Этические основы права и правоприменения
.pdf
§ 1. Общая характеристика справедливости |
111 |
вых действий. Такая оценка представляется этически и юридически неверной. Любой человек обладает нравственным достоинством и поэтому не должен быть жертвой обмана, независимо от уровня образованности, интеллекта, доверчивости и т.д.
Законодатель не должен принимать заказные нормативноправовые акты, предоставляющие недобросовестным лицам возможность обогатиться за чужой счет. К сожалению, в настоящее время «некоторые зарубежные и отечественные юристы заговорили даже о «спросе на право», внося двусмысленность в область правовых отношений… Перспектива развития тенденций, в основе которых лежит отношение к закону как товару, является чудовищно деструктивной для права и правового регулирования. Если современная демократия еще на что-то способна, то она должна пресечь развитие в подобном направлении, развернуть право к гражданскому обществу, поставить его на службу целого, а не отдельным частям… То, что всегда лежало в основе правового развития, — это не спрос на право и не просьбы общественности, но … общественная потребность в правовом регулировании»1.
Недопустимость отношения к человеку как к средству, выражающая сущность нравственного достоинства, требует равенства в правах. Этически необоснованное предоставление неравных прав – нарушение нравственного достоинства обделенного, так как превращает его из полноценного члена общества во «второсортный материал», предназначенный для обслуживания полноправных. Справедливое равенство в правах составляет неотъемлемую часть содержания нравственного достоинства2.
Естественное право не быть средством для злоупотреблений должно реализовываться во всех отраслях права. В частности, в гражданском праве оно обеспечивается посредством принципов эквивалентности, равенства, добросовестности.
Естественным правом следует считать также право на юридическую определенность (или, по выражению С.С. Алексеева, «право на право»). Минимум нравственного достоинства обусловливает предоставление каждому человеку юридической возможности иметь точное представление о возложенных на него правах, обязанностях и
1Мальцев Г.В. Социальные основания права. М.: Норма, 2007. С. 34–35.
2В современных условиях преодоление несправедливого неравенства Н.С. Бондарь считает проблемой конституционной безопасности. См.: Бондарь Н.С. Указ. соч. С. 468–471.
112 |
Глава 2. Реализация духовно-нравственного принципа справедливости |
запретах и исключает «подвешивание» его в состоянии правовой неопределенности. Это выражается в нескольких аспектах.
Во-первых, это – право на ясность и определенность юридических норм. «Одно из первых и самых существенных требований, которые предъявляются к праву развивающейся человеческой личностью, является требование определенности правовых норм. Если каждый отдельный человек должен подчиняться праву, если он должен приспособлять свое поведение к его требованиям, то первым условием упорядоченной общественной жизни является определенность этих требований. Всякая неясность в этом отношении противоречит самому понятию правопорядка»1.
Л.И. Петражицкий подчеркивал, что чем неопределеннее и растяжимее смысл юридического правила, тем более многочисленные и вредные конфликты оно способно порождать; поэтому в законе важно «избегать связывания обязанностей и прав с такими фактами, признаками и т.д., наличие которых не поддается объективному контролю, проверке и бесспорному для обеих сторон установлению»2. КС РФ неоднократно отмечал, что неточность, неясность и неопределенность закона порождают его неоднозначное истолкование и, следовательно, произвольное применение, что противоречит конституционному принципу справедливости3. На необходимость соблюдения этого аспекта правовой определенности обращает внимание и ЕСПЧ: формулировки закона должны быть такими, чтобы каждое лицо могло предвидеть юридические последствия своих действий4. Реализации принципа правовой определенности препятствует большое количество отсылочных норм, затрудняющих уяснение законодательных предписаний, создающих неопределенность правового статуса и открывающих путь к произволу5.
1
2
Покровский И.А. Указ. соч. С. 89.
Петражицкий Л.И. Указ. соч. С. 151–153.
3Постановления от 15.07.1999 № 11-П, от 27.05.2003 № 9-П, от 27.05.2008 № 8-П и от 13.07.2010 № 15-П.
4Постановления от 26.04.1979 по делу «Санди Таймс» (Sunday Times) против Соединенного Королевства (№ 1)», от 28.03.2000 по делу «Барановский (Baranowski) против Польши», от 31.07.2000 по делу «Йечюс (Jecius) против Литвы», от 28.10.2003 по делу «Ракевич против России», от 24.05.2007 по делу «Игнатов против России», от 24.05.2007 года по делу «Владимир Соловьев против России».
