Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Воспоминания о Сократе
.pdf
ПИР
Всякий, кто обратил бы внимание на то, что
происходило, сейчас же пришел бы к убежде
нию, что красота по самой природе своей есть
нечто царственное, особенно если у кого она со
единена со стыдливостью и скромностью, как
[9]
в данном случае у Автолика.
Вопервых, как
светящийся предмет, показавшийся ночью, при
тягивает к себе взоры всех, так и тут красота Ав
толика влекла к нему очи всех; затем, все смо
тревшие испытывали в душе какоенибудь
чувство от него: одни становились молчаливее,
а другие выражали чувство даже какиминибудь
жестами.
[10]
На всех, одержимых какимлибо бо
гом, интересно смотреть; но у одержимых други
ми богами вид становится грозным, голос —
страшным, движения — бурными; а у людей,
вдохновляемых целомудренным Эротом, взгляд
бывает ласковее, голос — мягче, жесты — более
достойными свободного человека. Таков был
и Каллий тогда под влиянием Эрота, и людям,
посвященным в таинства этого бога, интересно
было смотреть на него.
[11]
Итак, гости обедали молча, как будто это
повелело им какоето высшее существо. В это
время в дверь постучался шут Филипп и велел
привратнику доложить, кто он и почему желает,
чтоб его впустили; он пришел, прибавил он, со
271
КСЕНОФОНТ
бравши все нужное для того, чтобы обедать на
чужой счет; да и слуга его очень отягощен, отто
го что ничего не несет и оттого что не завтракал.
[12]
Услышав это, Каллий сказал: «Ну, конечно,
друзья мои, стыдно отказать ему хоть в кровето;
пускай войдет!» При этом он взглянул на Авто
лика, очевидно, желая видеть, как ему показа
лась эта шутка.
[13]
Филипп, остановившись у зала, где был
обед, сказал: «Что я шут, это вы все знаете; при
шел я сюда по собственному желанию: думал, что
смешнее прийти на обед незваным, чем званым».
«Так ложись, — отвечал Каллий, — ведь и у
гостей, видишь, серьезности полный короб,
а смеха, может быть, у них маловато».
[14]
Во время обеда Филипп сейчас же попро
бовал сказать чтото смешное, чтобы исполнить
свою роль, для которой его всегда звали на обе
ды, но смеха не вызвал. Это, видимо, его огор
чило. Немного погодя он опять вздумал сказать
чтото смешное, но и тут не стали смеяться его
шутке; он перестал есть и лежал, закрывши го
лову.
[15]
Тогда Каллий спросил его: «Что с тобою,
Филипп? Или у тебя что болит?»
Он со стоном отвечал: «Да, клянусь Зевсом,
Каллий, очень даже болит, ведь если смех во
272
ПИР
всем мире погибнул, моему делу пришел конец.
Прежде меня звали на обеды для того, чтобы го
сти веселились, смеясь моим остротам; а теперь
чего ради будут звать меня? Серьезным быть я не
могу — ничуть не больше, чем стать бессмерт
ным; приглашать меня в ожидании получить
с моей стороны приглашение — тоже, конечно,
никто не станет, потому что все знают, что ко
мне в дом приносить обед совершенно не при
нято». При этих словах он сморкался, и голос
[16]
его производил полное впечатление, будто он
плачет. Все стали утешать его, обещали в другой
раз смеяться, упрашивали обедать, а Критобул
даже расхохотался, что его так жалеют.
Услыхав смех, Филипп открыл лицо и ска
зал: «Мужайся, душа: обеды будут. И опять при
нялся за обед».
Глава 2
СИРАКУЗСКАЯ ТРУППА.
ЗАМЕЧАНИЯ СОКРАТА. ТАНЦЫ.
ПАРОДИЯ ФИЛИППА
[1]
Когда столы были унесены, гости соверши
ли возлияние, пропели пеан. В это время к ним
приходит на попойку один сиракузянин с хоро
шей флейтисткой, с танцовщицей, одной из та
273
КСЕНОФОНТ
ких, которые умеют выделывать удивительные
штуки, и с мальчиком, очень красивым, превос
ходно игравшим на кифаре и танцевавшим. Их
[2]
искусство он показывал как чудо
и брал за это
деньги. Когда флейтистка поиграла им на флей
те, а мальчик на кифаре и оба, повидимому, до
ставили очень много удовольствия гостям, Со
крат сказал:
«Клянусь Зевсом, Каллий, ты угощаешь нас
в совершенстве! Мало того что обед ты нам
предложил безукоризненный, ты еще и зрению
и слуху доставляешь величайшие наслажде
ния!»
