Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы современного права в научных исследованиях молодых ученых-юристов. Материалы научно-практической конференции аспирантов и соискате
.pdf
Исцеление. Исцеление порочных сделок представляет собой исключение из прин-
ципа, что ничтожная сделка не может впоследствии стать действительной по истечении
времени или при наступлении других событий
196
. Исцеление наступает при пороках
формы: § 311 b I 2 BGB, 518 II, 766 S. 3 BGB, но возможно и в других случаях, например, исцеление ничтожных решений общего собрания (Hauptversammlungsbeschlusse)
в соответствии с § 242 AktG
Причиной исцеления является идея правовой определенности (Rechtssicherheit)
197
.
198
Предупредительная и доказательственная функции формы сделки после ее исполнения являются излишними. Однако исцеление должно быть ограничено конкретными
исключениями, в противном случае положения о предписании определенной формы
не будут иметь никакой практической роли
199
. При этом необходимо разделять сделки,
которые затрагивают публичные интересы и интересы третьих лиц (например, абсолютно действующие распоряжения, при которых обязанность соблюдения формы сделки не может нарушена применением § 242 BGB, поскольку идея стабильности гражданского оборота в этом случае имеет приоритет), и сделки, которые касаются только
интересов сторон договора (по большей
части обязательственные сделки)
200
.
Следует отметить, что согласно Мотивам добровольное исполнение договора ничего не меняет в ничтожности сделки, наступившей вследствие несоблюдения формы,
поскольку воля сторон по исполнению договора не имеет большей силы, чем воля, существовавшая при заключении договора
201
.
С догматической точки зрения подтверждение и иное толкование не влияют
на ничтожность изначально заключенной сделки. При ином толковании первая (заключенная изначально) сделка остается ничтожной, действительной может являться
только замещающая сделка, если она соответствует всем требованиям, предъявляемым
к действительности сделки. При подтверждении подтвержденная сделка остается ничтожной, действительной является только
вновь совершенная сделка. В практическом
отношении эти догматические рассуждения не имеют большого значения, если посредством иного толкования является возможным «достигнуть желаемый сторонами хозяйственный результат»
202
. Исцеление ничтожных сделок рассматривается в качестве
законодательного исключения, наступление которого является возможным потому, что
защитные цели норм о предписании определенной формы являются достигнутым иным
образом, или достижение этих целей уже является излишним.
.
196
См.: Larenz/Wolf, Allgemeiner Teil. § 44. Rn. 20; Jauernig, Vor. § 104. Rn. 18; Beckmann, Nichtigkeit, Kapitel 3, S. 28
197
См.: Larenz/Wolf, Allgemeiner Teil. § 44. Rn. 20.
198
См.: Brox/Walker BGB AT. Rn. 310.
199
См.: Brox/Walker BGB AT. Rn. 311.
200
См.: Brox/Walker BGB AT. Rn. 311.
201
См.: Motive I. S. 183.
202
BGH NJW 1977, 1233.
71
Сурнина О. С.,
аспирант кафедры гражданского права
ВГУЮ (РПА Минюста России)
ИНСТИТУТ ПЕРЕГОВОРОВ
В ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКИХ ДОГОВОРАХ
С 1 июня 2015 г. вступили в силу новые положения об обязательствах, внесенные
в ГК Федеральным законом от 08.03.2015 № 42-ФЗ «О внесении изменений в часть
первую Гражданского кодекса Российской Федерации».
В ГК изменена ст. 307, которая закрепляет обязанность добросовестного поведения при установлении, закреплении и даже после прекращения обязательства. В новой
редакции ГК также
и последствия ведения переговоров недобросовестно.
Принцип добросовестности введен Федеральным законом от 30.12.2012 № 302ФЗ «О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса
Российской Федерации» и действуют с 1 марта 2013 г. Изучению норм о добросовестности участников гражданских правоотношений посвящено немало трудов российских
203
правоведов
. Согласно п. 3, 4 ст. 1 ГК при установлении, осуществлении и защите
гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданского правоотношения должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать
преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.
