теперь множество людей лично, без
вмешательства государства, способно конструировать исторические
образы посредством открытой коммуникации. Обозначенные тенденции обуславливают процесс десакрализации памяти, в результате которого воспоминания о прошлом лишаются интегрирующей
функции общества. Описанная ситуация является причиной, по
которой коммеморативные практики не способны устойчиво действовать в современном обществе, в связи с чем экспертным группам,
создающим историческое знание и выступающим организаторами
актов коллективного вспоминания, необходимо искать новые средства для сохранения исторической памяти.
Каждый человек имеет индивидуальные воспоминания о личном
прошлом, которое наполнено уникальными фактами. С позиции
настоящего времени совокупность таких фактов создает у него целостное представление о пережитом. Однако совершенно различные
люди, каждый из которых имеет индивидуальный опыт, способны
понимать и сохранять одинаковые воспоминания, никаким образом
не связанные с их жизнью. Эта возможность обладать общими образами прошлого становится основой для создания социальной
136 Раздел II. Память поколений и межпоколенческий диалог
группы, так как общие воспоминания позволяют людям ощущать
совместно пережитые события. Чтобы такие воспоминания продолжали соединять индивидов в единую общность, необходимо
передавать опыт группы во времени и пространстве. Средством
передачи представлений об общем прошлом выступают коллективные акты вспоминания, которые заставляют человека снова прочувствовать сопричастность к событиям, которые удалось пережить
членам социальной группы. Поэтому при изучении идентичности
общества научному дискурсу следует обращать внимание на способы коллективного вспоминания.
Если средства трансляции прошлого становятся малоэффективными, то слабеет прочность повествования версии истории,
в результате чего идентичность общества подвергается угрозе извне
или распаду. Следовательно, необходимо понимать не только, как
поколение молодых россиян удерживает образы исторического
прошлого, но и как акты коллективного вспоминания влияют на
навязывание социально значимых воспоминаний. Поскольку после
«перестройки» российская/советская история неоднократно переписывалась (в связи с чем менялись интерпретации прошлого),
постольку отечественная социология стала заниматься проблемой
состояния памяти российского общества. Поэтому такие исследователи, как А. В. Очкина [1], Н. В. Проказина, Н. П. Старых [2],
Л. Д. Гудков [3], Б. В. Дубин [4], делают своего рода срез памяти
российского общества, демонстрируя, какие события и личности
актуализируются россиянами на карте истории. Появляются работы, касающиеся освоения понятий в социологии памяти. Среди
таких авторов следует упомянуть В. А. Колеватова [5], А. Васильева [6], В. Ярскую [7], Е. Трубину [8], Е. А. Ростовцева, Д. А. Сосницкого [9]. Расширение теоретической базы по исследованию данной
тематики привело к образованию направлений изучения памяти
в рамках российской социологии. В частности, появляются работы
А. Миллера [10], Г. Касьянова [11], О. В. Петровской [12], И. Калинина
[13], О. Лысиковой [14], которые касаются вопроса влияния
государства на «правильное» понимание прошлого среди граждан
своей страны. Помимо проблем исторической политики выделился
Коммеморативные практики в контексте межпоколенного диалога 137
ряд исследователей вокруг вопроса конструирования актов коллективного вспоминания с целью передачи опыта социальной группы —
к обозначенному кругу можно отнести С. Ушакина [15], Е. Рождественскую
[16], В. А. Шнирельмана [17].
Коммеморация — это действие, отсылающее к реальности прошлого, которой уже нет сейчас. В любом сообществе коммеморативная практика является знаком, который скрепляет индивидов в единое целое, позволяя ощутить себя частью социальной группы.
Следовательно, в акт вспоминания вкладывается понятие (означаемое), которое будет разделяемо всеми членами сообщества. Однако, чтобы распространиться среди группы людей, понятие требует
означающего: содержания (максимального наполнения реальности
прошлого) и формы (способа передачи и выражения содержания).
Иными словами, социальный опыт объединяет людей благодаря
понятию, воплощенному в материальной, телесной, вербальной или
визуальной подаче.
Особое место в коммеморации занимают «места памяти» —
определенные точки, вокруг которых концентрируется и сохраняется коллективная память
[18]. Местами памяти могут стать предметы, события, легенды, люди, географические точки, главная
задача которых — связать прошлое и настоящее, символизируя
значимое прошлое [19]. Иными словами, память — это события
прошлого, которые пытаются найти место в настоящем. Поэтому
общество занимается внедрением памяти в место, то есть приданием воспоминаниям более устойчивой формы через материальные
предметы. Следовательно, социальная память всегда проявляет
себя в другом, в том, что находится за рамками отдельно взятого
человека. Таким образом, социальную память можно свести к манипуляциям пространства, где каждый индивид способен помещать
и, изменяя интерпретацию, изымать воспоминания из мира вне
себя [20].
Иначе говоря, нарратив или коммеморативное ядро — это самодостаточная реальность, которая устанавливает свое пребывание
в социальной реальности с помощью регулярного воспроизводства
в настоящем. Мы получаем еще одно важное свойство коммемора-
138 Раздел II. Память поколений и межпоколенческий диалог
тивной практики — это всегда практика бытовой истории, бытовой
жизни, материальная составляющая этой жизни, которая заключается в пространственно-материальных характеристиках «мест памяти». На уровне бытовых практик формируются, как отмечает
Э. Хобсбаум, «изобретённые традиции». Только тогда они будут
иметь определенный статус в общественном сознании и необходимым образом регулировать его. Э. Хобсбаум выделяет основные
черты «изобретенных традиций»: искусственность, концептуальная
ретроспективность, контрастность, повторяемость, предельный
консерватизм, фиктивность. Но именно фиктивность и не позволяет в полном смысле отнести «изобретённые традиции» к коммеморации, а делает логичным назвать их частью коммеморативной
практики, поскольку последняя не исчерпывается исключительно
искусственным моделированием своего содержания, но не исключает его
[21].