5На это обращала внимание, в частности, Е.А. Лукашева. См.: Права человека и новое российское законодательство (материалы «Круглого стола») // Государство и право. 2003. № 6. С. 97.
§ 1. Общая характеристика справедливости |
113 |
Во-вторых, право на юридическую определенность означает наличие общедоступного порядка доведения правовых норм до сведения граждан. «Обязательность доведения закона до людей, необходимость разъяснения содержания закона, забота о доступности его смысла являются одними из первоочередных требований на протяжении всей библейской истории… Точно так же, как Бог, Который и есть Закон, открыт и доступен людям, так и от земных законов Он требует той же открытости и доступности»1.
В пункте 3 статьи 15 Конституции РФ сказано, что законы подлежат официальному опубликованию, неопубликованные законы не применяются; любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения. Согласно изложенному конституционному положению суд не вправе основывать свое решение на неопубликованных нормативноправовых актах. Этот же принцип применим и к индивидуальным правовым актам: они должны в обязательном порядке доводиться до сведения заинтересованных лиц. В соответствии с пунктом 2 статьи 24 Конституции РФ органы государственной власти и органы местного самоуправления, их должностные лица обязаны обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом.
В-третьих, право на определенность требует стабильности законодательных условий, которые учитывались человеком при принятии юридического решения. Новый закон не должен ухудшать положения лица в правоотношении, сложившемся на основе прежнего закона, то есть не должен лишать прав, возлагать дополнительные обязанности и утяжелять ответственность. Изменяя и отменяя правовые нормы, законодатель не вправе придавать обратную силу новому регулированию, если оно ухудшает правовое положение личности, уже существующее в конкретном правоотношении. Например, законодательное ухудшение условий и порядка исчисления стажа, дающего судье право на получение выплат и льгот, не должно распространяться на судей, назначенных в период действия прежнего порядка, так как, принимая решение о работе в качестве судьи, человек ориентируется на те права, которые ему гарантируются законодательством, действующим в момент принятия этого
1Папаян Р.А. Указ. соч. С. 166–267.
114 |
Глава 2. Реализация духовно-нравственного принципа справедливости |
решения1. Уголовная или административная ответственность может применяться лишь за те деяния, которые считались наказуемыми
впериод их совершения, и лишь в рамках, предусмотренных в тот момент законом.
Однако закон должен гарантировать лишь нравственно доброкачественное представление субъекта о своем правовом статусе. Принятие нормативно-правового акта, пресекающего нравственно ущербные ожидания, не должно считаться ухудшением правового положения. Например, можно ли считать ухудшением правового положения придание обратной силы норме об отмене исковой давности для определенного вида правоотношений? Наличие срока исковой давности при заключении договора порождает у недобросовестного должника нравственно ущербное ожидание того, что по истечении этого срока его желание уклониться от исполнения обязательства будет «удачно» реализовано. Однако правовая определенность не имеет ничего общего с правовой безнаказанностью за недобросовестность. Поэтому при наличии оснований для отмены исковой давности в отношении отдельных требований придание обратной силы норме об ее отмене, на мой взгляд, не нарушает нравственно доброкачественной правовой определенности2.
В-четвертых, правовая определенность – это ясность относительно прав и обязанностей в конкретном правоотношении. Закон должен способствовать тому, чтобы на момент возникновения правоотношения у лица было как можно меньше неясностей относительно его правового статуса. Этой цели служат, в частности, гражданскоправовые нормы о существенных условиях договора. Согласно статье 432 ГК договор считается заключенным, если между сторонами достигнуто соглашение по всем существенным условиям, каковыми считаются условия о предмете договора, условия, которые названы
взаконе или иных правовых актах как существенные или необхо-
1Вопрос о конституционности части 1 статьи 7 Федерального закона «О дополнительных гарантиях социальной защиты судей и работников аппаратов судов Российской Федерации» в редакции статьи 4 Федерального закона от 25.12.2008 № 274-ФЗ проанализирован в Постановлении КС РФ от 20.04.2010 № 9-П.
2КС РФ, анализируя этот вопрос, отметил следующее: увеличение срока исковой давности применительно к тем отношениям, по которым установленный ранее действовавшим законодательством срок исковой давности еще не истек, не может расцениваться как ухудшение правового положения лица и ограничение его прав, уже существующих в конкретных правоотношениях (Постановления от 20.07.2011 № 20-П и от 20.04.2010 № 9-П).