Как справедливо отмечает А. М. Ширвинд, влияние проявления принципа добросовестности на отечественный правопорядок не предугадать,
как вехой в истории российского права, так и, наоборот, остаться незамеченным
Правоведы уже отмечают, что новые правила ст. 434.1 ГК будут способствовать
улучшению инвестиционного климата в стране и в целом оздоровлению имуществен-
205
ного оборота
.
Главное правило ст. 434.1 ГК — это добросовестное поведение участников на всех
стадиях переговоров. Понятия добросовестного поведения в данной статье законодатель не закрепил, но, исходя из положений п. 3 ст. 307 ГК, добросовестным признается
поведение, при котором стороны учитывают права и законные интересы друг друга,
взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства,
же предоставляя друг другу необходимую информацию. Эти же критерии могут использоваться для определения добросовестности при ведении переговоров.
Зачастую во всех западноевропейских кодификациях и в англо-американском
общем праве существует оговорка о добросовестности, устанавливающая общую обязанность добросовестного поведения при заключении, исполнении и толковании договоров.
Во французском Гражданском кодексе
уложении — § 157, 242, в швейцарском Гражданском кодексе — ч. 1 ст. 2, в Гражданском кодексе Италии — ст. 1337, 1375 и т. д. На необходимость учета добросовестности
появилась ст. 434.1, закрепляющая порядок ведения переговоров
это событие может стать
204
.
а так-
— это ч. 3 ст. 1134, в Германском гражданском
203
См.: Гаврилов Э. О введении в Гражданский кодекс РФ общих норм, устанавливающих принцип добросовестно-
сти // Хозяйство и право. 2013. № 8. С. 3–9; Шиткина И. Гражданско-правовая ответственность членов органов управления
хозяйственных обществ: классическая доктрина и современные тенденции правоприменения // Там же. № 3. С. 3–18.
204
См.: Ширвиндт А. М. Принцип добросовестности в ГК РФ и сравнительное правоведение // Aequum ius. От друзей
и коллег к 50-летию профессора Д. В. Дождева / отв. ред. А. М. Ширвиндт. М. : Статут, 2014. С. 203–242.
205
См.: Витрянский В. В. Общие положения о договоре в условиях реформирования российского гражданского за-
конодательства // Кодификация российского частного права — 2015 / под ред. П. В. Крашенинникова. М. : Статут, 2015.
72
указывают и нормативные акты в странах англосаксонской системы права, в частности,
в ст. 1-203 Единообразного торгового кодекса (далее — ЕТК) США предусматривается
обязанность добросовестного поведения при исполнении обязательства. При этом под
добросовестностью применительно к лицу, осуществляющему предпринимательскую
деятельность, понимается фактическая честность и соблюдение им разумных коммерческих критериев честного ведения торговых дел, однако
критерии являются разумными и какое ведение торговых дел будет честным
ЕТК не определяет, какие
206
.
Статья 434.1 ГК РФ закрепляет перечень недобросовестных действий при проведении переговоров:
1) предоставление стороне неполной или недостоверной информации, в том числе
умолчание об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны;
2) внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора
при таких обстоятельствах, при которых
другая сторона переговоров не могла разумно
этого ожидать.
Вышеуказанный перечень закреплен как исчерпывающий, однако можно выде-
лить и другие случаи недобросовестного поведения при ведении переговоров.
Так, п. 10 постановления Высшего Арбитражного Суда РФ от 14.03.2014 № 16
«О свободе договора и ее пределах»
207
разъясняет, что «при рассмотрении споров о за-
щите несправедливых договорных условий суд должен оценивать спорные условия в совокупности со всеми условиями договора и с учетом всех обстоятельств дела. Так, в частности, суд определяет фактическое соотношение переговорных возможностей сторон
и выясняет, было ли присоединение к предложенным условиям вынужденным, а также
учитывает уровень профессионализма сторон в соответствующей сфере, конкуренцию
на соответствующем рынке, наличие у присоединившейся стороны реальной возможности вести переговоры или заключить аналогичный договор с третьими лицами на иных
условиях и т. д.».
Таким образом, к недобросовестным действиям при ведении переговоров о заключении договора, где стороной выступают лица, осуществляющие предпринимательскую
деятельность, можно отнести злоупотребление доминирующим положением на рынке.
