Учебник русского уголовного процесса. Введение. Часть I. Судоустройство

процессуальных законов, при господстве старых уголовных уло жений, оказало весьма вредное влияние на деятельность переса женного с французской почвы суда присяжных и вынудило многие правительства к их пересмотру. Точно так же создание в Германии Уголовного Уложения 1870 г. повлекло за собой реформу процес суального законодательства, выразившуюся в судебных уставах ее: Учрежд. Суд. Уст. 27 января и Уст. Угол. Судопр. 1 февраля 1877 г. В настоящее время параллельно ведутся там работы по реформи рованию как уголовно материального, так и процессуального за конодательства страны. В Австрии новый процессуальный кодекс 23 мая 1873 г. вызвал пересмотр Уголовного Уложения; новое Уго ловное Уложение Венгрии 1879 г. и Голландии 1881 г. сделало точ но так же неизбежным радикальное изменение всего процессуаль ного строя этих стран. Связь в разработке уголовно материального и уголовно процессуального законодательств с явственностью про является в законодательствах Франции, Италии и Германии. То же видим мы и у нас: введенный уставами 20 ноября 1864 г. суд Присяжных обязан многими существующими недостатками своей практики тому обстоятельству, что ему приходилось действовать при Уложении о наказаниях, созданном для судов старого режима. Необходимость производимых ныне работ по его пересмотру была уже сознана составителями судебных уставов, и тогда еще состоя лось Высочайшее повеление о приступе к этому пересмотру.

Близость природы уголовно материального и уголовно про цессуального права нашла также выражение свое в научной поста новке и законодательной конструкции отдельных институтов его. Так, процессуальный признак, заключающийся в условиях возбуж дения преследования, принимается за основание к делению всех преступных деяний на уголовно частные, требующие для возбуж дения своего наличности частной жалобы, и публичные, не требую щие таковой жалобы; или во французском праве признак очевидно сти преступления, создавая категории явных и неявных преступных посягательств, служит основанием к неодинаковому определению законодателем объема полномочий, предоставленных органам пре следования (delit´ flagrants). Процессуальный признак, заключаю щийся в трудности обнаружения и предъявления доказательств ви новности, выставляется, как законодательный мотив к причисле нию деяния к категории уголовно частных преступлений, а также как основание к ограничению области преступного обмана от об

мана гражданского. Укажем еще, что процессуальное препятствие к возбуждению и движению уголовного иска, заключающееся в предсудимых (преюдициальных), возникающих по делу вопросах, представляется обстоятельством, влияющим иногда на законный состав преступления, в случае, напр., если признание этого состава обусловливается признанием наличности договора, или факта учи ненной по обязательству уплаты.

Близость уголовно материального и уголовно процессуального права выражается также в условиях применения и в способах тол кования законов, содержащих в себе положения, заимствованные из этих двух областей права. Основания, по которым определяется пространство действия в отношении территориальном и в отноше нии времени применения уголовно процессуального закона, те же, что и для уголовно материального закона. Одни и те же средства толкования, заключающиеся в самом законе и вне его лежащие, применяются как к уголовно процессуальным, так и к уголовно материальным законам. Здесь применимо толкование грамматичес кое, систематическое, логическое и историческое. Последний спо соб толкования имеет, в отношении Судебных Уставов, относитель но небольшой объем, потому что Судебные Уставы произвели судебное преобразование, порвав связь с предшествовавшим поряд ком процесса.

Точек соприкосновения между этими двумя порядками про цессов немного, и они сосредоточиваются преимущественно в об ласти предварительного следствия, построенного по Уставу на на чалах следственного процесса, нашедших свое полное выражение в старом процессе. Поэтому историческое толкование постановлений Судебных Уставов сводится у нас, главным образом, к толкованию законодательных материалов, на которых составители Уставов обо сновали их, а в этих материалах данные, извлеченные из прежнего процесса, составляют относительно незначительный элемент. Ма териалы эти представляют обширное, хранящееся в архиве Госу дарственного Совета, дело, недоступное для общего пользования, так что судебная практика пользуется при толковании Уставов только теми выдержками из него, которые помещены в изданных Государственной Канцелярией в 1866 году Судебных Уставах. Вви ду того значения, которое, таким образом, получает это последнее издание, необходимо отметить, что при пользовании им следует принять в соображение, что под отдельными статьями Уставов по

мещались, наравне с выдержками из объяснительных записок ко миссии Буткова и журналов Государственного Совета, выдержки из объяснительных записок к проектам графа Блудова. Между тем труды комиссии графа Блудова стояли вне органической связи с трудами по составлению Судебных Уставов и, соединенные с ними только формально временем их происхождения, не могут иметь зна чения законодательных, по отношению к ним, мотивов.

