Учебник русского уголовного процесса. Введение. Часть I. Судоустройство

14 мая 1894 года В. К. Случевский был включен в состав Вы сочайше учрежденной комиссии для пересмотра законоположений по судебной части. Он работал в первом отделе данной комиссии, в котором велась разработка новых принципов судоустройства, а так же в третьем отделе, созданном для разработки вопросов уголовно го судопроизводства. Здесь вместе с ним работали такие светила русской юриспруденции, как А. Ф. Кони и Н. С. Таганцев. Содер жание объяснительной записки к проекту новой редакции устава уголовного судопроизводства, составленной к 1900 году, показы вает, что В. К. Случевский принимал постоянное и активное учас тие в обсуждении всех значительных проблем уголовного процес са. Так, он выступал против предложенного рядом членов комис сии института параллельного обвинения, видя в этом нарушение единства обвинительной деятельности и вредный для правосудия источник раздора между прокуратурой и частным обвинителем — потерпевшим. Он был также противником привлечения в уголов ном порядке третьих лиц в качестве гражданских ответчиков за под судимого. По его мнению, введение такого порядка осложнило бы уголовное судопроизводство, отняло бы гарантии у ответчиков и подорвало бы юридические основания и условия соединенного про цесса. Вместе с А. Ф. Кони, В. Д. Спасовичем и И. Я. Фойницким Владимир Константинович Случевский выступал за то, чтобы за щита обвиняемого была разрешена уже на стадии предварительно го следствия, считая это нововведение дополнительной гарантией интересов обвиняемого и необходимым условием достижения це лей правосудия.

Правда, в отличие от Кони, Спасовича и Фойницкого, Слу чевский полагал, что защита обвиняемого допустима лишь после того, как следователь соберет главнейшие улики и доказательства, когда защита будет не в состоянии оказать неблагоприятное влия ние на обнаружение истины. При этом Случевский высказывал мне ние о целесообразности расширить полномочия прокурорского над зора за дознанием.

Катастрофические события 1917 года, приведшие к крушению монархической государственности и приходу к власти большеви ков, В. К. Случевский переживал, находясь в Петрограде. В начале 1919 года он был привлечен новыми властителями к работе в ко миссии по пересмотру военно морских законов, созданной при Мор ском Генеральном штабе. С лета 1919 года Владимир Константи нович, которому было уже 75 лет, стал преподавать социологию в

Московской Военно педагогической академии. В конце 1920 года он был назначен консультантом Наркомата юстиции. Однако про был он в этой должности менее года. В августе 1921 года Владимир Константинович Случевский тяжело заболел и вынужден отойти от дел. 29 апреля 1926 года он скончался.

** *

Будучи юристом практиком по основной своей профессии, В. К. Случевский всегда с большим пиететом относился к юриди ческой науке. Он хорошо понимал, что судебная деятельность мо жет быть по настоящему эффективной только при содействии тру дов ученых правоведов1. «Современные законодательства, — писал он в “Учебнике русского уголовного процесса”, — обладают, несмот ря на все сделанные успехи, слишком бедными техническими сред ствами для выражения мысли и воли законодателя в совершенной форме, а отсюда неизбежность родовспомогательного (по выраже нию Иеринга) содействия со стороны юриста для извлечения из закона всего необходимого для судебной деятельности. В этой сво ей работе по применению закона юрист практик встречается неиз бежно с неполнотою, неясностью и противоречиями закона; с дру гой же стороны, разнообразная и никогда не иссякающая в своем творчестве жизнь выставляет ему на разрешение такую казуисти ку, для применения к которой положительного закона ему оказы вается невозможным удовлетворяться одним догматическим его толкованием, а приходится обращаться непосредственно к иссле дованию правовых норм. Преследуемая наукой в сфере практичес кого применения права цель заключается в том, чтобы развивать из закона содержащиеся в нем, хотя и не выраженные прямо, юри дические понятия. Эти понятия не изобретаются ею, а выводятся путем отвлечения тех элементов, которые в нем находятся. При той