§ 1. Общая характеристика справедливости |
115 |
димые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.
Кроме того, человек должен иметь юридическую возможность получать точную информацию о своих правах и обязанностях, возникающих в процессе правоотношения. Думается, законодательство
вэтом аспекте требует дальнейшего совершенствования. Например,
вп. 2 ст. 183 ГК, который предусматривает возможность одобрения представляемым сделки, заключенной ненадлежащим представителем, не закреплено право контрагента запросить представляемого о том, одобряет ли он сделку. Это порождает неопределенность его правового положения. Иностранное законодательство в аналогичных случаях предоставляет ему право запросить представляемого об одобрении сделки и закрепляет презумпцию, согласно которой молчание на запрос контрагента в течение определенного срока означает отказ в одобрении сделки. Такое же правило предлагается предусмотреть в российском ГК1.
Другой пример. В последнее время получила распространение практика заявления исков о признании договоров незаключенными со ссылкой на несогласование существенных условий. Представляется, что закон должен, с одной стороны, исключать предъявление этих требований недобросовестными лицами и, с другой стороны, предоставлять добросовестным субъектам право на такие иски для устранения неопределенности правового положения.
Утверждению правовой определенности способствует институт исковой давности. Однако ее обеспечение не является фактором, безусловно требующим применения исковой давности ко всем правоотношениям. Правовая определенность бывает безусловной, то есть изначально ясной для должника (например, обязанность вернуть сумму займа), или уточняемой, когда представление стороны о правах и обязанностях может юридически проясниться только в результате рассмотрения соответствующего иска (например, право добросовестного фактического владельца на сохранение незаконно приобретенной вещи). Во втором случае исковая давность действительно способствует утверждению правовой определенности. Что касается первого случая, то, поскольку представление сторон о правах и обязанностях является изначально ясным, ограничение возможно-
1Концепция развития гражданского законодательства РФ. Раздел II. Пункт 6.3.
116 |
Глава 2. Реализация духовно-нравственного принципа справедливости |
сти предъявления иска конкретным сроком не может что-либо добавить к уже имеющейся правовой определенности.
Наконец, правовая определенность в рассматриваемом аспекте выражается в стабильности прав и обязанностей, подтвержденных вступившим в законную силу судебным актом. В решении по делу «Рябых против России» ЕСПЧ отметил следующее: «Одним из фундаментальных аспектов верховенства права является принцип правовой определенности, который требует среди прочего, что, если суды приняли окончательное решение по какому-либо вопросу, их решение не должно ставиться под сомнение… Правовая определенность предполагает соблюдение принципа окончательности судебных решений. В соответствии с этим принципом ни одна сторона не может требовать пересмотра окончательного и обязательного судебного решения исключительно с целью добиться пересмотра и нового решения дела».
В то же время, принцип определенности не имеет абсолютного значения. Он предназначен для утверждения справедливого равновесия субъектов, которое не должно приноситься в жертву правовой определенности. Поэтому если сохранение вступившего в силу судебного акта нарушает такое равновесие, судебный акт должен быть отменен. Иными словами, когда соблюдение принципа правовой определенности в большей степени нарушает справедливость, чем отступление от него, правовая определенность может быть нарушена. Обоснованность отступления от принципа определенности должна оцениваться на основе сопоставления правовых последствий отмены судебного акта и сохранения его в силе; или, иначе говоря, на основе сопоставления интересов, требующих отмены судебного акта, с интересами, требующими сохранения его в силе. ЕСПЧ отметил, что правовая определенность может быть нарушена для исправления «фундаментального недостатка» или «недолжного отправления правосудия»1. Вопрос о том, что следует понимать под «фундаментальным недостатком» и «недолжным отправлением правосудия», ЕСПЧ рассматривает исходя из фактических обстоятельствах каждого конкретного дела. Например, в деле «Проценко против России» (постановление от 31.07.2008) фундаментальной ошибкой было признано нарушение интересов третьей стороны,
1Постановление от 23.07.2009 по делу «„Сутяжник“ против России».
§ 1. Общая характеристика справедливости |
117 |
узнавшей о нарушении ее прав по истечении срока на кассационное обжалование1.