Такие ситуации возможны при ведении переговоров с контрагентом, обладающим большими экономическими, информационными и иными ресурсами, то есть являющимся
сильной стороной. Когда переговоры ведутся между контрагентами, априори обладающими разными переговорными возможностями, где слабая сторона в силу своего статуса
и обстоятельств
не может вести переговоры на том же уровне, а контрагент использует
такое слабое положение в своих интересах, его действия должны быть рассмотрены как
недобросовестное поведение при ведении переговоров.
Сторона, являющаяся профессионалом в соответствующей сфере, обладающая
определенными профессиональными навыками, в том числе собственной судебной
практикой относительно предмета договора, в отношении которого ведутся переговоры,
использующая знания только в своем интересе, не учитывающая права и законные
интересы другой стороны, а также не предоставляющая необходимую информацию,
должна быть расценена как недобросовестный участник переговоров.
Недобросовестное поведение на стадии переговоров согласно новой редакции ГК
ведет к наступлению преддоговорной ответственности.
Концепция гражданского законодательства РФ, одобренная решением Совета
при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию
208
, в п. 7.7 гл. V отметила,
206
ского права. 2003. № 3. С. 43.
См.: Краснова С. А. Определение понятия «добросовестность» в российском гражданском праве // Журнал россий-
207
См.: Вестник ВАС РФ. 2014. № 5.
208
См.: Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации // Вестник ВАС РФ. 2009. № 11.
73
что в целях предотвращения недобросовестного поведения на стадии переговоров о заключении договора в ГК следует для отношений, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, предусмотреть специальные правила о так называемой
преддоговорной ответственности (culpa in contrahendo), ориентируясь на соответствующие правила ряда иностранных правопорядков.
В итоге такие правила появились в п. 3 ст. 434.1 ГК, в
нем сказано, что сторона,
которая ведет или прерывает переговоры о заключении договора недобросовестно, обязана возместить другой стороне причиненные этим убытки.
К убыткам в соответствии с абз. 2 п. 3 ст. 434.1 ГК относятся:
- расходы, понесенные другой стороной в связи с ведением переговоров о заключе-
нии договора;
- расходы, понесенные в связи с
утратой возможности заключить договор с третьим
лицом.
Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации
об ответственности за нарушение обязательств»
209
дает разъяснения об ответственности
за недобросовестное ведение переговоров. В указанном постановлении речь идет о том,
что в результате возмещения убытков потерпевший должен быть поставлен в положение, в котором он находился до того, как вступил в переговоры с недобросовестным
контрагентом. Например, ему могут быть возмещены расходы, понесенные в связи
с
ведением переговоров, расходы по приготовлению к заключению договора, а также
убытки, понесенные в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом
(ст. 15, п. 2 ст. 393, п. 3 ст. 434.1, абз. 1 п. 1 ст. 1064 ГК).
Если же в результате предоставления неполной или недостоверной информации
либо непредоставления информации об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны были быть доведены до сведения, был заключен договор, сторона вправе потребовать признания сделки недействительной и возмещения вызванных такой
недействительностью убытков (ст. 178 или 179 ГК) либо использовать способы защиты,
специально предусмотренные для случаев нарушения отдельных видов обязательств,
например, ст. 495, 732, 804, 944 ГК.
Если указанные действия контрагента по предоставлению неполной или недостоверной
информации послужили основанием для отказа стороны от заключения догово-
ра, последняя вправе требовать возмещения убытков в соответствии с п. 3 ст. 434.1 ГК.
Как представляется, в случаях, когда в процессе ведения переговоров сторона, обладающая большими ресурсами или являющаяся профессионалом в соответствующей
сфере, использовала это только в своих интересах при согласовании условий
договора,
и в дальнейшем договор был заключен, то поскольку согласно п. 4 ст. 1 ГК никто не вправе
извлекать преимущество из своего недобросовестного поведения, потерпевший (слабая
сторона) вправе заявить о недопустимости применения несправедливых договорных
условий на основании ст. 10 ГК или о ничтожности таких условий по ст. 169 ГК.
74
209
См.: РГ. 2016. 4 апр.
