Учебник русского уголовного процесса. Введение. Часть I. Судоустройство

повлек за собой не только признание публичного характера нака зания, но и признание публичного значения тех процессуальных норм, через посредство которых обнаруживается материальная ис тина в отношении события преступления и виновника его. Как при менение наказания к виновнику преступления, по господствующе му в современном праве основному принципу, стоит вне зависимо сти (за указанными в законе исключениями) от произвола частных лиц, так и применение процессуальных средств и способов действия к обнаружению виновника и установке его виновности поставлено, как общее правило, вне зависимости от произвола частных лиц. Но точно так же, как сознаваемая современными законодательствами необходимость ограничения карательной деятельности государства привела к сфере уголовно материального права к созданию поста новлений о частной жалобе, как специальном условии наказуемос ти, так и в области уголовно процессуального права та же необхо димость привела современные законодательства к созданию част ного обвинения, как такого института, который, в ограничение публичного характера уголовного преследования, ставит пресле дование виновника в зависимость от возбуждения и поддержания обвинения на суде со стороны частного обвинителя. Фактически оба эти института ограничивают применение карательных функ ций государства, в качестве институтов вполне исключительных и не характеризующих собою тот основной принцип, по которому раз вивается уголовное правосудие. Принцип этот заключается в том, что совершившееся преступное посягательство на охраняемую го сударством правовую норму создает право государства на приме нение уголовной кары, осуществляемое в установленном законами процессуальном порядке уполномоченными на то лицами, незави симо от воли потерпевшего лица. Так как в видах этого на обязан ности уголовного суда лежит обнаружение материальной истины, в отношении события совершившегося преступления, то поэтому, казалось бы, что для достижения преследуемой судом цели, надле жало бы признать, что суд должен пользоваться всеми данными, могущими служить средством к достижению его цели, где бы эти данные он ни обнаружил и какими бы способами он ни извлек их из действительности. Процессуальные условия, которыми обстав ляется установка уголовных доказательств на суде, представляют ся с этой точки зрения как бы излишними и затрудняющими дос тижение судом преследуемой им цели. Но при более вниматель

ном выяснении свойства деятельности суда и оценки отношений его к уголовным доказательствам нельзя не прийти к иному выво ду. В уголовном процессе сталкиваются самые разнообразные ин тересы, существование которых с неизбежностью побуждает зако нодателя ограничить полную свободу суда в деле исследования этих доказательств. Суд обязывается руководствоваться в этой своей де ятельности теми процессуальными правилами, которые законода телем созданы в видах регламентации его деятельности. Необходи мо обнаружить материальную истину и наказать виновника пре ступления, но борьба с ним, по меткому замечанию Левингстона, не может происходить при помощи отравленного оружия. Уголов ный процесс, несмотря на все разнообразие пережитых им форм, никогда не выставлял начала свободного исследования в качестве основного принципа деятельности суда, а всегда признавал необ ходимым организовать юридический строй процесса, сообразно принципам и формам, признанным законодательством страны в данный момент наиболее целесообразными.

Так и действующее процессуальное законодательство наше не признает полной свободы деятельности уголовного суда и сторон по исследованию материальной истины и ограничивает произволь ность их действий рядом даваемых им в руководство правил, име ющих обязательное для них значение. Все эти правила носят на себе отпечаток основного принципа уголовного процесса, не выра женного в форме общего положения ни в одной статье действую щего процессуального кодекса и тем не менее проникающего весь процесс. Принцип этот заключается в публичном характере уго ловного процесса, в силу которого уголовный суд развивает свою процессуальную деятельность не в видах интересов личных, а ин тересов публичных, требующих неуклонного применения уголов ной кары к виновнику совершившегося преступления, если только нет законных оснований для его безответственности.

Представители нового позитивного направления бросают уп рек существующему уголовному процессу в том, что, под влиянием веяний Беккарии, интересы публичные будто им недостаточно ох ранены и нередко уступают место личным интересам подсудимого, с особенной старательностью охраняемым этим процессом. В этом упреке есть значительная доля преувеличения; в действительности публичный интерес проникает природу всех существующих про цессуальных институтов.

