Этические основы права и правоприменения

Одной из главных добродетелей, укрепляемых правом, является справедливость. «Моральность права и в первую очередь выражение в нем начала справедливости – этико-юридическое требование, которое со всей очевидностью „выдает“ генетическую общность того и другого»1. Анализ природы права свидетельствует о наличии в нем идеи справедливости, без которой право выхолащивается до бесцельной формы и утрачивает свое высокое значение2.

Справедливость воплощается, прежде всего, в естественном праве, под которым понимается дозаконотворческий нормативный порядок, основанный на духовно-нравственных («естественных») факторах упорядочения общественных отношений. «Естественное право представляется как справедливое, нравственно доброкачественное право. Критерий этой справедливости черпается из морального закона, действующего во всей природе и отражающегося в моральном естестве людей»3.

Справедливость должна реализовываться и в положительном праве. Естественное право невозможно зафиксировать во всей полноте в писаных юридических нормах; оно представляет собой лишь иерархию правил-принципов, определяющую систему этических ценностей; поэтому любая интерпретация содержания естественного права – это лишь одна из возможных версий высших, Божественных принципов справедливости, вложенных «вечным законом» в природу человека, в порядок вещей4. Однако любая интерпретация естественного права должна в той или иной мере выражать начало справедливости. Право проистекает из источника справедливости, поэтому оно по определению не может быть несправедливым. Положительный закон должен предусматривать такие права, обязанности и запреты, которые способствуют реализации естественного права и препятствуют его нарушению. Несправедливая юридическая норма не имеет ничего общего с правом, поскольку берет начало из чуждого для него источника.

1Алексеев С.С. Указ. соч. С. 336.

2Величко А.М. Нравственные детерминанты права // В сборнике «Право как ценность: многообразие исторических форм и перспективы развития. Материалы научной конференции». Сочи: Изд. КубГУ, 2004. С. 37, 39.

3Тарановский Ф.В. Указ. соч. С. 206.

4Подробно о реализации принципа справедливости в естественном и положительном праве см.: Четвернин В.А. Указ. соч. С. 17–38.

Несправедливые законы можно называть как угодно, но только не правом1.

2. Можно обозначить четыре подхода к вопросу о том, как следует относиться к действующему несправедливому закону. Философ Томас Гоббс считал, что единственным мерилом справедливости является сам закон, так что какую бы норму он ни предписал, она будет справедливой. Иначе говоря, с точки зрения Гоббса, все законы справедливы по определению.

Примером второго подхода могут быть взгляды древних греков, которых отличало чувство морального долга повиноваться государственному закону, даже когда они считали его неправильным или аморальным. Греки исходили из того, что закон может противоречить морали, но гражданин, тем не менее, обязан повиноваться юридическим предписаниям, хотя и должен сделать все для приведения несправедливого закона в соответствие с моралью. Гражданин обязан попытаться убедить государство в его моральной ошибке, но если он не сможет этого сделать, то его непреложный долг будет заключаться в беспрекословном подчинении законам.

Древние евреи, напротив, свято верили в необходимость повиноваться законам государства только тогда, когда они не противоречат Божественному праву. Ни один царский указ не мог противостоять воле Всемогущего Бога, выраженной в Законах Моисея. С точки зрения древних иудеев, не было ничего проще, как проигнорировать изданный человеком закон, который противоречил закону Всевышнего и поэтому не имел никакой силы. Из этого же исходили римские юристы: тому, что установлено против смысла права, мы не можем следовать как юридическому правилу2.

Наконец, четвертый подход основан на попытке примирить два предыдущих: действительно, моральный долг диктует подчинение закону независимо от того, отвечает он требованиям морали или нет,

1В отечественной юридической литературе высказывалась идея о том, что под правом нужно понимать не любой закон, не любую норму, а лишь нормативно закрепленную справедливость. См., в частности: Лившиц Р.З. Юридические диалоги: Закон в правовом государстве // Известия. 1988. 6 октября; Боннер А.Т. Законность и справедливость в правоприменительной деятельности. М.: Российское право, 1992. С. 22. О соотношении права и закона в аспекте конституционного правосудия см.: Бондарь Н.С. Указ. соч. С. 112–113, 175–179.

2Памятники римского права: Законы ХII таблиц. Институции Гая. Дигесты Юстиниана. М., 1997. С. 167.

однако в случае явного расхождения между принципами морали и права мораль предписывает и оправдывает неподчинение закону1.

Борьба между указанными идеями продолжается и в современной философии права. В частности, И.А. Ильин исходил из того, что необходимо соблюдать действующие законы и законными способами бороться за их отмену. Он писал: если закон не отменен, он должен соблюдаться, поскольку «это есть единственное средство поддерживать правопорядок в стране, укреплять его и не отдавать его в жертву произволу, личной корысти и случайности… Однако наряду с выдержанным блюдением права должна вестись борьба за отмену нецелесообразного или несправедливого закона; он обязателен до законодательной отмены, но отмена эта должна быть по возможности ускорена… Нельзя отменить закон, не заменив его новым: ибо беззаконие есть начало произвола, несправедливости»2.