Юркова Е. В.,
аспирант кафедры гражданского права
ВГУЮ (РПА Минюста России)
ИСТОРИКО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТ ВОЗНИКНОВЕНИЯ
БЕЗДОКУМЕНТАРНЫХ ЦЕННЫХ БУМАГ
Термин «бездокументарные ценные бумаги» взял начало из американского права,
которое не знало единого правового режима регулирования в целом «ценной бумаги»,
а выделяло лишь виды, такие как: оборотные (negotiable instruments), товарораспорядительные (Documents of Title, quasi-negotiable, seminegotiable instruments) и инвести-
ционные (фондовые) ценные бумаги (investment securities, securities), имеющие различный правовой режим (ст. 3-102, 3-104, 7-102, 8-102 Единообразного торгового кодекса
США, далее — ЕТК США).
Под понятием «uncertifi cated security» (дословный перевод —«бездокументарная
ценная бумага») в пункте «b» ст. 8-102 ЕТК США трактуется «пай, участие или другой
интерес в имуществе или предприятии эмитента, которые не представлены каким-либо
документом и передача которых регистрируется в книгах, которые ведутся в этих целях
эмитентом или по его поручению»
С бурным развитием экономики и биржи в начале 80-х годов законодательство некоторых зарубежных развитых стран начинает предусматривать возможность выпуска
фондовых ценных бумаг без оформления бумажных носителей.
Первой страной, которая на законодательном уровне урегулировала «нематериальный» вид ценных бумаг в европейском праве, стала Франция. В ст. 94-II Закона
о ценных бумагах в редакции от 30 ноября 1981 г., вступившая в силу с 3 ноября 1984
г., закреплена такая возможность применительно к акциям и облигациям.
В немецком законодательстве, а именно в § 9а Закона «О хранении и приобретении ценных бумаг» (в редакции от 11 января 1995 г.) разрешен выпуск глобальных
сертификатов взамен эмиссии множества ценных бумаг одного вида, например
гаций федерального займа. Возможность выпуска акций в бездокументарной форме
предусматривает и абз. 5 § 10 Закона об акционерных обществах ФРГ (в редакции
1994 г.). Однако в обоих случаях глобальный сертификат рассматривается как обычная
ценная бумага (вещь), находящаяся в долевой собственности владельцев выпущенных
акций или облигаций, причем любой из них вправе потребовать выдачи ему
ствующего количества отдельных (конкретных) ценных бумаг (хотя на практике такая
возможность почти не используется). Данное обстоятельство делает возможным применение к этим объектам правового режима движимых вещей (прежде всего в отношении
порядка их передачи и защиты добросовестных приобретателей)
В 2001 г. в Англии была принята Директива о бездокументарных ценных бумагах
NSI 2001/3755, которая окончательно определила порядок функционирования системы
CREST, а также правовой режим бездокументарных ценных бумаг, права на которые
в ней регистрируются. Как отмечается в литературе, в 2005 г. примерно 85 % всех ценных бумаг, торгуемых на Лондонской фондовой бирже, обращалось в бездокументарной
форме
212
.
210
.
, обли-
соответ-
211
.
210
lexmercatoria/sale/uniform-commercial-code.htm (дата обращения: 16.05.2015).
Munchen, 1996. S. 334–336; Gursky K.-H. Wertpapierrecht. 2. Aufl . Heidelberg, 1997. S. 5.
Плюс».
Единообразный торговый кодекс США // АК «Право международной торговли» : сайт. URL: http://www.miripravo.ru/
211
См.: Brox H. Handelsrecht und Wertpapierrecht. 12. Aufl . Munchen, 1996. S. 243; Claussen C. P. Bank- und Boersenrecht.