Ради интересов публичных преследование преступления вчи нается органами власти обвинительной, в чьем бы лице они ни со средоточивались, и суд обязуется путем постановки уголовного при говора разрешить предъявленное ему требование о наказании виновника. Проводимый таким образом в процесс принцип пуб личности его главенствует в современном уголовном суде и слу жит источником целого ряда процессуальных положений. В силу этого принципа произвольность действий частных лиц ограничи вается, и раз возбужденный уголовный иск получает движение, а затем и разрешение, независимо от их воли и желания. Господ ством его объясняется то, что:

А) Явка с повинной не имеет значения абсолютного обязатель ного повода к возбуждению уголовного преследования, и Судеб ный Следователь, служа публичному интересу, не обязан присту пать к следствию, если признание явившегося с повинной лица оп ровергается имеющимися у него сведениями (ст. 310 Уст.). Одного заявления требования о преследовании в этом случае еще недоста точно для возбуждения уголовного иска. Последний вчинается толь ко во имя интересов публичных, и поэтому, коль скоро, ввиду име ющихся в распоряжении носителей судебной власти уголовных до казательств, оказывается, что попытка возбуждения уголовного иска не оправдывается наличностью этих доказательств, требова ние о преследовании остается без удовлетворения.

Б) Точно так же деятельность частных лиц не может, сама по себе, в отдельности взятая, лишить суд свободы в деле исследова ния доказательств по возбужденному уголовному иску. Поэтому сознание обвиняемого, учиненное на суде, не обязывает еще суд отказаться от дальнейшей проверки доказательств. Если призна ние подсудимого возбуждает в суде сомнение, то суд производит дальнейшее исследование, как будто этого признания не существо вало (ст. 681 Уст.).

В) То же приходится сказать и о влиянии, оказываемом обви нителем на движение уголовного иска. Коль скоро уголовный иск возбужден, от обвинителя не зависит, по общему правилу, его пре кращение: отказ обвинителя от обвинения на суде не может влечь за собою прекращения производства и не освобождает суд от по становки уголовного приговора.

Г) Как ни велика самодеятельность сторон в процессе, но, тем не менее, происходящее между ними судебное состязание не унич

тожает самостоятельной деятельности суда и не стесняет суд выс казываемыми сторонами взглядами как по отношению к оценке уго ловных доказательств, так и по отношению к квалификации пре ступных деяний. Вызвав к жизни деятельность сторон, законода тель через это не предполагал умалить значение суда, а желал только, путем развития деятельности сторон, дать ему новое сред ство к обнаружению материальной истины.

б) Начало произвольности действий частных лиц в процессе.

Но рядом с публичным интересом уголовным процессом затраги ваются также интересы личные участвующих в деле лиц, и для ог раждения этих интересов пришлось установить ограничивающее принцип публичности процесса начало, а именно, начало произ вольности действий частных лиц в процессе, в силу которого су дьи, в установленных законом пределах, осуществляют процессу альную деятельность лишь настолько, насколько сторона признает необходимым возбуждать эту деятельность в видах охранения сво их прав. Это последнее начало господствует в гражданском про цессе; что же касается процесса уголовного, то применение его здесь поставлено в относительно ограниченные пределы: оно допускает ся в последнем лишь настолько, насколько применение его призна ется законодателем полезным и не затрудняющим достижения тех целей, к которым стремится уголовный процесс. Разность целей, преследуемых гражданским и уголовным процессами, вполне объяс няет разность объема применения этого начала в областях граж данского и уголовного процессов.

Главная сфера применения начала произвольности частных лиц в процессе усматривается в действующем законодательстве по производству дел об уголовно частных преступлениях. По этим де лам влияние его проявляется в том, что:

а) Производство дела по преступлениям уголовно частным возникает не иначе, как по жалобе потерпевшего (ст. 5 Уст.).

б) Частный обвинитель волен возбудить преследование в от ношении любого из числа учинивших над ним преступное посяга тельство лиц. Этот, так называемый, принцип делимости частной жалобы принят нашей судебной практикой, несмотря на отсутствие по этому предмету законодательных постановлений; в теории же вопрос о правильности его возбуждает большие споры.

в) Частный обвинитель может по произволу, не контролируе мому судом, прекратить производство, помирившись с обвиняемым:

вобщих судебных установлениях — до исполнения приговора, а в мировых, по толкованию Сената, и после обращения приговора к исполнению, во время даже отбытия наказания (82/22).