Минимум нравственного достоинства означает недопустимость этически необоснованного лишения человека благ, которыми он обладает. Реализация изложенного начала в российском праве не отличается последовательностью. Законом Краснодарского края от 02.03.1999 «О порядке установления и выплаты ежемесячной доплаты к государственной пенсии лицам, замещавшим государственные должности и государственные должности государственной службы Краснодарского края» были установлены условия назначения ежемесячных доплат к государственным пенсиям для бывших государственных служащих Краснодарского края, замещавших соответствующие должности на 01.01.1997 и позднее. В соответствии с Законом Краснодарского края от 28.12.2004 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Краснодарского края» Закон Краснодарского края от 02.03.1999 утратил силу. Законом Краснодарского края от 21.07.2005 «О дополнительном материальном обеспечении лиц, замещавших государственные должности и должности государственной гражданской службы Краснодарского края» с 01.10.2005 лицам, замещавшим государственные должности Краснодарского края, установлено дополнительное материальное обеспечение, размер которого определяется исходя из размера назначенной этим лицам трудовой пенсии (а не из месячного денежного содержания по соответствующей должности, как это предусматривалось Законом от 02.03.1999). Соответствующие нормы Закона от 28.12.2004 были оспорены в КС РФ на том основании, что они повлекли отмену в период с 1 января по 30 сентября 2005 года доплаты к пенсии бывшим государственным служащим Краснодарского края без ее замены на другой вид выплаты и, следовательно, ухудшили сложившееся материальное положение.
1Подробнее об указанном аспекте правовой определенности см.: Матюшкин Г.О., Мусин В.А., Нешатаева Т.Н., Решетникова И.В. о постановлении ЕСПЧ по делу «„Сутяжник“ против России» / Вестник ВАС РФ. 2010. № 1. С. 139–149; Филатова М.А. Правовая позиция высшего судебного органа как основание для пересмотра судебного акта. Анализ практики Европейского Суда по правам человека // Вестник ВАС РФ. 2010. № 3. С. 76–89; Бевзенко Р.С. Мнимость сделки, обход закона и принцип правовой определенности. Комментарий к Постановлению Президиума ВАС РФ от 9 февраля 2010 г. № 15353/09 / Вестник ВАС РФ. 2010. № 6. С. 64–71.
118Глава 2. Реализация духовно-нравственного принципа справедливости
Содной стороны, КС РФ справедливо отметил, что, установив доплату к пенсии лицам, замещавшим государственные должности Краснодарского края, законодатель принял на себя определенное социальное обязательство, а прекращение в период с 1 января по
30сентября 2005 года выплаты указанной доплаты без компенсации негативных последствий, вызванных ее отменой, – не согласуется со статьями 7, 18, 39 и 55 Конституции РФ. С другой стороны, КС РФ сделал небесспорный вывод о том, что законодатель субъекта Российской Федерации вправе изменять условия начисления доплат к устанавливаемым государством пенсиям, так как доплата к пенсии считается дополнительным обеспечением бывших государственных служащих, в силу чего при изменении законодателем правил исчисления таких доплат и их размера конституционное право на получение государственной пенсии не нарушается1. Приведенный вывод создает условия для такого изменения условий начисления пенсионных доплат, которое влечет их уменьшение. Это проявилось и в контексте указанного законодательства Краснодарского края: дополнительное материальное обеспечение, установленное Законом Краснодарского края от 21.07.2005, оказалось значительно меньше тех пенсионных доплат, которые предусматривались Законом Краснодарского края от 02.03.1999.
Примером нарушения рассматриваемого принципа, на мой взгляд, могут служить также пункты 6 и 7 статьи 15 Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации», согласно которым отставка судьи может быть прекращена, если установлено, что он более не отвечает требованиям, предъявляемым к судьям, в частности, если он занимается профессиональной деятельностью, не совместимой со статусом судьи в отставке. В том, что отставной судья решил заняться, к примеру, адвокатской практикой, нет ничего нравственно ущербного, и поэтому реализация такого желания не должна быть основанием для окончательного и бесповоротного лишения судейского статуса. Думается, более справедливым было бы приостановление отставки на период занятия такой деятельностью2.
Еще один пример. В 2011 году в Китае активно обсуждался законопроект, предусматривавший запрет иметь в семье более одной со-
1Определение КС РФ от 11.05.2006 № 88-О.
2Вопрос о конституционности указанных норм ставился перед КС РФ, однако КС РФ не согласился с доводами заявителя (определение от 26.01.2010 № 139-О-О).