212
См.: Никифоров А. Ю. Бездокументарные ценные бумаги // Доступ из справочной правовой системы «Консультант-
75
На российском рынке бездокументарные ценные бумаги появились сравнительно
недавно, около 25 лет назад. ГК РСФСР от 11 июня 1964 г. не регулировал обращение ценных бумаг. Статья 137 ГК РСФСР избегала употребления термина «ценные
бумаги». В ней содержалось только указание, что платежные документы (векселя
и другие), фондовые ценности (акции, облигации и другие) в иностранной валюте
банковские платежные документы в рублях (чеки и другие), приобретаемые за иностранную валюту с правом обращениях в такую валюту, могли приобретаться лишь
по специальным разрешениям. В ст. 154 было лишь установлено, что ценные бумаги
на предъявителя не могут истребованы от добросовестного приобретателя. Первым шагом к законодательному закреплению стало принятое Советом
новление от 19 июня 1990 № 590. Согласно данному постановлению было утверждено
Положение об акционерных обществах и обществах с ограниченной ответственностью
и Положение о ценных бумагах. Согласно п. 31 Положения об акционерных обществах
и обществах с ограниченной ответственностью «акцией является ценная бумага, подтверждающая право акционера участвовать в управлении обществом, в его
и распределении остатков имущества при ликвидации общества. Акции оплачиваются
акционерами в рублях, иностранной валюте или путем предоставления иного имущества в собственность либо в пользование акционерного общества».
Более развернутое определение дается в п. 3 Положения о ценных бумагах.
«Акция — ценная бумага, выпускаемая акционерными обществами, предприятиями,
организациями, коммерческими банками, кооперативами, иными
и организациями, основанными на коллективной собственности либо на полном хозяйственном ведении государственной собственностью, без установленного срока обращения, удостоверяющая внесение средств на цели их развития (членство в акционерном
обществе и участие в его управлении) и дающая право ее владельцу на получение части
прибыли предприятия в виде дивиденда». Таким
документарной форме акций не устанавливалось. Но сам термин «бездокументарная
форма выпуска акций» Положениями не определялся.
Чуть позже, 31 мая 1991 г. были утверждены Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик, впервые указавшие на ценные бумаги как на объекты гражданских прав. В п. 1 ст. 4 к объектам гражданских прав
деньги, ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права, изобретения, промышленные образцы, произведения науки, литературы и искусства, иные
результаты интеллектуальной деятельности, а также другие материальные и нематериальные блага. Само понятие термина «ценная бумага» определялось в ст. 31 Основ,
а именно «ценной бумагой признается документ, удостоверяющий имущественное
право, которое может быть осуществлено только при предъявлении подлинника этого
документа».
Положение о выпуске и обращении ценных бумаг и фондовых биржах, утвержденное постановлением Правительства РСФСР № 78 от 28 декабря 1991 г. давало
иное определение «ценной бумаги». Пункт 1 Положения определял, что «ценная бумага — денежный документ, удостоверяющий имущественное право или отношение
займа владельца
Ценные бумаги могут существовать в форме обособленных документов или записей
на счетах». Таким образом, на законодательном уровне признавалось существование
бездокументарных ценных бумаг в безналичной форме, в виде «записей на счетах».
Только спустя несколько лет, после распада СССР и под влиянием американско-
права, было закреплен термин на законодательном уровне. Согласно п. 5 Основных
го
условий выпуска казначейских обязательств определено, что «казначейские обязательства выпускаются в бездокументарной форме на основании договоров с уполномоченными депозитариями» (постановление Правительства РФ от 09.08.1994 № 906).
документа по отношению к лицу, выпустившему такой документ.
образом, требование об обязательной
Министров СССР поста-
прибылях
предприятиями
относятся вещи,
,
76
Принятие первой части ГК 21 октября 1994 г. закрепила возможность выпуска
и оборота именных и ордерных ценных бумаг, выпущенных в бездокументарной форме. В соответствии со ст. 142 «ценными бумагами признаются также обязательственные и иные права, которые закреплены в решении о выпуске или ином акте лица,
выпустившего ценные бумаги в соответствии с требованиями
закона, и осуществление
и передача которых возможны только с соблюдением правил учета этих прав в соответствии со ст. 149 настоящего Кодекса (бездокументарные ценные бумаги)».
Законом, который являлся специальным для правового регулирования эмиссии
и обращения ценных бумаг, стал принятый 22 апреля 1996 г. Федеральный закон № 39
«О рынке ценных бумаг». Согласно ст. 2 «бездокументарная
форма эмиссионных ценных
бумаг — форма эмиссионных ценных бумаг, при которой владелец устанавливается
на основании записи в реестре владельцев ценных бумаг или, в случае депонирования
ценных бумаг, на основании записи по счету депо». Закон допускает эмиссию только
именных бездокументарных ценных бумаг (ст. 16 ФЗ «О рынке ценных бумаг»).