[3]
Каллий отвечал: «А что если бы нам принес
ли еще душистого масла, чтобы нам угощаться
благоуханием?»
«Нет, не надо, — отвечал Сократ. — Как одно
платье идет к женщине, другое к мужчине, так
и запах один приличен мужчине, другой — жен
щине. Ведь для мужчины, конечно, ни один
мужчина не мажется душистым маслом, а жен
щинам, особенно новобрачным,
[4]
как жене на
шего Никерата и жене Критобула, на что еще ду
шистое масло? От них самих им пахнет. А запах
от масла, которое в гимнасиях, для женщин при
ятнее, чем от духов, если он есть, и желаннее, ес
ли его нет. И от раба и от свободного, если они
274
ПИР
намажутся душистым маслом, от всякого сейчас
же одинаково пахнет; а для запаха от трудов, до
стойных свободного человека, нужны предвари
тельно благородные упражнения и много време
ни для того, чтоб этот запах был приятным
и достойным свободного человека».
На это Ликон заметил: «Так, это, пожалуй, от
носится к молодым; а от нас, уже не занимаю
щихся более гимнастическими упражнениями,
чем должно пахнуть?»
«Добродетелью, клянусь Зевсом», — отвечал
Сократ.
«А где же взять эту мазь?»
«Клянусь Зевсом, не у парфюмерных торгов
цев», — отвечал Сократ.
«Но где же?»
Феогнид сказал:
«У благородных добру ты научишься;
если ж с дурными
Будешь, то прежний свой ум ты потеряешь
тогда».
[5]
Тут Ликон сказал: «Слышишь ты это, сы
нок?»
«Да, клянусь Зевсом, — заметил Сократ, —
и он это применяет на деле. Вот, например, ему
хотелось быть победителем в панкратии... И те
275
КСЕНОФОНТ
перь он тоже подумает с тобою и, кого признает
наиболее подходящим для выполнения этого,
с тем и будет водить дружбу».
[6]
Тут многие заговорили; один сказал: «Так
где же он найдет учителя этого?» Другой заме
тил, что этому даже и нельзя научить. Третий
возразил, что и этому можно научиться ничуть
не хуже, чем другому чему.
[7]
Сократ сказал: «Это вопрос спорный; отло
жим его на другое время. А теперь давайте за
ниматься тем, что перед нами находится. Вот,
я вижу, стоит танцовщица, и ей приносят об
ручи».
[8]
После этого другая стала ей играть на флей
те, а стоявший возле танцовщицы человек пода
вал ей обручи один за другим, всего до двенадца
ти. Она брала их и в то же время танцевала
и бросала их вверх так, чтобы они вертелись,
рассчитывая при этом, на какую высоту надо
бросать их, чтобы схватывать в такт.
[9]
По поводу этого Сократ сказал: «Как многое
другое, так и то, что делает эта девушка, друзья
мои, показывает, что женская природа нисколь
ко не ниже мужской, только ей не хватает силы
и крепости. Поэтому, у кого из нас есть жена, тот
пусть учит ее смело тем знаниям, которые он же
лал бы в ней видеть».
276
ПИР
[10]
Тут Антисфен сказал: «Если таково твое
мнение, Сократ, то как же ты не воспитываешь
Ксантиппу, а живешь с женщиной, сварливее
которой ни одной нет на свете, да, думаю, не бы
ло и не будет?»
«Потому что, — отвечал Сократ, — и люди,
желающие стать хорошими наездниками, как
я вижу, берут себе лошадей не самых смирных,
а горячих: они думают, что если сумеют укро
щать таких, то легко справятся со всеми. Вот
и я, желая быть в общении с людьми, взял ее
себе в том убеждении, что если буду перено
сить ее, то мне легко будет иметь дело со всеми
людьми».
[11]
И эта фраза сказана была, повидимому, не
без цели. После этого принесли круг, весь уты
канный поставленными стоймя мечами. Между
ними танцовщица стала бросаться кувырком и,
кувыркаясь над ними, выпрыгивала так, что
зрители боялись, как бы с ней чего не случи
лось. А она проделывала это смело и без вреда
для себя.