1 См. на эту тему статью В. К. Случевского «Об отношениях судебной уголовной практики к законодательству и науке права», опубликованную в «Жур нале гражданского и уголовного права» в 1883 г. (кн. 4. С. 145–166). См. также: Случевский В. К. О значении опытного, научного и философского знания в прак тике судьи // Вестник права. 1904. № 4. О большом интересе В. К. Случевского к юридической науке свидетельствуют и его рассуждения о юридических докт ринах, доминировавших в его время среди ученых правоведов, приведенные им в статье «Анатолий Федорович Кони. По поводу его пятидесятилетнего юби лея», которая была опубликована в восьмом номере «Журнала Министерства юстиции» за 1915 год (см. в особенности стр.153–155).

В. К. Случевский был редким для своего времени знатоком уголовно процессуального законодательства. Вместе с тем он хо рошо знал и теоретические работы по проблемам судоустройства и судопроизводства. Об этом свидетельствуют многочисленные ссыл ки на книги и статьи по уголовно процессуальному праву в его «Учебнике русского уголовного процесса»1, превращающие это учебное и научное издание еще и в библиографическое пособие — в полезный указатель литературы по различным вопросам уголов ному процесса.

Уголовное судопроизводство являлось основной сферой прак тической деятельности В. К. Случевского. Не удивительно, что именно уголовно процессуальное право стало главным объектом его научных исследований. Принцип публичности, который в ре зультате судебной реформы сделался одним из главных свойств уголовного процесса, предопределил особое значение этой отрас ли права и правоведения в общественной жизни России. Уголов но процессуальное право, подчеркивал В. К. Случевский, «норми рует деятельность уголовного суда и определяет те средства, при помощи которых суд этот применяет грозные орудия уголовной кары, входящие в систему наказаний уголовного законодательст ва страны. Самые дорогие блага человека, заключающиеся в его имущественных интересах, свободе, телесной неприкосновеннос ти, здоровье и даже жизни, служат средствами воздействия на со вершившего преступное посягательство человека. Мало того, даже не совершивший преступления, но привлеченный в качестве обви няемого по делу, в качестве лица, заподозреваемого в совершении преступления, подвергается всем тяжким, нравственным, физиче ским и материальным последствиям этого привлечения. Отсюда видно, насколько велико практическое значение формулированно го в законодательных постановлениях уголовно процессуального права»2.

Н. Н. Розин подчеркивал, что «центральным началом, привле кающим симпатии В. К. Случевского, является начало ограждения личности и охраны личных прав. С этой точки зрения выясняет он судебно политическое значение отделения суда от администрации

1 При подготовке настоящего издания «Учебника русского уголовного про цесса» я счел необходимым снять данные ссылки, поскольку в противном слу чае объем книги был бы значительно большим.

2 Случевский В. К. Учебник русского уголовного процесса. С. 10.

(Учебник, стр. 13, 43, 88, 92)1 и его общественное значение… В пол ной гармонии с этой основной идеей стоят и другие судебно поли тические взгляды В. К. Случевского, в частности, его симпатия к институту выборных мировых судей, его “радостное” отношение к суду присяжных»2. Это мнение подтверждается всем содержанием его «Учебника русского уголовного процесса».

Следует, однако, отметить, что Случевский вполне сознавал недостаточность для обеспечения прав личности в рамках уголов ного правосудия одних процессуальных средств — одной, пусть и самой совершенной, организации уголовного процесса. Для этого необходимы активное участие самой личности в своей судьбе и со действие общества защите личных прав своих членов. Выражая дан ную мысль, он писал в «Учебнике русского уголовного процесса»: «До тех пор, пока необходимость борьбы каждого за господство пра ва, за охранение его от преступных посягательств, не проникнет в плоть и кровь общества, до тех пор, пока не разовьется адвокатура, строго руководящаяся в своей деятельности сознанием своего пуб личного назначения, до тех пор, пока не создастся такое общение между органами полиции и частными лицами, которое сделало бы действительным участие общественных и личных сил в полицейс ком дознании — до тех пор немыслимо ожидать, чтобы введение состязательной деятельности сторон в этот период процесса оправ дало возлагающиеся на нее надежды»3.