Согласно концепции Э. Дюркгейма, коммеморативные ритуалы
(практики) обладают следующими свойствами: коллективным характером, эмоциональностью, сакральностью, ретроориентированностью. Проблема здесь заключается в том, что когда индивид производит создание собственного памятного нарратива, связанного
с событиями, пережитыми лично, то он из фрагментов восприятия
прошлого самостоятельно создает воспоминание. Но когда происходит изъятие события из исторической памяти, то такое воспоминание является человеку целостным объектом, так как сам индивид
не компетентен в конструировании фактов, выходящих за пределы
его ограниченного повседневного мира.
Теоретико-методологическую основу исследования коммеморационных практик составляют феноменологический (Э. Гуссерль, А. Шюц, Б. Вальденфельс, М. Ришир) и нарративный подходы (П. Рикер, Ф. Р. Анкерсмит), концепции коллективного
сознания (Э. Дюркгейм) и социальной памяти (М. Хальбвакс),
а также теории социального пространства (П. Бурдье), освоения
повседневности (М. де Серто), «сборки памяти» (А. Ридинг),
экономики памяти (М. Аллен). При рассмотрении структуры
Коммеморативные практики в контексте межпоколенного диалога 139
коммеморативной практики используется семиологический метод
(Р. Барт), направленный на раскрытие понятия знака как социального конструкта.
Деятельностный подход ставит особый акцент на субъект-субъектных отношениях социальных агентов, что является основой
социальных. В связи с этим особенность осмысления коммеморации
заключается в том, что она, как правило, рассматривается либо
в контексте отдельных ритуальных практик (мемориалов, парадов,
прочих празднований), не выходя за рамки конкретно-событийного контекста ее существования (локальный подход), либо лишь
вскользь упоминается в контексте более общих теоретических рассуждений (расфокусированный подход). Примером локального
ракурса изучения коммеморации являются работы таких авторов,
как А. Лангеноль [22], К. Штоп-Рутковска [23], Г. Шагоян [24], Л. Кучер [25], К. Мураками [26], Н. Лоренцо-Дус [27], Е. В. Хаскинс [28].
Представителями расфокусированного взгляда на коммеморацию
можно назвать П. Хаттона [29], П. Рикера [30], Я. Ассмана [31],
П. Нора [32] и др.
Поэтому наиболее продуктивными методами исследования коммемораций по мнению исследователей являются: наблюдение (включенное и невключенное), которое позволяет увидеть внешнюю сторону акта вспоминания в контексте социального взаимодействия.
Применение данного метода необходимо при изучении коммеморативных практик как ритуальных действий, которые отделяют сферу
сакрального от повседневной жизни; контент-анализ и анкетный
опрос необходимы для выявления наиболее коммеморативно плотных тем в историческом нарративе. Благодаря им можно узнать,
какие события прошлого актуализируются в определенной социальной группе, а также выявить общее символическое пространство
исторической памяти; дискурс-анализ показывает влияние социокультурных и институциональных контекстов на трансляцию исторических сюжетов. Тем самым можно увидеть, как присутствие
адресата и границ социального фрейма определяет содержание коммеморативного нарратива.
140 Раздел II. Память поколений и межпоколенческий диалог
Коммеморации формируются на уровне коммуникативной
памяти. Динамика памяти заключается не только в чередовании
забвения и воспоминания, но и в сочетании «вспышечных» и «сжатых» воспоминаний при создании биографического нарратива.
Однако именно «вспышечные» воспоминания являются реперными точками в построении повествования о своем прошлом, так как
их коммеморативная плотность гораздо выше усредненных ячеек
памяти. Наиболее открытыми историческому опыту являются
такие виды досуга, как коллекционирование, ремесло, художественные практики, спорт [33]. Коммеморация всегда связана с необычным фактом прошлого, поскольку она должна взбудоражить
человека и заставить его совершить усилие над сознанием, чтобы
погрузиться в прошлое. Поскольку воспоминание — это исключение, а не правило. В политике памяти помимо коммеморативных
практик есть и обратный механизм регулирования памяти — «забывание», когда какие-то страницы истории стараются забыть, не
обсуждать [34].
Государство предлагает современной молодежи новые форматы
коллективного вспоминания: проведение интерактивных выставок,
беспрецедентных мемориальных шествий и флешмобов, использование интернет-пространства для создания коммеморативных акций,
а также введение культурно-антропологического образовательного
стандарта в общеобразовательных учреждениях. Исходя из представленной позиции, на индивидуальном уровне человек будет усваивать образы коллективного прошлого лучше, если исторический
нарратив будет соприкасаться с событиями его личной жизни. Отсюда повышается роль семейной истории, которая связывает воспоминания личного характера с историей социальной общности.
Образы исторической памяти более эффективны в усвоении молодыми людьми, если они связаны с семейным прошлым. Иными
словами, молодой человек лучше ориентируется в перипетиях исторического периода, если в нем участвовал родственник, который
ощутил на себе влияние исторического процесса. Однако прошлое
семьи не всегда актуализируется в виде циркуляции памятных объектов или рассказов, поэтому использование ресурсов семейной
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]