[12]
Тогда Сократ, обратившись к Антисфену,
сказал: «Кто это видит, думаю, не будет уже воз
ражать против того, что и храбрости можно на
учить, коль скоро она хоть и женщина, так сме
ло бросается на мечи».
277
КСЕНОФОНТ
[13]
На это Антисфен отвечал: «В таком случае
и этому сиракузянину не будет ли лучше всего
показать свою танцовщицу городу и объявить,
что если афиняне станут платить ему, то он всех
афинян сделает такими смелыми, что они пой
дут прямо на копья?»
[14]
«Клянусь Зевсом, — сказал Филипп, — мне
очень хотелось бы посмотреть, как наш народ
ный вития, Писандр, будет учиться кувыркаться
между мечами, когда он теперь изза того, что не
может выносить вида копья, не решается даже
с другими участвовать в походах».
После этого танцевал мальчик.
[15]
«Вы видели, — сказал Сократ, — что маль
чик хоть и красив, но всетаки, выделывая тан
цевальные фигуры, кажется еще красивее, чем
когда он стоит без движения?»
«Ты, повидимому, хочешь похвалить учите
ля танцев», — заметил Хармид.
[16]
«Да, клянусь Зевсом, — отвечал Сократ, —
ведь я сделал еще одно наблюдение, что при
этом танце ни одна часть тела не оставалась без
деятельной: одновременно упражнялись и шея,
и ноги, и руки; так и надо танцевать тому, кто
хочет иметь тело легким. И мне, сиракузянин, —
прибавил Сократ, — очень хотелось бы научить
ся у тебя этим фигурам».
278
ПИР
«На что же они тебе нужны?» — спросил тот.
«Я буду танцевать», — клянусь Зевсом.
[17]
Тут все засмеялись.
Сократ с очень серьезным лицом сказал: «Вы
смеетесь надо мной. Не над тем ли, что я хочу
гимнастическими упражнениями укрепить здо
ровье? Или что я хочу иметь лучший аппетит,
лучший сон? Или что я стремлюсь не к таким
упражнениям, от которых ноги толстеют, а пле
чи худеют, как у бегунов, и не к таким, от кото
рых плечи толстеют, а ноги худеют, как у кулач
ных бойцов, я желаю работать всем телом,
[18]
чтобы все его привести в равновесие? Или вы
над тем смеетесь, что мне не нужно будет искать
партнера и на старости лет раздеваться перед
толпой, а довольно будет мне комнаты на семь
коек, чтобы в ней вспотеть, как и теперь этому
мальчику было довольно этого помещения, и что
зимой я буду упражняться под крышей, а когда
будет очень жарко,
[19]
в тени? Или вы тому смее
тесь, что я хочу поуменьшить себе живот, кото
рый у меня не в меру велик? Или вы не знаете,
что недавно утром вот этот самый Хармид застал
меня за танцами?»
«Да, клянусь Зевсом, — сказал Хармид, —
сперва я было пришел в ужас — испугался, не
сошел ли ты с ума; а когда выслушал твои рас
279
КСЕНОФОНТ
суждения вроде теперешних твоих, то и сам по
возвращении домой танцевать, правда, не стал,
потому что никогда этому не учился, но руками
стал жестикулировать: это я умел».
[20]
«Клянусь Зевсом, — заметил Филипп, — и в
самом деле ноги у тебя как будто одного веса
с плечами, так что, думается мне, если бы стал
вешать перед рыночными смотрителями свой
низ для сравнения с верхом, как хлебы, то тебя
не оштрафовали бы».
Тут Каллий сказал: «Когда ты вздумаешь
учиться танцам, Сократ, приглашай одного ме
ня: я буду твоим партнером и буду учиться вме
сте с тобою».
[21]
«Нука, — сказал Филипп, — пускай она
и мне поиграет; потанцую и я».
Он встал, прошелся на манер того, как танце
[22]
вали
мальчик и девушка. Так как мальчика хва
лили, что он, выделывая фигуры, кажется еще
красивее, то Филипп прежде всего показал все ча
сти тела, которыми двигал, в еще более смешном
виде, чем они были в естественном виде; а так как
девушка, перегибаясь назад, изображала из себя
колеса, то и он, наклоняясь вперед, пробовал изо
бражать колеса. Наконец, так как мальчика хвали
ли, что он при танце доставляет упражнение все
му телу, то и он велел флейтистке играть более
280
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]