В. А. ТОМСИНОВ,

доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой истории государства и права юридического факультета Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова

1 Нумерация страниц дается в данном случае по четвертому изданию «Учеб ника русского уголовного процесса», вышедшему в 1913 г. (прим. ред.).

2 Розин Н. Н. Владимир Константинович Случевский. С. 140.

3 Случевский В. К. Учебник русского уголовного процесса. С. 505.

ВВЕДЕНИЕ

1)Определение содержания уголовно процессуального права. Совокупность положений и правил, определяющих отношения го сударственной власти к тем нарушениям правового порядка, кото рые, в интересах публичных, подвергаются действию наказания, составляет предмет уголовного права в обширном его смысле. Эти положения и правила по содержанию своему легко могут быть рас пределены на две категории. Одни имеют предметом своим самую сущность элементов преступления и наказания и входят в область так называемого материального уголовного права, другие же имеют предметом своим ту форму, в которой находит применение свое к действительности уголовно материальное право, и составляют об ласть так называемого формального или процессуального уголов ного права (das formelle Strafrecht или Strafprocessrecht, procеdure´ criminelle).

2)Отношение уголовно процессуального права к праву уголов но материальному. Представляя, таким образом, существеннейшую часть уголовного права, уголовно процессуальное право имеет са мое близкое и непосредственное соприкосновение с материальным уголовным правом. Цель, к достижению которой стремится уго ловный процесс, заключается в том, чтобы в каждом отдельном конкретном случае совершившегося преступления дать правовое осуществление наказанию. Уголовный процесс представляет со бою, следовательно, тот путь, через который применяется уголов ное законодательство страны. Ввиду такого назначения своего, все институты уголовного процесса входят в область публичного пра ва и извлекают начала свои из природы материального уголовного права.

Развитие этих двух отраслей права шло всегда рука об руку, что особенно явственно выразилось в истории уголовного законо дательства. История эта прежде всего показывает, что, в отноше нии времени возникновения своего, предписания закона, заключав шие в себе нормы процессуального права, всегда предшествовали возникновению предписаний, вмещавших в себе нормы материаль ного уголовного права.

В начале развития государственности преступление и наказа ние были проникнуты элементом частного права и уголовное пра восудие отправлялось по началам обычного права. Уголовное за конодательство этого раннего периода жизни государственной стре милось не столько к регламентированию живших в правосознании народном воззрений обычного права на преступление и наказание, сколько к созданию способов и средств применения этих воззре ний к действительности, т. е. к созданию процессуальных средств действия. У нас даже во время московского периода русской исто рии народный обычай не только не игнорировался со стороны уси лившейся правительственной власти, но, напротив, власть считала его основным уголовно процессуальным источником и требовала, чтобы правительственные судьи не отправляли юрисдикции своей без присутствия судных мужей или целовальников. Заботясь более об определении тех внешних форм и обязанностей суда, через по средство которых казалось целесообразнее всего предупредить зло употребления со стороны правительственных судей, законодатель ство того времени создало судебники 1497 и 1550 гг. с содержани ем, если не исключительно, то преимущественно процессуальным. Точно так же Уложение Алексея Михайловича 1649 г., «по которо му суд и расправа во всяких делах в Российском государстве про изводится», было законодательным актом, вмещавшим в себе по становления преимущественно процессуальные.

Таким образом, прежнее время не знало такого обособления между материальными и процессуальными уголовными законами и правом, которое знакомо нашему времени; одни и те же кодексы вмещали в себе и ту, и другую категорию уголовных законов. Но хотя в современных законодательствах и существуют ныне отдель ные кодексы для процессуальных и для материальных уголовных законов, а научная литература (особенно германская) создала осо бые систематические труды по этим двум отраслям права (чего не видно, однако, в литературах французской и английской), тем не

менее связь между материально уголовным и процессуально уго ловным правом настолько близка, что достигнуть строго выдержан ного распределения законодательных постановлений между уло жениями и процессуальными кодексами представляется крайне за труднительным.

