Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Актуальные проблемы современного права в научных исследованиях молодых ученых-юристов. Материалы научно-практической конференции аспирантов и соискате
.pdf
Компанеллы и т. д. Ну и, естественно, на Николая Коперника, Джордано Бруно и многих других. Причем данная работа написано стилистически красивым языком и может
быть интересна широкому кругу читателей. Необходимо особо отметить, что в книге нет
искажений исторических фактов или же неправдоподобных домыслов, просто религиозная догматика, религиозные мифы и
сказания рассматриваются через призму сухого
научного анализа.
В послевоенные годы наметилась постепенная тенденция к ослаблению антирелигиозной борьбы, и, в принципе, вплоть до развала СССР эта идея теряла своих последователей, постепенно переходя из области законодательного в область нравственного
запрета и пережитка прошлого. В этом аспекте интересно мнение профессора Л.
И. Климовича, который утверждает что «в Советском Союзе, в условиях отхода широких масс
от ислама, как и от всякой другой религии, и одновременно при все более усиливающемся стремлении духовенства приспособиться к новой обстановке, особое значение
получило исследование процесса преодоления ислама… современное развитие вольнодумной и атеистической мысли связано с
успехами национально-освободительного
движения народов Востока, с происшедшими и происходящими революционными
преобразованиями, с великим достижениями науки и техники, с распространением
во всех странах мира передового научного мировоззрения — марксизма-ленинизма»
10
Данному периоду в истории России присуще в представление о религии как о древних
и архаичных источниках современного права, давно потерявших свою актуальность.
Все приведенные выше примеры из различных материалов исследований или работ не ставят целью выработать какую-то оценку роли религии в обществе, а лишь обращают внимание на
то, что отношение к ней было абсолютно неоднозначным на разных
этапах российской истории, и, безусловно, все эти точки зрения нашли свое отражение
как в научных работах современности, так и на уровне бытового мнения обывателя.
Религия оказывает существенное влияние на духовную культуру и общественное
сознание. Иудейские, христианские и исламские духовно-нравственные системы
ценностей активно воздействуют на формирование мировоззрения верующих, особенно
молодого поколения. В массовом увлечении религией есть и оттенок моды, культа,
традиции, обязанности
11
. Если в Советском Союзе состоять в комсомоле было своего
рода почетным правом, как бы само за себя говорящим, что человек придерживается
общегосударственных политических традиций и присущих комсомолу моральных устоев, то теперь религия вернула себе право быть нравственным регулятором и сама стала
актуальной общественной тенденцией. Современная постперестроечная Россия формирует
себе новую систему моральных ценностей, обращаясь к богатому историческому
опыту страны и, естественно, находит его в религии. Это даже не столько политическая,
сколько социальная тенденция, так как для морального сознания присуще два обязательных требования к общественным отношениям: они должны соответствовать потребностям развития общества, а их содержание — личным и общественным
интересам12.
Право все еще хранит в своей основе признаки религиозной догматики, которая
соответствует личным и общественным интересам и по сути своей не вступает в противоречие с ними, но нормы, изложенные в священных книгах, «которые на протяжении тысячелетий определяли критерии нравственности и морали, сегодня не только
претерпевают изменения, но и
бездумной»
13
. Здесь же стоит отметить и вмешательство в религиозные нормы со сто-
подвергаются ревизии. Нередко, к сожалению, ревизии
.
10
Климович Л. И. Ислам. М. : Наука, 1965. С. 8–14.
11
стан : дис. … канд. юрид. наук. Махачкала, 2005. С. 161.
зань, 2014.
М., 2011. С. 131.
См.: Чупанова А. Ч. Правосознание молодежи: теоретико-региональный аспект: На материалах Республики Даге-
12
См.: Юнусов С. А. Принцип справедливости в уголовно-исполнительном праве: вопросы теории : монография. Ря-
13
Оганесян С. С. , Форре-Транзелева О. А. Тора, Новый завет и Коран — закон, правопорядок и законопослушание.