Законы уголовно процессуальные, так же как и законы уго ловно материальные, не терпят распространительного толкования в отношении тех постановлений их, которыми ограничиваются чьи либо права, или определяются пределы власти суда. Далее, как те, так и другие законы применяются органами судебной власти только к отдельным конкретным случаям преступных посягательств. Эта последняя черта — естественный продукт преследуемой судебной властью цели и свойства подзаконности ее действий. «Судья, — го ворит Жусерандо, — по поводу какого либо частного случая впра ве касаться общих положений, но если он будет установлять эти общие положения, не имея при этом в виду применения их к от дельному частному случаю, то через это выйдет из естественного круга своих действий».

3)Признаки самостоятельности уголовно процессуального пра ва. Обнаруживающаяся, таким образом, близость уголовно мате риального и уголовно процессуального права не уничтожает само стоятельности существования каждого из этих двух отделов права. Право на наказание и право на уголовный иск (уголовное пресле дование) обособлены друг от друга не только различием содержа ния, но также неодинаковостью оснований их возникновения и пре кращения, и кроме того, нередко отсутствием торжества в субъек тах этих двух категорий прав, как это выяснится при дальнейшем изложении курса.

Признаки, с наибольшим основанием характеризующие су дебное производство, заключаются: во первых, в обрядах и формах судопроизводственных; во вторых, в основных принципах деятель ности органов суда; в третьих, в процессуальных способах и средст вах действия; в четвертых, в объеме, свойствах и условиях прину дительных мер, принимаемых в отношении личности преследуемых лиц, и, в пятых, в правилах, по которым происходит исследование

иоценка уголовных доказательств.

4)Практическое значение уголовно процессуального права. Пуб личным характером, проникающим весь уголовный процесс, объяс

няется также важное значение уголовно процессуального права и высокое практическое значение этой отрасли правоведения. Право это нормирует деятельность уголовного суда и определяет те сред ства, при помощи которых суд этот применяет грозные орудия уго ловной кары, входящие в систему наказаний уголовного законода тельства страны. Самые дорогие блага человека, заключающиеся в его имущественных интересах, свободе, телесной неприкосновен ности, здоровье и даже жизни, служат средствами воздействия на совершившего преступное посягательство человека. Мало того, даже не совершивший преступления, но привлеченный в качестве обви няемого по делу, в качестве лица, заподозреваемого в совершении преступления, подвергается всем тяжким, нравственным, физичес ким и материальным последствиям этого привлечения. Отсюда вид но, насколько велико практическое значение формулированного в законодательных постановлениях уголовно процессуального пра ва. С полным основанием Ферри замечает, что если уголовный ко декс представляется кодексом преступного населения, то процес суальный кодекс представляется кодексом честных людей, еще не признанных виновными. Нельзя не признать также верным заме чания Ортолана, что каждое лицо может легче оградить себя от применения худого уголовно материального законодательства, не жели от действия худого уголовно процессуального законодатель ства, так как первое применяется только к тем лицам, виновность которых установлена при посредстве второго. К тому же удовлет ворительное отправление функций уголовного суда может в зна чительной степени исправить несостоятельный уголовный закон, между тем как такого влияния материально уголовного законода тельства на процессуальное ожидать нельзя, ибо, как бы ни был рационален закон о преступлении, как бы справедливо ни назнача лась им кара, последняя, будучи вследствие неправильной деятель ности уголовного суда применена к невиновному, создает тяжкое нарушение интересов правосудия и общественной безопасности. Пример Англии, обладающей несовершенным уголовно материаль ным законодательством, но вместе с тем хорошими судами, служит прямым тому доказательством. Каррара указал еще на особый мо тив для преимущественного изучения уголовно процессуального права, а именно на то, что уголовно процессуальное право далеко не достигло той степени научной разработки, которую достигло уже уголовно материальное право (по крайней мере, с точки зрения

представителей классического направления уголовного права, вид ным представителем которого является Каррара).