В настоящее время выпуск
бездокументарных ценных бумаг признается в большинстве стран мира. Российскому законодательству ближе всего законодательство
стран СНГ. Предписания о бездокументарных ценных бумагах, содержащиеся в ст. 194
Модельного гражданского кодекса государств-участников СНГ
213
. Выпуск ценных бумаг
в бездокументарной форме в настоящее время предусмотрен ст. 996 ГК Азербайджана,
ст. 152 ГК Армении, ст. 150 ГК Белоруссии, ст. 129 ГК Казахстана, ст. 39 ГК Кыргызстана, ст. 195 ГК Украины. В некоторых странах СНГ приняты специальные законы,
регламентирующие обращение бездокументарных ценных бумаг. Так, на Украине
действуют Законы № 3480-IV от 23 февраля 2006 г. «
О ценных бумагах и фондовом
рынке» и № 710/97-В от 10 декабря 1997 г. «О Национальной депозитарной системе
и особенностях электронного обращения ценных бумаг в Украине». В Казахстане приняты Законы № 461 от 2 июля 2003 г. «О рынке ценных бумаг» и № 126-III от 20 февраля 2006 г. «О секьюритизации». В Белоруссии с 9 июля 1999 г. вступил
в силу Закон
«О депозитарной деятельности и центральном депозитарии ценных бумаг в Республике
Беларусь»
214
.
Таким образом, развитие современного законодательства России идет по унификации законодательства, регулирующего отношения, связанные с выпуском и оборотом
бездокументарных ценных бумаг. Анализ норм предшествующего законодательства
и законодательства стран СНГ позволяет выработать наиболее оптимальный вариант
регулирования института «ценных бумаг». Но до сих пор данные отношения регулируются значительной группой нормативных актов.
Плюс».
213
См.: Информационный бюллетень Межпарламентской Ассамблеи государств-участников СНГ. 2002. № 28.
214
См.: Никифоров А. Ю. Бездокументарные ценные бумаги // Доступ из справочной правовой системы «Консультант-
77
Алханова М. Х.,
аспирант кафедры международного права,
адвокатуры и нотариата
ВГУЮ (РПА Минюста России)
ФОРМЫ УЧАСТИЯ ТРЕТЬИХ ЛИЦ
В ОБЯЗАТЕЛЬСТВАХ
Появление новых договорных видов с осложненным субъектным составом и существенные изменения в правовом регулировании традиционных обязательственных
конструкций делают комплексное исследование участия третьих лиц в обязательствах
актуальным и объективно-необходимым. В последнее время появился ряд работ, в том
числе диссертационных, однако ясности по многим проблемам, связанным с участием в обязательстве
оно представлять какую-либо сторону обязательства? Ответ на эти вопросы позволит
правильно квалифицировать те или иные обязательства и соответственно применить
необходимые правовые нормы. Логически завершенного понятия третьего лица пока
не сложилось.
Исследование обязательств с участием третьих лиц предполагает непременное
решение вопросов о том, что представляют собой такие лица и кто может входить в их
перечень. Именно на этой основе возможно построение системы форм участия третьих
лиц в обязательствах, обеспечивающих их единообразное понимание в теории и непротиворечивое применение на практике.
В первую очередь необходимо отметить, что исходя из общего смысла
термин «лицо» охватывает всех возможных субъектов гражданского права: физических и юридических лиц, Российскую Федерацию, субъектов РФ, муниципальные образования. Нередко третьи лица именно так и трактуются, в качестве «иных» лиц.
Так, Б. М. Гонгало при характеристике обязательств с участием третьих лиц употребляет термин «третье лицо» в
Л. Ф. Нетишинская понимает под ними всех тех иных по отношению к должнику
и кредитору субъектов, которые так или иначе влияют на судьбу обязательственного
правоотношения
не столько правовой, сколько экономический характер. Данное толкование понятия третьих лиц является весьма широким и поэтому не позволяет сосредоточиться
на специфике участия таких лиц в обязательстве. М. И. Брагинский полагает, что
«третье лицо — это тот, кто, не относясь к числу
чески значимой связи с одним из них либо с обоими»
понятие третьего лица с обязательством.