11
роны последователей ряда радикальных течений, в частности, в исламе, их вольное
трактование норм и буквальное понимание требований «борьбы за веру» наносит непоправимый ущерб традиционному религиозному учению. То есть, с одной стороны, мы
наблюдаем, как свободное вероисповедание стало неоспоримым атрибутом демократизации жизни общества, а, с другой стороны, — влияние религии остро
о допустимых пределах клерикализации современного общества
поставило вопрос
14
.
На сегодняшний день в России существенно возросло влияние религиозных организаций. По всей стране открыты религиозные школы, в которых основной акцент
делается на знание религиозных сказаний и преданий в ущерб общепринятым школьным дисциплинам, в Дагестане, к примеру, даже фиксируются случаи непосещения
школ детьми в результате перехода на религиозное образование
15
. Показателен также
пример воздействия религиозных организаций на пенитенциарную систему РФ. На сегодняшний день в системе УИС уже функционируют более 950 религиозных общин
из них: 635 общин православного вероисповедания, 198 исламских общин, 19 буддийских общин и 7 общин исповедующих иудаизм
16
. Причем сложно увязать распределение
осужденных по колониям, принимая во внимание (помимо всех прочих) еще и фактор
их вероисповедания, или же соотнести количество храмов с количеством лиц, совершивших преступление, принадлежащих к той или иной конфессии. Распределение осужденных по религиозному принципу невозможно еще и по причине нарушения при этом
целого
ряда норм светского законодательства. Значительно активизировалась также
и издательская деятельность псевдорелигиозных организаций, а светских специалистов по вдумчивому изучению и анализу написанного на соответствие содержания истинной сущности веры не так уж и много.
Таким образом, можно сделать вывод, что религия является вненаучным знанием, ее методы шире научных, не ограничены
и антинаучными, иррациональными. В них присутствует другой тип рациональности
ими, но они не являются вместе с тем
17
На современном этапе развития общества делать религию частью светского права представляется непродуктивным, так как слияние этих двух структур приводит к возникновению правовых коллизий. Правовые нормы служат и должны служить проводником
морали, закреплять и защищать нравственные устои общества
18
, но и роль нравствен-
ного воспитателя дается праву гораздо сложней, чем религии, вследствие отсутствия
иррациональных механизмов регуляции, присущих ей.
.
14
См.: Чупанова А. Ч. Правосознание молодежи: теоретико-региональный аспект.
15
кова. Ростов н/Д : Изд-во СКНЦ ВШ, 2003.
Русской Православной Церкви в учреждениях УИС // Взаимодействие Русской Православной Церкви с государственной системой исполнения наказаний: опыт, проблемы, перспективы : материалы Междунар. науч.-практ. конф. Рязань, 2013. С. 12.
ИНФА-М, 2011.
М. : Юрист, 2004.
См.: Бережной С. Е., Добаев И. П., Крайнюченко П. В. Ислам и исламизм на Юге России / под общ. ред. Ю. Г. Вол-
16
См., напр.: Антонов И. В. См., напр.: Антонов И. В. Правовое обеспечение деятельности канонических подразделений
17
См.: Нижников С. А. Мораль и политика в контексте духовных и интеллектуальных традиций : монография. М. :
18
См.: Теория государства и права : курс лекций / под ред. Н. И. Матузова, А. В. Малько. 2-е изд., перераб. и доп.
12
Аносова А. В.,
аспирант кафедры теории и истории
государства и права и философии
ВГУЮ (РПА Минюста России)
НОРМАТИВНО-ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ
ВОПРОСОВ БОРЬБЫ С КОРРУПЦИЕЙ В РОССИИ
ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX — НАЧАЛЕ ХХ В.