5) Признаки сходства и различия уголовного и гражданского про цессов. Из содержания уголовно процессуального права вытекает далее, что направление и средства действия уголовного процесса существенно отличаются от направления и средств действия граж данского процесса.

Сопоставление этих двух процессов обнаруживает на первых порах черты их сходства. В уголовном процессе существует обви нитель и обвиняемый, как в гражданском истец и ответчик; дея тельность и тех, и других, по крайней мере в самые решительные моменты процесса, развивается по началу состязательности и рав ноправности; и те, и другие проявляют свою процессуальную дея тельность под наблюдением и при участии суда, которому при этом вполне подчиняются; действующий при этих условиях суд стре мится к обнаружению материальной истины, и притом не в лич ных только интересах участвующих в процессе лиц, но и в интере сах публичных, обусловливая своими действиями и приговорами торжество права.

А между тем, если вглядеться ближе в организацию и условия развития этих процессов, то между ними обнаружится радикаль ная разница, обусловливающаяся прежде всего различием свойств тех материальных прав, делу охранения которых они служат. Цель гражданского процесса заключается в признании судом данного гражданского права или правомерности данного фактического со стояния по случаю или на случай их нарушения. Цель уголовного процесса заключается в применении постановлений уголовно ма териального закона к виновнику совершенного преступного пося гательства. Права гражданские, пользование и распоряжение ими вполне принадлежат субъектам этих прав, а поэтому неизбежно было предоставить лицам, взаимно оспаривающим эти права, ши рокую свободу в осуществлении и тех процессуальных действий, которые направлены к охранению тех прав. Не таковы свойства прав и интересов, составляющих предмет исследования уголовно го процесса. Субъектом права на наказание является государство, путем осуществления его охраняющее правовой порядок, а поэто му участвующим в уголовном процессе лицам предоставляется зна чительно меньший простор действия, нежели какой принадлежит сторонам в процессе гражданском, а тем более не предоставляется права распоряжаться по произволу конечной целью уголовного пре

следования — наказанием виновного, за исключением небольшой категории дел об уголовно частных преступлениях, оканчивающих ся миром. Сообразно такому различию в постановке обоих процес сов, слагаются различно и отдельные моменты их, как увидим да лее. В основании этого различия лежит сознание законодателя, что

вотношении гражданских споров он должен помочь спорящим сто ронам, предоставив им возможность, через обращение их к посред ству гражданского суда и вступление с ним в характеризующие гражданский процесс юридические отношения, охранить свое граж данское право. В необходимости предоставления им этой помощи коренится публичное значение гражданского процесса и публич ный характер отправляемых им функций. Но затем, воспользуется ли субъект этой помощью и воспользуется ли ею в необходимой для торжества своих прав и интересов мере, государство в том так же мало заинтересовано, как и в том — воспользуется ли он, со ставляющим предмет гражданского процесса, своим гражданским правом полностью, или добровольно уступит его к целом или части другому лицу. Совершенно иначе ставится публичное значение уго ловного суда. Государству не все равно, будет ли наказан виновник совершенного преступного посягательства, или нет. Сила уголов ной репрессии, при помощи которой государство охраняет право вые нормы в их реальном бытии, находится в прямой зависимости от неизбежности применения наказания к виновнику преступле ния, а потому охраняемый уголовной репрессией публичный инте рес непосредственно пострадает в случае безосновательного невоз буждения или прекращения начатого производства, так же как и в случае оправдания виновного или осуждения невинного на уголов ном суде. Государство не может по той же причине относиться с одинаковым индифферентизмом, как и в гражданском суде, к спо собам и средствам действия участвующих в уголовном процессе лиц. Для государства безразлично, правильно ли построит истец свои требования, или ответчик свои возражения, а также все ли доказательства представит каждая из сторон в подтверждение сво их заявлений. Но публичный интерес может существенно постра дать, если какие либо доказательства вины или невиновности будут упущены судом из виду при разрешении уголовного дела. Поэтому

вуголовном процессе целым рядом законодательных постановле ний создается такой порядок вещей, при котором, призывая к са мостоятельной деятельности представителей обвинения и защиты, законодательство сохраняет за судом, в известных пределах, ини