Призывает не ограничиваться только этим М. К. Кроз, которая выдвигает тезис о том, что для определения круга субъектов, относящихся к третьим лицам, необходимо использовать «правовой критерий, выражающийся в установлении именно
юридической (не экономической или организационной) природы участия третьих лиц
третьих лиц, нет. Будет ли третье лицо посторонним и может ли
ст. 2 ГК
качестве синонима термина «иное лицо»
216
. При этом природа такого влияния в большинстве случаев носит
215
.
контрагентов, оказывается в юриди-
217
. Как видим, ученый связывает
215
Гражданское право / под общ. ред. С. С. Алексеева. М. : ТК «Велби» ; Екатеринбург : Ин-т частного права, 2007.
С. 166.
216
Юрист. 2006. № 3. С. 15.
См. : Нетишинская Л. Ф. К вопросу о влиянии третьих лиц на динамику обязательственного правоотношения //
217
Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право: Общие положения. М., 1998. С. 290.
78
в обязательстве». Более того, она заявляет: «Среди субъектов гражданско-правового
обязательства необходимо различать основных участников правоотношения — креди-
218
тора и должника и дополнительных — третьих лиц»
. Следовательно, речь в данном
случае идет именно об участии третьих лиц в обязательственном правоотношении.
Однако далее М. К. Кроз дает, по сути, лишь общую характеристику исследуемого понятия: «Третьим лицом в гражданско-правовом обязательстве является его участник,
связанный определенным правоотношением с одной из сторон данного обязательства
и обладающий правами и
роны (должника или кредитора)»
обязанностями, производными от прав и обязанностей сто-
219
.
В более узком смысле понятие «третье лицо» характеризуется двумя существенными признаками: во-первых, третье лицо должно иметь юридическую связь с одной
из сторон обязательства; во-вторых, такая связь должна проявляться в воздействии
третьего лица на динамику обязательственного правоотношения. Основываясь
на критерии юридического участия в обязательстве, можно выделить две формы
влияния третьего лица на обязательство: юридическое участие и фактическое воздействие.
Юридическое участие третьего лица в обязательстве состоит в правовой привязанности к правоотношению за счет секундарной связи с кредитором или должником, ставящей такого субъекта в положение потенциального или дополнительного участника
активной (в рамках договора в пользу третьего лица) или
пассивной (при обеспечении
исполнения обязательства) стороны обязательственной связи.
Фактическое воздействие третьего лица на обязательство состоит в том, что его
деятельность сказывается на динамике правоотношения, но сам субъект юридически
поглощен личностью кредитора (при переадресовке исполнения) или должника (при
возложении исполнения) и не состоит в юридической связи с обязательством.
Отечественному гражданскому праву
известны различные формы воздействия
третьих лиц на обязательственную связь должника и кредитора: от прямого приобретения таким лицом прав по договору в его пользу или обеспечения третьим лицом
исполнения обязательства (посредством залога имущества третьего лица, поручительства, банковской гарантии) до фактического исполнения обязательства третьему лицу
или третьим лицом, в том числе
в силу права на удовлетворение требований кредитора, предоставленного законом. Использование указанных конструкций позволяет
участникам гражданского оборота достигать самых различных целей, среди которых
содействие надлежащему исполнению обязательства, экономия связанных с исполнением расходов, защита охраняемых законом интересов третьих лиц и др.
Вместе с тем многообразие механизмов привлечения в обязательство третьего
лица приводит к их разрозненному правовому регулированию, фрагментарной научной разработке и непоследовательному практическому применению. В отечественной цивилистике остается актуальным вопрос о формировании системы обязательств
с участием третьих лиц, в рамках которой будут отграничены правовые формы участия третьих лиц в обязательстве и способы их фактического воздействия на динамику
правоотношения
и построенной на основе поэтапного анализа механизма реализации
обязательства с участием третьего лица и природы развивающихся при этом правовых
связей.