Уголовно частные преступления являются далеко не един ственной сферой применения указанного начала. Влияние свое оно проявляет и по производству дел об общих преступлениях, и при том прежде всего фактически, благодаря началу состязательности сторон, в силу которого от выбора стороной средств действий и способа их применения в значительной степени зависит исход про цесса. Смотря по тому, напр., воспользовался ли подсудимый своим правом на вызов свидетелей, вызвал ли свидетелей в подтвержде ние тех обстоятельств, которые имеют существенное для дела зна чение, избрал ли себе защитника и кого именно, обжаловал ли со стоявшееся определение или приговор суда, предъявил ли своевре менно замечания на протокол судебного заседания и т. п. — зависит нередко и исход самого дела. Юридически же влияние принципа произвольности частных лиц в уголовном процессе проявляется по общим преступлениям в праве стороны на отказ от осуществле ния какого либо своего процессуального права. Уголовный процесс знает формы, обряды и правила, имеющие существенное для него значение, так что неисполнение их делает самое производство не годным, а состоявшийся при этом неисполнении приговор — не име ющим силы судебного решения. Но рядом с ними существуют фор мы, обряды и правила, не имеющие такого абсолютного для про цесса значения, и соблюдение которых не обусловливает собой достоинства процедуры. Первые осуществляются совершенно не зависимо от воли стороны, и отказ от исполнения их не имеет ни какого юридического значения. Вторые же вмещают в себе группу таких форм, обрядов и правил, в отношении которых может про явить свое действие начало произвольности частных лиц в процес се. Оно может проявить свое действие в отношении их в двоякой форме. Во первых, в форме отказа стороны от соблюдения судом таких форм, обрядов или правил процесса, которые созданы зако ном в интересах стороны; таков, напр., случай отступления судом с согласия стороны от порядка допроса свидетелей, заключающийся

втом, что свидетель, вызванный подсудимым, первоначально доп рашивается Прокурором (в нарушение ст. 720 Уст.). Во вторых, оно может проявить свое действие через отсутствие протеста стороны на нарушение судом таких форм, обрядов и правил процесса, кото

рые могут и не иметь специальным назначением своим служение интересам стороны и нарушение которых признается Сенатом су щественным и уничтожающим силу состоявшегося приговора толь ко в том случае, если суд допустил нарушение, несмотря на заяв ленный ему протест; таковы, напр., случаи неправильной постанов ки судом вопросов на свое обсуждение, если только допущенные судом неправильности не имели последствием неопределенности решения и невозможности постановления правильного приговора; в последнем случае отмена приговора неизбежна по жалобе сторо ны, хотя бы она своевременно и не протестовала против постанов ки вопросов.

Таким образом, положительный отказ от своих процессуаль ных прав и пассивное отношение к процессуальной деятельности суда — вот те две главные формы, через которые проявляет влия ние свое на процесс начало произвольности частных лиц в уголов ном процессе. Процесс, в котором начало произвольности действий частного лица имело бы главенствующее значение, не в состоянии был бы служить делу обнаружения материальной истины, так как то, что устанавливалось бы в его приговоре, имело бы значение толь ко истины формальной, существование которой оправдывалось бы при наличности тех только фактов, которые стороны признали нуж ным выставить на суд. Действующее наше право, признав принцип публичного характера деятельности уголовного суда в качестве ос новного принципа, уделило, тем не менее, немало места и для учас тия частных лиц в процессе.

в) Непосредственность оценки уголовных доказательств; уст ность, письменность и непрерывность производства1. Начало не посредственности оценки уголовных доказательств выражается в требовании, чтобы между судьей и исследуемым событием преступ ления существовало по возможности меньше посредствующих эле ментов, так чтобы совесть судьи могла выработать внутреннее су

1 Принцип устности получил (так же как и принцип состязательности) существенное ограничение в Сибири и в Яренском и Усть Сысольском уездах Вологодской губ. в том смысле, что в случае неявки на суд подсудимого по делу, по которому явка его не была признана судом обязательной, а равно неприбы тия частного обвинителя и гражданского истца дозволяется прочтение в судеб ном заседании их показаний, объяснений и заявлений. Такое чтение дозволяет ся и в степных областях Среднеазиатских владений, если неявившиеся частный обвинитель и гражданский истец жительствуют далее двухсот верст от места заседания суда.