В первой половине XIX в. в связи с реформированием государственной системы
управления совершенствовались также способы злоупотреблений и получения доходов незаконным путем
понятие «лихоимство» обозначало все незаконные поборы: всякий сбор деньгами
и вещами, неопределенный законом и всякий излишек в казенной подати или повинности. Понятие «лихоимства» являлось собирательным для широкого круга преступных деяний: собственно лихоимства (взимание незаконных сборов), вымогательства (различных выгод по
подкуп при наличии «послабления закона». Коррупционная сущность не исключалась и в случае, когда «…деньги, припасы, товары или вещи были токмо обещаны
чиновнику, как посулы…», «когда сумма денег или количество припасов, товаров
и вещей, подаренных или обещанных, была незначительна», «когда взятки переданы
чиновнику не
прямо, но через другого, под предлогом продажи, мены и другой какой
благовидной сделки»
имства. К последним относились все «прикосновенные» к подкупу и взяточничеству:
начальники, потворствующие чиновникам в лихоимстве; те, которые в учинении незаконных сборов и повинностей и принятии взяток им вспомогали; лиходатели; приниматели подарков вместо другого; те, которые о том ведали, но не известили (
Свода Законов).
Употребление понятия «подкуп» позволяло видеть в нем источник других преступлений и правонарушений. Именно поэтому проявление подкупа в виде подарков, незаконных прибылей или неимущественных услуг определялись как коррупционные,
причем в признаках не только уголовных деяний. Такой подход находил отражение
в юридической литературе, в которой отмечалось, что подарки
служебных действий обуславливали потенциальное развитие коррупционных отношений, когда подарки «…делаются из цели получить, в случае надобности, законную
защиту, следовательно, составляют род страховой премии для обывателя, хотя буквально не подходят под взяточничество»
отражает укоренение в общественном сознании образа дозволенности коррупционных
отношений с целью достижения социальных благ.
Сводное законодательство этого времени отражало систему коррупционных
и связанных с ними деяний, отличных по правовому характеру. Так, разграничение
лихоимственных преступлений от дисциплинарных нарушений, носивших коррупционный характер, не проводилось, а учитывался только «
19
. Поэтому в Своде Законов Российской Империи (1830-е гг.)
делам службы) и взяточничества, которое понималось как
20
. Отражался и широкий круг возможных соучастников лихо-
ст. 316
чиновнику вне его
21
. Такое содержание проявлений коррупции
род преступления и степень
19
№ 4. С. 49.
2009. С. 31.
См.: Бабенко В. С. Коррупция в России: от обычаев и традиций к образу жизни // Россия и современный мир. 2009.
20
Свод Законов Российской Империи. СПб., 1837. Ст. 312.
21
Астанин В. В. Антикоррупционная политика России: криминологические аспекты : дис. … д-ра юрид. наук. М.,
13
вины»22. Фактически отражение разных видов коррупционных проявлений в едином
законодательном акте образовывало базовую основу для системной борьбы с ними.
Закрепление норм о различном правовом характере коррупционных проявлений
продолжилось с принятием Уложения о наказаниях уголовных и исправительных
1845 года, в котором была введена специальная глава «О мздоимстве и лихоимстве».
В этой главе взяточничество
квалифицировалось как преступное деяние и подразделялось на «мздоимство» и «лихоимство». Согласно Уложению в случае принятия взятки
без нарушения служебных обязанностей и законов по службе чиновник подвергался
наказанию в виде штрафа в сумме двойной цены подарка или снятию с должности.
Взяточничество, сопряженное с нарушением государственных законов и служебных
обязанностей, квалифицировалось
ловном порядке
23
.
как злоупотребление властью и наказывалось в уго-
В Уложении закреплялись следующие виды коррупционных правонарушений:
неприведение в исполнение именных или объявляемых в установленном порядке высочайших указов и повелений; неприведение в исполнение указов Правительствующего сената, других присутственных мест; необъявление поступавших к чиновникам
или рассылаемых для обнародования указов и постановлений; превышение и бездействие власти, присвоение и растрата,
подлог, неправосудие, мздоимство и лихоимство.
Система наказаний включала как уголовные, так и исправительные виды и колебалась
от строгого выговора до ссылки на каторжные работы в зависимости от тяжести совершенного преступления и тяжести наступавших последствий. Также были предусмотрены меры материального возмещения причиненного вреда.