В современном гражданском праве не подвергается сомнению положение о том,
что лица, выступающие в качестве субъектов (сторон) обязательства, могут не совпадать с лицами, исполняющими обязательство. По общему правилу действия
по ис-
полнению обязанностей и осуществлению прав требования, образующих содержание
218
Кроз М. К. Третье лицо в обязательстве : дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2001. С. 6, 7.
219
Там же. С. 7.
79
обязательства, совершаются субъектами обязательства — должником и кредитором.
Вместе с тем нередко к исполнению обязательства привлекаются лица, не являющиеся
его сторонами. Правовым основанием исполнения обязательства должником не в адрес
кредитора, а в адрес третьего лица могут выступать договор в пользу третьего лица
и обычные договоры, предусматривающие исполнение обязательства третьему лицу.
В первом
случае согласно п. 1 ст. 430 ГК третье лицо наделяется правом требовать
от должника исполнения обязательства в свою пользу, во втором — третье лицо не приобретает каких-либо прав по отношению к должнику, а потому требовать исполнения
возникшего из договора обязательства в свою пользу не может. Разграничение данных договорных конструкций является
цивилистике
220
, но и в зарубежной, где договор об исполнении третьему лицу нередко
общепризнанным не только в отечественной
именуют ненастоящим договором в пользу третьего лица, противопоставляя его тем
самым так называемому настоящему договору, в котором оговорено право третьего
лица требовать от должника исполнения возникшего из этого договора обязательства
в свою пользу
221
.
Таким образом, в результате выражения намерения воспользоваться правом по договору третье лицо занимает место кредитора в обязательстве. Необходимо отметить,
что современная конструкция договора в пользу третьего лица предполагает полное
вытеснение кредитора из соответствующего правоотношения. Подтверждением данного вывода служит формулировка п. 1 ст. 430 ГК, в соответствии с которым по договору
в пользу третьего лица должник обязан произвести исполнение не кредитору, а третьему лицу. Изложенное толкование получает признание и в литературе. Так, А. М. Кухарев заявляет: «Несмотря на возникающее у третьего лица право требования, вышеуказанный договор является двусторонним, а также не создает множественности лиц
на стороне кредитора»
222
.
Исполнение должником обязательства третьему лицу возможно не только в полном объеме, но и в части. При переадресовке третье лицо, принимающее исполнение,
не является представителем кредитора и действует от собственного имени. Исполнение
обязательства третьему лицу необходимо отличать от смежных гражданско-правовых
конструкций, в том числе от исполнения обязательства третьим лицом (
возложения
или перепоручения исполнения), участия пособника и случаев уступки права требования. Переадресовка исполнения представляет собой изменение условий обязательства
об адресате исполнения, но не влечет изменения содержания или субъектного состава
обязательства. При исполнении обязательства третьему лицу такое лицо является фактическим получателем, никак не связанным с исполняемым обязательством. Как следствие
, указанное третье лицо не приобретает из обязательства ни прав требования,
ни соответствующих обязанностей. Третье лицо, принимая исполнение, лишь фактически воздействует на его динамику и тем самым содействует прекращению обязательства, но не имеет ни прав, ни обязанностей из такого обязательства и потому не может
считаться его участником.
Следует учитывать,
что в одном обязательстве могут быть одновременно установлены и переадресовка, и перепоручение. Например, если субъект является кредитором
по одному договору займа и должником по другому, он может предложить своему должнику по первому договору уплатить долг непосредственно своему кредитору по второму. Переадресовку исполнения обязательства следует также отличать от участия
пособника, широко используемого при субконтрагентских отношениях. Как отмечает
220
См.: Гражданское право : учебник / под ред. В. П. Мозолина, А. И. Масляева. М., 2005. Ч. 1. С. 571.
221
1885. С. 30–33; Варул П. А. Участие третьих лиц в исполнении договорных обязательств // Очерки по торговому праву : сб.
науч. тр. / под ред. Е. А. Крашенинникова. Ярославль, 2004. Вып. II. С. 37.
См.: Нолькен А. Договоры в пользу третьих лиц: Опыт теоретического исследования по гражданскому праву. СПб.,
222
Кухарев А. М. Договор в пользу третьего лица // Юрист. 2005. № 3. С. 25.
80
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]