дейское убеждение через непосредственное испытание в себе силы и достоверности уголовных доказательств. Началом этим устанав ливается, таким образом, господствующий в процессе метод иссле дования собранного по делу фактического материала, благодаря которому открывается для судьи возможность проверить своими чувствами достоинства и недостатки выяснившихся по делу дока зательств. Благодаря этому началу, деятельность судьи охраняется от одного из главных источников заблуждений — вторжения в его суждение субъективного элемента лиц, стоящих между ним и ис следуемым событием. «Чем больше, — справедливо замечает Гей ер, — существует субъектов между судьей и судимыми действиями, тем более существует и источников для ошибочного их познания».

Провести начало непосредственности в деятельность уголов ного суда в его чистом, идеальном виде невозможно. Событие пре ступления совершается не на его глазах, а принадлежит прошлому времени; без помощи свидетелей, — этого преобладающего рода со временных уголовных доказательств, — суд обойтись не может: труп может разложиться, след уничтожиться, свидетель умереть или уехать, а отсюда необходимость для суда пользоваться тем матери алом, который собран следователем в том виде, в каком он изложен в протоколах следователя, т. е. пользоваться им посредственно.

Особенно ясно выражается высокое значение непосредствен ной оценки уголовных доказательств в форме, в которой она полу чает наибольшее выражение — в устном допросе свидетелей. Бла годаря устному допросу, оказывается возможным извлечь суду из показания свидетеля все то, что в состоянии только дать свидетель, выяснить значение обнаружившейся неясности или противоречия в его показании, а также определить, насколько личность его зас луживает доверия и, следовательно, какой степенью достовернос ти и доказательной силы обладает его показание. Только при та ком допросе оказывается, вместе с тем, возможным сопоставить со вокупность имеющихся по делу показаний и заложить на ней основы образования внутреннего судейского убеждения.

Ввиду близкой связи, существующей между началами непос редственности и устности, большинство процессуалистов смеши вают их даже между собой, хотя между ними, несмотря на частное совпадение их в процессе, нет тождества и они не только могут не совпадать друг с другом, но даже вполне мыслимы в форме проти воположения. Так, существуют доказательства, воспринимаемые

судом в письменной форме непосредственнее, нежели в форме уст ного показания. Таковы, напр., протоколы, заключающие в себе план местности или фотографию ее; всякое изложение содержания про токола, в устной форме через лиц, участвовавших в составлении их (как судебный следователь), или присутствовавших при осмотре местности (как понятые), было бы передачей доказательства в фор ме посредственной и более отдаляющей судью от объекта осмотра, нежели составленный по поводу осмотра протокол или снятая фо тография. Только в последнее время в трудах германских процес суалистов принцип непосредственности, обособленный от принципа устности, сделался предметом специального научного исследова ния. Исследованиями этими обнаружено, что частое отождествле ние понятий устности и непосредственности объясняется в значи тельной степени тем значением, которое получили свидетельские показания по мере исторического развития уголовного процесса. Судья, при господстве процесса инквизиционного, должен был при оценке свидетельских показаний руководствоваться не внутренним своим убеждением, а оценивать их с точки зрения формальной и внешней. С развитием следственно обвинительной формы процес са совесть судьи эмансипировалась, так как и теория, и законода тельство пришли к тому заключению, что только внутреннее убеж дение судьи может служить критериумом для правильного решения вопроса о виновности подсудимого. Одновременно с признанием такого значения с внутренним убеждением судейским восторже ствовал принцип устности производства; судья, в интересах обра зования в нем внутреннего убеждения, стал испытывать на себе то убеждение, которое производят на него показания свидетелей и объяснения сторон, принимая притом во внимание все индивиду альные особенности, все мельчайшие подробности дела. Только че рез применение к производству принципа устности устранились излишние посредники между судьей и исследуемым деянием и зна чительно ускорилась самая процедура производства. Свидетель, допрашиваемый на суде непосредственно, живым словом своим со действует разрешению всех сомнений судьи, доставляя ему ответа ми своими на вопросы его недостающий в письменном производ стве судебного следователя материал.