Законодатель оперативно реагировал на возникающие проявления коррупции
основанные на самодетерминации. Например, учитывались распространившиеся
с середины XIX в. случаи лиходательства, основанного на произведенном лихоимстве
(служащие совершали вымогательство взяток для последующего их предоставления начальствующим особам в качестве платы за предоставленное место службы)
24
. Механизм
поступления к виновному незаконных выгод определялся не только непосредственным
их принятием должностными лицами, но и «через жену, детей, родственников или коголибо других» (ст. 401 ч. 2; ст. 356 п. 1.2. в ред. 1866 г.) или «под видом проигрыша, продажи, мены или другой какой-либо мнимо-законной и благовидной сделки» (ст. 405 п. 4).
Состоявшееся
законодательное обеспечение борьбы с коррупцией в данный период позволило развить систему правоприменения. В частности, систему мер предупреждения коррупции составляли: поиск и проверка сведений о недопустимых связях лиц,
поступающих на государственную службу, а также учреждений, вступающих в коммерческие отношения с государственными структурами. После введения в 1857 г. контроля
за изменением
имущественного положения чиновников и их родственников осуществлялся мониторинг их связей с коммерческими предприятиями и благотворительными организациями. Механизмы коррупции исследовались постоянно, и результаты
изысканий находили отражение в специальной юридической литературе, в которой отмечалось, «…когда за одной сделкой имеется в виду другая, когда между взяточником
и лиходателем устанавливается прочная
связь»25.
Субъектом данных правонарушений являлось должностное лицо, однако определения самого понятия должностного лица в Уложении нет. Оно не имело даже определенного термина и называлось либо «должностное лицо», либо «виновный», «чиновник», «лицо, состоящее на службе государственной или общественной» и др. В судебной
,
22
1916. С. 113.
временность. Ч. 1. М., 2000. С. 125.
Ширяев В. Н. Взяточничество и лиходательство в связи с общим учением о должностных преступлениях. Ярославль,
23
См.: Мельников В. П., Нечипоренко В. С. Государственная служба в России: отечественный опыт организации и со-
24
См.: Астанин В. В. Антикоррупционная политика России. С. 32.
25
Ширяев В. Н. Взяточничество и лиходательство в связи с общим учением о должностных преступлениях. С. 496.
14
практике и юридической литературе должностными признавались лица, обозначенные
в таком качестве в законодательстве или приравненные к ним «в силу характера отправляемых ими обязанностей».
В редакции 1866 г. на основании утвержденного императором мнения Государственного Совета от 27 декабря 1865 г. постановления о лиходателях в ст. 411 и 412
были исключены. Статьи о субъектах, содействующих взяточничеству
(ст. 380, 382
в ред. 1866 г.) остались без изменения. Такой подход сужал содержание нормативных
правовых основ борьбы с коррупцией.
Необходимо отметить, что при всей казуистичности, дублировании и детализации
статей Уложение стремилось охватить широкий круг коррупционных преступлений,
с возможностью систематизирования и с учетом изучения практики правоприменения.
Это явилось одним из значительных этапов обеспечения
законодательства о борьбе с коррупцией. Представители отечественного уголовного права даже разрабатывали вопрос о целесообразности дальнейшего использования понятия взяточничества
для обозначения широкого круга его проявлений26. Для обозначения однородной совокупности коррупционных проявлений требовалось иное определение, которое бы отражало широкое преступное явление в многочисленных формах проявлений.
В конце XIX в. с развитием капиталистических отношений изменились и способы
взяточничества. Все чаще взяткодатели стали вводить в состав правлений акционерных
обществ высших государственных чиновников и записывать на их имя
определенное
количество акций, которые затем продавались по более высокой цене, чтобы передать
данному чиновнику эту разницу в качестве якобы полученной на законном основании
прибыли
27
. Поэтому в декабре 1884 г. Александр III издал Указ «О порядке совмеще-
ния государственной службы с участием в торговых и промышленных товариществах
и компаниях», в соответствии с которым высшим чиновникам запрещалось совмещать
государственные должности с работой в банках или акционерных обществах.