§ 1. Общая характеристика справедливости |
119 |
баки. Действие этого закона предполагалось распространить и на те семьи, в которых на момент его принятия было более одной собаки. Думается, такое правовое регулирование не соответствует нравственным канонам. Справедливость была бы соблюдена, если бы действие закона ограничивалось запретом приобретать вторую собаку и не ставило людей перед необходимостью избавляться от «лишней» собаки, приобретенной ранее.
Сказанное не означает, что лицо ни при каких обстоятельствах не может быть лишено тех благ, которыми оно обладает. Нравственное достоинство человека обусловливает недопустимость произвольного, этически необоснованного лишения этих благ. Поэтому когда это необходимо для установления справедливого баланса интересов личности и общества, соответствующие законодательные решения можно признать оправданными. В гражданском праве изложенное начало закреплено в статье 1 ГК как принцип недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела. Этическая сбалансированность этого принципа обеспечивается указанием на недопустимость произвольного вмешательства, то есть не основанного на законе. Следовательно, вмешательство, предусмотренное законом, признается допустимым1.
3. Естественные права можно разделить на две группы: 1) права, для осуществления которых от государства не требуется материальных затрат (например, свобода слова, свобода совести, право не подвергаться пыткам, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию, право не подвергаться медицинским, научным или иным опытам); 2) права, которые должны обеспечиваться имущественно-затратными усилиями государства (права на отдых, охрану здоровья, образование, социальное обеспечение).
Вторую группу естественных прав можно обобщенно назвать правом на достойное существование. Это фундаментальное право было сформулировано русскими мыслителями П.И. Новгородцевым и В.С. Соловьевым. По словам П.И. Новгородцева, речь идет о том, чтобы «обеспечить для каждого возможность человеческого существования и освободить от гнета таких условий жизни, которые убивают человека физически и нравственно. И так как подобная забота относится
1В то же время, указанный принцип сформулирован как нравственно нейтральный. Подразумеваемое им законодательное разрешение вмешиваться в частные дела не наполнено нравственным содержанием, и, следовательно, не ориентирует законодателя на то, какое вмешательство может быть юридически разрешено.
120 |
Глава 2. Реализация духовно-нравственного принципа справедливости |
прежде всего к тем, кто не может стать на твердую почву в жизненной борьбе, кто нуждается в помощи и поддержке, то обеспечение права на достойное человеческое существование ближайшим образом имеет в виду лиц, страдающих от экономической зависимости, от недостатка средств, от неблагоприятно сложившихся обстоятельств»1.
Эта идея созвучна библейским началам. В Ветхом Завете Соломон учил: «Открывай уста твои за безгласного и для защиты всех сирот. Открывай уста твои … для дела бедного и нищего»2. Апостол Павел наставлял не забывать о чаяниях нищих3. В послании апостола Иакова читаем: «Чистое и непорочное благочестие пред Богом и Отцем есть то, чтобы призирать сирот и вдов в их скорбях»4. У апостола Иоанна сказано: «А кто имеет достаток в мире, но, видя брата своего в нужде, затворяет от него сердце свое, — как пребывает в том любовь Божия?»5
В середине ХХ века право на достойное существование было закреплено в международных стандартах прав человека (в том числе во Всеобщей декларации прав человека 1948 г., Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах 1966 г.). Так, в статье 22 Всеобщей декларации прав человека провозглашено право каждого человека на социальное обеспечение и на осуществление необходимых для поддержания его достоинства и для свободного развития его личности прав в экономической, социальной и культурной областях через посредство национальных усилий и международного сотрудничества и в соответствии со структурой и ресурсами каждого государства. Согласно статье 25 Декларации каждый имеет право на такой жизненный уровень, включая пищу, одежду, жилище, медицинский уход и необходимое социальное обслуживание, который необходим для поддержания здоровья и благосостояния его самого и его семьи. В кодексе социальных законов ФРГ указывается, что каждый, кто не в силах самостоятельно добывать себе средства к существованию и не получает при этом никакой посторонней помощи, имеет право на личную и материальную поддержку, которая соответствует его специфическим потребностям, побуждает к само-
1Новгородцев П.И. Право на достойное человеческое существование // Сочинения. М.: Раритет, 1995. С. 323–324.
2
3
4
5
Книга притчей Соломоновых. 31. 8–9. Послание апостола Павла к Галатам. 2. 10. Послание апостола Иакова. 1. 27.
1-е послание апостола Иоанна. 3. 17.