Иную точку зрения обосновывал В.С. Соловьев: «Неуклонное следование законам вменяют в безусловную нравственную обязанность… Такой взгляд применим лишь в пределах своего предположения, т.е. всецело – к законам, исходящим от Божественного совершенства и тем самым выражающим высшую правду, ко всем прочим – только под условием их согласия с этой правдой; ибо подобает слушаться Бога более, нежели человеков… Ибо источник человеческих законов – источник смутный. Прозрачная струя нравственной правды едва видна в нем под наносом других, чисто исторических элементов, выражающих только фактическое соотношение сил и интересов в тот или другой момент. Поэтому справедливость, как добродетель, далеко не всегда совпадает с легальностью, или правдою юридическою, а иногда находится с нею в прямом противоречии… Но вполне признавая различие и возможное столкновение между внутреннею правдой и законом, многие полагают, что такая коллизия всегда должна решаться в пользу легальности… Справедливость в смысле повиновения законам, как таковым… сама по себе не есть еще добродетель»3. Эта позиция представляется логичным продолжение тезиса В.С. Соловьева о том, что степень подчинения лица обще-

1Подробнее об этом см.: Деннис Ллойд. Указ. соч. С. 53–63, 149.

2Ильин И.А. Путь духовного обновления. Собрание сочинений: В 10 т. Т. 1. М.: Русская книга, 1996. С. 227.

3Соловьев В.С. Оправдание добра: Нравственная философия. М.: Республика, 1996. С. 129–130.

ству должна соответствовать степени подчинения самого общества нравственному добру1.

В настоящее время изложенный подход реализуется в правоприменительной практике некоторых государств. Высшие суды Германии в середине прошлого века сформулировали вывод о том, что юридические предписания не могут признаваться действительным правом, если они настолько очевидно противоречат фундаментальным принципам справедливости, что пожелавший их применить судья вместо права сформулировал бы неправо; если писаный закон непригоден для справедливого разрешения конкретного спора, решение судьи должно восполнить пробел в соответствии с требованиями практического разума и общепринятыми представлениями о справедливости2.

3. Важнейшим свойством правовой справедливости считается формальная определенность, благодаря которой требование справедливости становится общеобязательным. Основываясь на том, что абстрактно-всеобщая форма представляет собой непременное свойство справедливости, некоторые ученые высказывают мнение о том, что справедливость является исключительно правовой категорией и не имеет другой формы выражения. При этом подчеркивается, что отрицание правовой природы справедливости означает утверждение неправовой справедливости, исходно представленной в том или ином неправовом (религиозном, моральном и т.п.) начале, в результате чего правовая справедливость ставится в зависимость от неправового начала и неизбежно оказывается во власти субъективизма3.

На мой взгляд, из формальной определенности правовой справедливости не следует, что эта категория не имеет религиозного или этического содержания. Более того, духовно-нравственная справедливость является первичной по отношению к юридической. Право призвано утверждать в обществе истинную справедливость, проистекающую из Божественного нравственного закона. Юридический закон представляет собой лишь средство для утверждения справедливости, являющейся ценностью высшего, духовного порядка4. Бо-

1Соловьев В.С. Оправдание добра: Нравственная философия. М.: Республика, 1996. С. 246.

2Подробнее об этом см.: Четвернин В.А. Указ. соч. С. 27–29.

3Нерсесянц В.С. Право как необходимая форма равенства, свободы и справедливости // Социологические исследования. 2001. № 10. С. 7–8.

4Мартышин О.В. О ценностях в праве и праве как ценности // В сборнике «Право

жественная справедливость служит источником установления юридической справедливости. Иными словами, право есть нормативно закрепленная и реализованная справедливость1. Опасность абсолютизации справедливости как юридической категории заключается

втом, что, оторвавшись от ее духовно-нравственных корней, можно выхолостить из права саму сущность справедливости.

Из существования различных нравственных и религиозных представлений о справедливости отнюдь не следует, что она не имеет объективного духовно-этического содержания. Истинная справедливость, основанная на совершенном нравственном законе, является единой и вечной. Задача права и правоприменения как раз и заключается в том, чтобы познавать эту справедливость и воплощать ее

вюридической материи. История юриспруденции, начиная с древнего Рима, свидетельствует о том, что наиболее эффективно общество развивалось там, где естественную справедливость рассматривали как источник совершенствования положительного права.

4.2.Об ограниченности правовых возможностей в реализации справедливости

Признавая справедливость неотъемлемым качеством права, все же следует отметить, что оно имеет ограниченные возможности в реализации справедливости.