Введенный в 1894 г. административно-правовой запрет на использование чиновниками гражданского
нужд был ориентирован на предупреждение коррупционных правонарушений
ведомства фондов государственного имущества для личных
28
. Од-
нако государственные служащие могли получать выгоду за предоставление частным
субъектам своей компетенции и полномочий по казенному управлению. Отсутствие
явных признаков подкупа-продажности позволяло привлекать к уголовной ответственности только государственных служащих за нарушение уставов казенного управления.
Незначительные наказания за их совершение обуславливало увеличение числа указанных форм коррупционных проявлений
среди государственных служащих.
В начале ХХ в. проявления взяточничества получали новое качественное содержание. Развитие гражданского оборота в экономической сфере жизни общества и государства в этот период определило сочетание различных форм коррупционных проявлений,
отличающихся между собой по правовым характеристикам.
Уголовное уложение 1903 года восприняло законодательные разработки, отражавшие особенности коррупционных проявлений
в системе, появился целый ряд норм,
направленных на предупреждение коррупции. Однако закон достаточно четко прописал нормы, связанные с продажностью государственных чиновников, но квалификация
подкупа, как другой стороны коррупционного деяния, не нашла в нем отражения
29
Уголовное уложение 1903 года не было введено в действие, поэтому только отдельные
его нормы могли применяться в судебной практике по решению уполномоченных государственных органов.
.
26
См.: Астанин В. В. Антикоррупционная политика России. С. 34.
27
См.: Бабенко В. С. Коррупция в России: от обычаев и традиций к образу жизни. С. 51.
28
См.: Астанин В. В. Антикоррупционная политика России. С. 34.
29
См.: Бабенко В. С. Коррупция в России: от обычаев и традиций к образу жизни. С. 52.
15
В годы русско-японской войны было выявлено организованное участие государственных служащих в коррупционных деяниях. В Управлении военных сообщений был
обнаружен подкуп нескольких десятков чиновников, предоставивших предпринимателям для перевозки грузов более 10 тыс. особых вагонов, включенных в состав войсковых
эшелонов
30
.
Специальный законопроект 1911 года о наказуемости взяточничества и лиходательства усиливал системный подход к борьбе с коррупцией. Важно отметить условия,
в которых происходило переосмысление законодательства, а именно — в период несоблюдения государством обязательств по содержанию своих служащих и заинтересованности теневых, криминальных предпринимателей в использовании государственных
структур в своих интересах.
Объяснительная
записка к поданному в Государственную Думу законопроекту
определяла сущность коррупционных проявлений через представление их механизма,
ведущего к единому результату. Этот механизм заключался «непосредственно — в действиях должностных лиц, “торгующих” своею служебной деятельностью, и посредственно — в том воздействии частных лиц на органы власти, результатом которого является и нарушение долга, и
“продажность” должностных услуг»31. Данный тезис ярко
подтверждает цель законодательного обеспечения борьбы с коррупцией, искоренение
в общественном сознании образа дозволенности коррупционного поведения, выраженного в возможностях торга и продажи «должностных услуг».
Расширенное отражение получили потенциальные формы подкупа. В проекте
были отражены такие из них, как предоставление имущественного права, устройства
фиктивного места с известным денежным
ном предприятии
32
. Законопроект принят не был33.
вознаграждением в частном или обществен-
Несмотря на ограниченность норм уголовной ответственности лиц, изобличенных
в коррупционных отношениях, государство предпринимало в годы Первой мировой
войны меры, направленные на усиление борьбы с коррупцией
34
. В 1915 г. на заседании
Государственной Думы было вынесено предложение об уголовном преследовании лиц,
дававших взятки с целью подкупа государственных служащих. Министерство юстиции
предложило почти приравнять по мерам наказания взяткодателей и мздоимцев, а когда взятка предлагалась государственному служащему организованной преступной
группой, мера наказания для последних должна быть выше, чем для
подкупаемого.