циативу в исследовании уголовных доказательств по делу и в неко торой доле коррекционизирование действий сторон. По той же при чине при организации сил обвинения и защиты процессуальный закон принимает в расчет публичный характер их деятельности, видя в обвинителе, — кто бы он ни был, публичный обвинитель (прокурор), или частный обвинитель (потерпевшее от преступле ния лицо, или, как в Англии, и непотерпевшее лицо), — представи теля государственной власти, а также допуская развитие деятель ности защитника и не вполне по тем основаниям, по которым ве дется защита устами самого подсудимого. Из того же публичного характера, лежащего в основании уголовного процесса, вытекает далее, что в процессе том не должны быть допускаемы такие сред ства исследования, которые не заключают в себе презумпции, что через посредство их может быть достигнута материальная истина и что, наоборот, все, что согласуется с правовыми воззрениями и что требуется, с одной стороны, интересами государства — в отноше нии наказуемости виновника, а с другой стороны, для обеспечения невиновности, то должно быть допущено. Отметим еще, что кон статирование невиновности не составляет прямой цели уголовного процесса: доказательства невиновности должны быть допускаемы только тогда, когда существуют основания к представлению дока зательств виновности, и только потому, что иначе нельзя было бы достигнуть материальной истины при разрешении вопроса о ви новности1.

1 О признаках сходства и различия уголовного и гражданского процессов: проф. Тальберг: «Русское уголовное судопроизводство», 1889 г. § 8; Берлин: «Граж данский иск потерпевшего от наказуемого правонарушения», 1888 г., стр. 6–24 и указанная у него литература, а также: Глазер: «Руководство к уголовному про цессу», 1884 г., § 3; Le Sellyer. Traite´ de l’exercice et de l’extinction des actions publiques et privees,´ 2 тома, 1874 г.; Garraud. Traite,´ t. I. Проф. Гарро обращает внимание на то, что в гражданском процессе объективная сторона исследуемого события, или отношения, сосредоточивает на себе преимущественное внимание суда, причем индивидуальные признаки, характеризующие личность стороны, остаются за пределами исследования. Напротив того, в уголовном процессе, ря дом с объективной стороной значение серьезного объекта исследования имеют те индивидуальные признаки, которые характеризуют предполагаемую вину, а также личность виновного, насколько она выразилась в исследуемом событии преступления. Проф. Гольмстен: «О юридических отношениях, складывающих ся между различными элементами процесса» (гражд.) — в его: «Учебник русск. гражд. судопр.», 1907 г.; Азанчевский: «Правда в гражд. процессе» (в «Ж. Гр. и Уг. Пр.» 88/1).

6) Основания к отграничению уголовного судопроизводства от административного; главные виды последнего. В современном пра ве господствует положение, что ответственность за совершенное преступление может быть налагаема только по возбуждении пре следования перед уголовным судом и через постановку им уголов ных приговоров. Положение это не служило бы гарантией личной свободы и не обеспечивало бы интересов публичных, если бы судо производство не вмещало в себе таких особых приемов и средств к обнаружению материальной истины по уголовному делу, которы ми не обладают другие, вне сферы уголовного суда применяющие ся, порядки исследования. Только допуская существование этого, можно признать рациональным требование, чтобы уголовный суд, и только уголовный суд, решал вопросы о виновности лиц, совер шающих преступления. Естественно поэтому остановиться на об суждении вопроса о том: в чем же заключаются специфические при знаки уголовного судопроизводства?

Признаки, характеризующие судебные свойства органа влас ти, заключаются не в именовании этого органа, не в месте, занима емом им в системе должностей и учреждений, а в юридических свой ствах налагаемых им взысканий. Орган власти может принадле жать к иерархии административных должностей и, вместе с тем, быть уполномоченным на применение уголовного наказания, а сле довательно, быть органом, отправляющим судебные функции. Со ставители судебных уставов пытались было в лице специальных органов судебной власти сосредоточить отправление всей каратель ной деятельности государства по применению наказания. Прини мая за основное начало преобразования судебной части принцип разделения власти судебной от административной, они полагали, что все дела о деяниях, подвергающих наказанию и взысканию, сле довало бы в строгом смысле изъять из ведомства администрации и что, затем, чем полнее проведено это начало, тем успешнее может быть исполнение задачи судебного преобразования, причем, рас суждали составители Уставов: «когда дело идет о преступлениях и проступках, касающихся нарушения общего уголовного закона, о вмешательстве администрации в область суда и вопроса быть не может». Но провести полностью этот взгляд в законодательство представилось крайне затруднительным, так что пришлось укло ниться от последовательного развития его путем создания в Уста вах же ряда исключительных, ограничивающих применение его по