Во-первых, как уже отмечалось, нравственное несовершенство права и, соответственно, неполнота реализованной в нем справедливости обусловлены нравственным несовершенством человека. По причине своей греховности люди не способны воспринимать нравственный закон во всей полноте.

Во-вторых, законодатель не в состоянии предусмотреть всех факторов, которые имеют значение для справедливого праворегулирования. «Всякое законодательство, даже самая пространная кодификация, нередко обнаруживает пробелы – часто просто потому, что в момент своего издания закон еще не имел перед собой тех жизнен-

как ценность: многообразие исторических форм и перспективы развития. Материалы научной конференции». Сочи: Изд. КубГУ, 2004. С. 6.

1Теория государства и права: Учебник /Под ред. В.В. Лазарева. М.: Право и закон, 1997. С. 106–107.

ных явлений, которые развернулись впоследствии»1. Такое отставание закона от жизни неизбежно, поскольку всякий нормативноправовой акт продумывается на основе тех правоотношений, которые существуют в период его издания. Однако жизнь не стоит на месте, постоянно появляются новые отношения, не урегулированные действующим законом. Информацию о факторах, не учтенных в законе, дает правоприменительная практика. Задача законодателя заключается в том, чтобы оперативно реализовывать ее в новых законах.

Отмеченная особенность права наиболее ощутимо проявляется в отношениях, создаваемых автономной волей субъектов, в частности, в гражданских договорных обязательствах. Причина появления новых типов (видов, подвидов) договоров – в непрерывной эволюции экономического оборота и желании его субъектов справедливо выстраивать имущественные связи. Каждый очередной Гражданский кодекс обогащается новыми договорами, не известными кодексу предыдущему. Так, в отличие от ГК РСФСР 1964 года, насчитывавшего 20 договоров, новый ГК регламентирует уже 24 договорных типа, многие из которых разделены на несколько видов и подвидов. Вместе с тем, набор поименованных договоров в любой стране всегда отстает от потребностей оборота. При любом самом современном гражданском законодательстве возникают не урегулированные им договоры (так называемые непоименованные договоры).

Неизбежное отставание закона от жизни можно проиллюстрировать также на следующем примере. Признание сделки недействительной направлено на недопущение ее исполнения, а если сделка уже исполнена – на применение последствий ее недействительности. Поскольку естественным следствием признания исполненной сделки недействительной является применение последствий недействительности, законодатель не уточнил, что если исполненная сделка признана недействительной, стороны обязаны в судебном порядке применять указанные последствия. Однако недобросовестные субъекты начали предъявлять иски о признании недействительными исполненных сделок без предъявления требований о применении последствий их недействительности. В связи с этим возникла необходимость соответствующего уточнения статьи 167 ГК2.

В-третьих, нередко ограниченная справедливость закона связана с ошибками законодателя. Например, статья 188 ГК не предусмат-

1Покровский И.А. Указ. соч. С. 90.

2Концепция развития гражданского законодательства РФ. Раздел II. Пункт 5.1.2.

говорить о других. Человеческое правосудие несовершенно, потому что судья не знает совести того, кого судит.

В-пятых, справедливость требует максимально индивидуализированного подхода, обеспечивающего соразмерность прав, обязанностей и ответственности конкретным обстоятельствам и личным качествам человека, а закон по определению не может закреплять всех значимых индивидуальных факторов. В этом отношении закон и справедливость в определенном смысле противоречат друг другу. Закон юридически уравнивает сходное, которое в одном сходно, а во всем остальном несходно; а справедливость не уравнивает, а индивидуализирует. Закон упрощает – справедливость углубляет и усложняет. Закону нужен общий признак – справедливость стремится к личной судьбе человека. Закон формально уравнивает неодинаковое, а справедливость стремится воздать каждому свое, отвести каждому столько прав, обязанностей и запретностей, сколько причитается именно ему. Если закон не будет обобщать, то он не создаст общих правил и не сложит правопорядка. Между тем, совместная жизнь людей должна быть урегулирована, иначе она распадется, а для этого необходимы общие правила, которые относятся сразу к неопределенному множеству лиц и объединяют их по некоторым общим признакам. Законодатель не ради справедливости, а ради порядка вынужден условно закрывать глаза на все остальные существенные различия и условно уравнивать права и обязанности. Такое снижение законодательного уровня справедливости – есть лишь условный компромисс во имя порядка, организации и пользы.1

4.3. Способы повышения справедливости закона

Ограниченные возможности закона в установлении абсолютной справедливости не свидетельствуют о его несправедливости. Право – это не абстракция, существующая сама по себе. Закон – лишь основа для справедливой организации общественных отношений, своего рода скелет, который обрастает плотью и кровью справедливого правоприменения, призванного восполнять неполную справедливость формального закона. Никому ведь не придет в голову, основываясь на наблюдениях о нежизнеспособности человеческого скелета са-

1Ильин И.А. Собрание сочинений: Справедливость или равенство? М.: ПСТГУ, 2006. С. 470–474.