Последовавшие по инициативе Совета министров в 1915–1916 гг. дополнения Уложения о наказаниях уголовных и исправительных нормами, направленными на расширение категорий лиц и организаций, участвующих в коррупционных отношениях, уже
не могли повысить эффективность борьбы с коррупцией, так как неудачи на фронте
и массовые выступления в стране в конце 1916 — начале 1917 гг
ской буржуазной революции
35
.
. привели к Февраль-
30
См.: Астанин В. В. Коррупция и борьба с ней в России XVI–XX веков: диалектика системного подхода. М., 2003. С. 32.
31
Ширяев В. Н. Взяточничество и лиходательство в связи с общим учением о должностных преступлениях. С. 480.
32
См.: Астанин В. В. Антикоррупционная политика России. С. 37.
33
1913. С. 170.
См.: Эстрин А. Я. Взяточничество // Труды кружка уголовного права при Санкт-Петербургском Университете. СПб.,
34
См.: Бабенко В. С. Коррупция в России: от обычаев и традиций к образу жизни. С. 53.
35
См.: Там же.
16
Иванов С. В.,
аспирант кафедры теории,
истории государства и права и философии
ВГУЮ (РПА Минюста России)
ПРАВО ЛИЧНОСТИ НА ЗАЩИТУ ОТ ИНФОРМАЦИИ,
ПРИЧИНЯЮЩЕЙ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ И (ИЛИ) РАЗВИТИЮ
(ТЕОРЕТИКО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТ)
Права и свободы человека являются мощным пластом общечеловеческой культу-
ры и величайшими достижениями человеческой цивилизации в целом.
По справедливому мнению профессора О.Ю. Рыбакова, эти достижения можно поставить даже выше, чем изобретения и открытия великих ученых разных эпох. «Для
чего нужно изобретать колесо, электричество, компьютер, осуществлять полеты в космос
, борьбу с опасными и массовыми заболеваниями, для чего вообще человечеству
необходим прогресс? Для того чтобы улучшить положение человека в мире, сделать
его более комфортным, устойчивым, гарантированным, в то же время попытаться приблизиться к разгадке тайны бытия и планеты, на которой человек живет. Однако сами
по себе данные достижения, общецивилизационный
когда используются конкретными индивидами, а для этого необходимо право»
Действительно, без урегулирования общественных отношений социальными
нормами, в особенности правом, не представляется возможным реализация процессов
по справедливому распределению природных, информационных и иных ресурсов в мировом сообществе, а также сдерживание негативного потенциала достижений человечества в области науки и техники.
С развитием уже имеющихся и появлением новых, в том числе
и способов поиска, получения, передачи, производства, распространения и хранения
информации, возникают новые угрозы информационной безопасности личности, общества и государства, в частности, выдвигающие в ряд первоочередных проблем правового регулирования защиты личности от информации, причиняющей вред здоровью
и (или) развитию.
Сегодня объем прав и свобод человека определяется не только
рическими особенностями того или иного общества, развитием общецивилизационных
ценностей, культуры, но и степенью проработанности основных и провозглашением новых прав и свобод, призванных охранять и защищать человека от угроз, возникающих
в информационном обществе.
Ключевое место среди таких прав занимают право личности на информацию
и право личности на защиту
от информации, причиняющей вред здоровью и (или) раз-
витию (далее — право на защиту от информации).
Современные юридические определения термина «право на информацию» поразному раскрывают сущность данного правового явления, но все они в той или иной
степени раскрывают содержание права на информацию через правомочия, которые
предоставляются субъектам данного права.
Несмотря на
различие подходов к определению правомочий прав на информацию, большинство ученых сходятся во мнении, что право на информацию закреплено
не в одной конкретной статье Конституции, а выводится из положений различных ее
статей.
прогресс обретают реальность,
36
.
технических средств
конкретно — исто-
36
«Пресс», 2004.