Последствия принятия в судопроизводстве начал непосред ственности и устности с неизбежностью проявляются в ходе всего процесса в том, что они:

1)низводят предварительное следствие на степень подготови тельной к судебному следствию стадии процесса. Коль скоро для оценки уголовных доказательств современный процесс требует не посредственного к ним со стороны судьи отношения, то естественно, что предварительное следствие с его протоколами должно полу чить второстепенное значение сравнительно со следствием судеб ным, на котором судья, помимо следователя, получает возможность непосредственной оценки доказательств;

2)обязывают суд принимать в основание своего решения толь ко то, что выяснилось перед ним на судебном следствии, только те доказательства, с которыми судья входит в непосредственное соот ношение;

3)не согласуются с апелляционным способом обжалования решений, так как вторичное точное воспроизведение всего того, что путем устного изложения свидетелями своих показаний легло в ос нование приговора 1 й инстанции, не может уже быть достигнуто при рассмотрении дела во 2 й инстанции — апелляционной;

4)требуют неизменяемости судящего персонала; изменения, происшедшие в личном составе суда, решающего дело, сделали бы невозможным образование того внутреннего убеждения судьи, ко торое путем непосредственной оценки всех доказательств по делу должно сложиться в нем и лечь в основу приговора,

и 5) требуют непрерывности движения процесса на суде, за исключением времени, необходимого для отдохновения. Непрерыв ность заседания должна быть понимаема в том смысле. что суд не должен смешивать рассмотрение одного дела с рассмотрением дру гого и не должен менять своего состава. Так как судьи и присяж ные должны произносить решение по тому впечатлению, которое произвела на них вся совокупность обстоятельств, рассмотренных перед ними на судебном следствии, то очевидно, что для сохране ния силы и целости этого впечатления судебное следствие должно быть производимо непрерывно. Если суд признает необходимым приостановить судебное заседание на время для собрания допол нительных сведений, то имеет полную возможность сделать это, прервав заседание на неопределенный срок, по распоряжению пред седателя. При возобновлении прерванного заседания необходимо, чтобы действовал тот же состав суда, который был в момент пре рвания заседания, иначе надо производить все судебное следствие сначала.

Если от этих общих соображений перейти к действующему за конодательству нашему, то окажется, что оно принимает начало непосредственности, с органически связанными с ним началами устности и непрерывности производства, уделяя началу письмен ности относительно второстепенное место. Они проведены в Уста ве относительно волостной и мировой юстиции (ст. 68, 70 и 72 Пр. о Вол. С., 88, 105, 106, 107, 116 и 156 Уст.), так и общих судебных установлений (ст. 625–629, 633–635 и др. Уст.)1.

Приняв в качестве основных начал — непосредственность, ус тность и непрерывность производства, Устав допустил также су щественное от них уклонение. Если бы Уставы признавали непос редственность за единственный метод, при помощи которого могут быть проверяемы доказательства на уголовном суде, то через это они лишили бы этот суд целого ряда таких многочисленных дока зательств, которые за невозможностью непосредственной их оцен ки со стороны суда могли бы быть извлечены только из вторых или третьих рук. Жертва насильственного лишения жизни могла, на пример, сообщить прибежавшим на помощь людям важные сведе ния о виновнике учиненного посягательства, не быв при этом в со стоянии, за последовавшей смертью, дать следователю или суду свое показание. Обвиняемый, задержанный близ места совершения пре ступления, мог учинить при задержании сознание в совершении его, а затем отказаться от этого сознания на допросе перед органа ми власти. Спрашивается: надлежит ли суду в таком случае восста новить эти объяснения потерпевшего или обвиняемого через доп рос свидетелей, слышавших эти объяснения, или же, ввиду того, что суд лишен возможности непосредственной оценки этих объяс нений, отказаться от них? Устав наш не дает никаких правил, при помощи которых можно было бы отличить внутренние признаки доброкачественности доказательств, подлежащих исследованию уголовного суда; он допускает к проверке на суде все то, что может содействовать обнаружению истины, и ставит только некоторые определенные, формальные (процессуальные) условия для этой проверки.

1 Закон о мест. суде (т. I, ст. 106 Уст.) предоставляет Мир. Судье возлагать на полицию производство осмотров, освидетельствований, обысков и выемок, но с тем, чтобы в постановлении Судьи были указаны «основания» этого пору чения.