ложений. Так, во 1 х, они допустили применение наказания и взыс кания за проступки по службе без суда начальством виновных, или в порядке особого дисциплинарного производства (ст. 1066 и 1067 Уст.); во 2 х, по нарушениям уставов казенных управлений, а так же благоустройства и благочиния, исчисленным в приложении к ст. 1124 и 1214 Уст., они отмежевали группу нарушений, предос тавленных непосредственному разбирательству административной власти помимо суда; в 3 х, по нарушениям устава о паспортах за полицейскими и другими управлениями в некоторых случаях при знали право обращения к судебному преследованию нарушителей, когда обвиняемый в 2 недельный срок со дня объявления ему тре бования подлежащего управления не внесет следующего с него по закону денежного взыскания (ст. 1220 Уст.); в 4 х, по нарушению устава путей сообщения, за которое по уставу о наказаниях полага ется одно лишь денежное взыскание, они постановили, что винов ные освобождаются от суда, ежели внесут штраф тем местам или лицам, на обязанности которых лежит охрана путей сообщения, или дадут подписку об уплате причитающегося с них взыскания (ст. 1230 Уст.).

Соображения, по которым уставы признали нужным отмеже вать известную категорию нарушений специальных уставов непо средственному ведению административной власти, представляют ся весьма поучительными для выяснения вопроса об основаниях разграничения пределов ведения административной и судебной вла стей. Составители уставов основательно рассуждали, что наиболее рациональным способом разграничения деятельности этих властей по преследованию нарушений представлялось бы разграничение по существу самых нарушений; но так как уставы казенных управле ний были законодательными актами, в разное время созданными и носившими на себе наслоения разных взглядов, то осуществить этот критерий оказалось затруднительным в отношении всех них. Оп ределив, поэтому, какие нарушения должны подлежать ведению ад министративной власти по каждому уставу в отдельности, законо датели приняли при этом следующее главное основание: они на шли, что непосредственному ведению казенных управлений должны быть предоставлены все те нарушения, которые, не требуя произ водства каких либо следственных действий, достаточно доказыва ются протоколами, составляющимися должностными лицами уп равления, если при этом нарушения эти имеют исключительно фис

кальный характер и положенное за них по закону взыскание огра ничивается одним денежным штрафом или конфискацией извест ных предметов. Таким образом, когда факт нарушения, виновность обвиняемого и следующее с него взыскание не требуют строгого соблюдения неотъемлемых принадлежностей суда; а именно: обви нения и защиты, оценки доказательства и толкования закона, то предоставление этих дел, по мнению составителей уставов, рассмот рению власти административной не может иметь последствием воз ложение на администрацию обязанностей ей несвойственных; с дру гой стороны, самый интерес обвиняемых едва ли во всех случаях требует рассмотрения этих дел судебным порядком; против тако го рассмотрения говорят также и интересы судебных мест, так как если бы все дела по этим нарушениям обращались к суду, то состав судебных мест во многих местностях должен был бы быть значи тельно усилен. Таковы законодательные мотивы, по которым со здалось существующее ныне в Уставе разграничение уголовно су дебного производства от производства административного. Свойст ва нарушений проявили при этом значение важного фактора к установке этого разграничения, но в конце концов само законода тельство, путем созданных им постановлений закона, определило, какие нарушения должны подлежать ведению судебной, а какие непосредственному ведению административной власти. Они, эти законодательные постановления, следовательно, и должны служить единственным основанием к определению того, должно ли данное производство быть причислено к производству судебному или ад министративному.

Определив, таким образом, круг действий административных властей по осуществлению карательной деятельности и упорядо чив, вместе с тем, эту сторону производства, уставы с категорично стью, за пределами этих исключений, в 1 й и 14 й ст. Устава Угол. Судопр. высказали основное положение, что никто не может быть наказан за преступление или проступок, подлежащий судебному ведомству, иначе, как по приговору надлежащего суда, вошедшему в законную силу, и будучи привлечен к ответственности в порядке, определенном правилами этого Устава. Положение это хотя и име ет корни в предшествовавшем Уставам законодательстве, но не было до них выражено с такой точностью и определенностью. Положив это начало краеугольным камнем всего судебного преобразования, Уставы, однако, в действительности не в достаточной мере согла