Рыбаков О. Ю. Российская правовая политика в сфере защиты прав и свобод личности. М. : Юридический центр
17
Так, в Конституции закреплены права и свободы, прямо или косвенно образующие
правомочия права на информацию, такие как: право на защиту своей чести и доброго
имени (ч. 1 ст. 23); право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений (ч. 2 ст. 23); свобода мысли и слова (ч. 1 ст. 29); право на сво-
выражения собственных мнений и убеждений (ст. 28, ч. 3 ст. 29); право свободно
боду
искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом (ч. 4 ст. 29); свобода массовой информации (ч. 5 ст. 29) и др.
37
Среди исследователей существует различные подходы к наполнению права на информацию производными правомочиями, а также к определению места права на защиту от информации в системе правомочий и прав человека в целом.
При рассмотрении вопроса о реализации информационных прав человека в системе обеспечения личных прав В. В. Андрианова приходит
к выводу, что «право на доступ
и на защиту информации фактически закреплено Федеральным законом от 27.07.2006
№ 149-ФЗ “Об информации, информационных технологиях и защите информации”
38
которым регулируются три выделенные законодателем сферы: 1) осуществление права
на поиск, получение, передачу, производство и распространение информации; 2) применение информационных технологий; 3) обеспечение защиты информации. Неотъемлемой частью определения является чрезвычайно актуальная, проблемная, но мало
исследуемая сфера: право граждан на свободу от информации»
39
.
По мнению В. А. Копылова, «право на защиту от информации — очень сложный
процесс, включающий в себя множество многоаспектных понятий, таких как: право
на защиту от недобросовестной рекламы; право на защиту от недостоверной информации нерекламного характера, опубликованной СМИ; право на защиту от недостоверной
информации иного характера»
40
.
В свою очередь М. М. Китайчик обоснованно указывает на необходимость закрепления на нормативном уровне еще одного информационного права граждан, относящегося к категории личных прав, а именно — права на защиту от информации. Особый
интерес представляет подход автора к необходимости разработки целостной непротиворечивой теории права на защиту от информации
41
.
Статьей 14 Федерального закона от 24.07.1998 № 124-ФЗ «Об основных гарантиях
прав ребенка в Российской Федерации»
42
предусмотрена обязанность органов государ-
ственной власти РФ принимать меры по защите ребенка: от информации, пропаганды
и агитации, наносящих вред его здоровью, нравственному и духовному развитию, в том
числе от национальной, классовой, социальной нетерпимости; от рекламы алкогольной
продукции и табачных изделий; от пропаганды социального, расового, национального
и религиозного неравенства; от информации
порнографического характера; от информации, пропагандирующей нетрадиционные сексуальные отношения, а также от распространения печатной продукции, аудио- и видеопродукции, пропагандирующей насилие и жестокость, наркоманию, токсикоманию, антиобщественное поведение.
Федеральным законом от 29.12.2010 № 436-ФЗ «О защите детей от информации,
причиняющей вред их здоровью и развитию»
43
устанавливаются специальные требова-
ния к распространению среди детей информации, в том числе требования к осуществлению классификации информационной продукции, ее экспертизы, государственного
надзора и контроля за соблюдением законодательства РФ о защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и (или) развитию.
,
37
См.: СЗ РФ. 2014. № 31. Ст. 4398.
38
См.: РГ. 2006. 29 июля.
39
ственная власть и местное самоуправление. 2011. № 5. С. 46–48.
Андрианова В. В. Информация и информационные права человека в системе обеспечения личных прав // Государ-
40
Копылов В. А. Информационное право : учебник. 2-е изд, перераб. и доп. М. : Юристъ, 2005.
41
См.: Китайчик М. М. Право на защиту от информации // Конституционное и муниципальное право. 2007. № 3.
42
См.: РГ. 1998. 5 авг.
43
См.: РГ. 2010. 31 дек.
18
Результаты теоретико-правового и сравнительно-правового анализов вышеупомянутых федеральных законов, Конституции и других норм российского законодательства
говорят об отсутствии в нем прямого упоминания понятия «право на защиту от информации» или совокупности правовых норм, достаточных для полноценной реализации
права личности на защиту от информации во всех ее формах. В современной
теории
права является общепризнанным, что существуют четыре формы реализации права
(исполнение, использование, соблюдение права и правоприменение), выделяемых
по критерию характера правореализующих действий, обусловленных формулировкой
диспозиции правовой нормы
44
.
В соответствии с п. 1 ст. 55 Конституции перечисление в ней основных прав и свобод не должно толковаться как отрицание или умаление других общепризнанных прав
и свобод человека и гражданина. Однако отсутствие в российском законодательстве
и в особенности в Конституции прямого упоминания о праве личности на защиту от информации усложняет
его теоретическое осмысление и препятствует совершенствованию
правового регулирования общественных отношений, возникающих в связи реализацией
данного естественного права, а также не гарантирует человеку и гражданину защиту
его права со стороны государства.
С одной стороны, исходя из собирательного понятия права на информацию, мож-
но предположить, что при реализации данного права человек должен получать
информацию, обладающую исключительно полезными свойствами (т. е. быть актуальной,
достоверной, полной, понятной и т. д.).
С другой стороны, нормы российского законодательства и международного права,
напротив, направлены на расширение правомочий права на информацию и дарование
человеку свободного доступа абсолютно к любой информации, как к «полезной», так
и к «вредной».
Данный подход представляется оправданным лишь с точки зрения запрета цензуры, свободы выражения мнений и убеждений, свободы массовой информации и т. д.,
а также в связи с тем, что свойство полезности информации является достаточно субъективным и определяется субъектом, получившим, осмыслившим или желающим получить информацию в зависимости от собственных целей
, желаний и установленных
законодательством ограничений на доступ и распространение информации (в том числе «вредной» информации).
Именно законодательно установленные ограничения на доступ к информации
на сегодняшний день являются тем единственным государственным регулятором, защищающим личность от негативной информации. Такие ограничения устанавливаются федеральным законом в целях защиты основ конституционного строя,
нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны
и безопасности государства.
Данный подход законодателя видится односторонним. Так как анализ норм российского законодательства указывает на тот факт, что право на информацию не включает в себя правомочия по защите личности от информации, причиняющей вред здоровью и
развитию. Ограничение права на доступ к информации (в частности, к «вредной»
информации) в определенной мере может способствовать реализации права на защиту
от информации, но ни в коем случае не может полностью заменить его.
Таким образом, первоначально для защиты личности от негативного информаци-
онного воздействия должно быть принято и задекларировано право
личности на защиту
от информации, причиняющей вред здоровью и (или) развитию, как самостоятельное
основное право человека и гражданина.
Для этих целей следует внести дополнения в Конституцию. Так, ст. 29 Консти-
туции целесообразно дополнить ч. 6 следующего содержания: «Каждый имеет право
44
См.: Теория государства и права: учебник / под ред. О. Ю. Рыбакова. М. : Юстиция, 2016. С. 266.
19
на защиту от информации, причиняющей вред здоровью и (или) развитию. Перечень
информации, причиняющей вред здоровью и (или) развитию личности, определяется
федеральным законом».
По мнению автора, «право личности на защиту от информации, причиняю-
щей вред здоровью и (или) развитию — это естественное право человека на защиту
от воздействия на его психику информации,
вред его здоровью и (или) физическому, психическому, духовному, нравственному и интеллектуальному развитию».
Наряду с уже принятым Федеральным законом «О защите детей от информации,
причиняющей вред их здоровью и развитию», который призван защищать граждан
до 18 лет, необходимым видится комплексное исследование теоретических и практических аспектов правового регулирования
щей вред здоровью и (или) развитию, а также принятие самостоятельного федерального закона, который был бы призван и способен защищать все возрастные категории
граждан от негативного информационного воздействия.
защиты личности от информации, причиняю-
причиняющей или способной причинить
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]