Существуют постановления (напр., о частных жалобах, как ус ловиях наказуемости и преследуемости уголовно частных преступ лений), которые с одинаковым правом могут быть причислены, вследствие смешанной, юридической природы своей, к постанов лениям как материального, так и процессуального уголовного пра ва, а следовательно, и найти место как в уголовно материальных, так и в уголовно процессуальных кодексах. Наше Уложение о нак. вмещает в себе много постановлений процессуальных. Оно гово рит, например, о «точно доказанном припадке умоисступления» (ст. 96); возводит обстоятельство нахождения отмычек при задержан ном на степень законного признака преступления (ст. 984); поста новляет, что дети подвергаются по жалобе родителей ответствен ности за проступки, предусмотренные ст. 1592 Улож., «без особого судебного рассмотрения» и т. п. Законом, предусматривающим из готовление или хранение взрывчатых веществ или снарядов, уста новляется разная наказуемость, причем более строгое наказание полагается в том случае, если виновный «не докажет отсутствия преступной цели» (ст. 9871 Улож.). Угол. Улож. ввело новую пре ступность, выражающуюся в явке с повинной в тяжком преступле нии или проступке, причем законным признаком этого деяния пред ставляются условия, чтобы при такой явке повинная относилась до деяний «заведомо учиненных другим лицом» (ст. 169 п. 1). Не извещение власти о замышляемом или предпринятом тяжком пре ступлении наказывается, если деяние это было «достоверно» из вестно виновному и если притом замышленное деяние «действи тельно учинено» (ст. 162 ibid.) и т. п. Точно так же и в наших процессуальных уставах можно найти постановления, вмещающие в себе элементы понятий уголовно материальных. Ввиду того, что распределение уголовно материальных и уголовно процессуальных положений по кодексам уголовно материальному и процессуаль ному происходит не с абсолютной точностью, судебная практика тех государств, в которых оба кодекса реформированы были не од новременно, встречает обыкновенно немалые затруднения к согла сованию путем применения закона тех его постановлений, которые

не были согласованы путем законодательным. Практика нашего Сената представляет тому немало доказательств1.

Но кроме этой, обнаруживающейся во внешней стороне уго ловного законодательства, связи между материальным и процессу альным уголовным правом, связь эта проявляется и в истории внут ренней стороны уголовно правовых институтов. Так, время, когда животные признавались субъектами преступлений, выработало и особые формы производства суда над ними. Возьмем другой мо мент истории уголовного права — время господства в уголовных законодательствах принципа устрашения. Принцип этот породил в уголовном законодательстве систему жесточайших наказаний; он же параллельно создал и в уголовном процессе ряд соответствую щих приемов, — недоверие к личности заподозренного, примене ние к нему, с целью побуждения к учинению сознания, пыток и прочие приемы инквизиционного процесса. Наоборот, наше время знает уголовно материальные законы, проникнутые началом гуман ности и справедливого отношения между мерой действительной вины и мерой ответственности, а применительно к этому совре менные процессуальные законодательства своими постановления ми установили совсем иные отношения к личности обвиняемого: он признается невиновным, пока не будет доказано противное, при знается, вместе с тем, равноправной с обвинителем стороной, и ни какие меры принуждения его к даче объяснений при производстве дела не допускаются.

1 В западно европейских законодательствах обнаруживается такая же не разрывность постановлений уголовно материального и уголовно процессуаль ного закона. Стремление к распределению законодательных постановлений со образно юридической природе их между двумя кодексами — уголовно матери альным и уголовно процессуальным — представляется явлением новейшего вре мени, и некоторые уголовные уложения, даже начала прошлого столетия (как, напр., австрийское 1803 года), вмещали в одном кодексе как уголовно матери альные, так и уголовно процессуальные законы. Начавшийся с этого времени процесс обособления этих двух категорий законов не может быть еще признан в настоящее время вполне закончившимся. Обстоятельство это в частности нахо дит свое выражение в постановлениях, относящихся до частной жалобы, из ко торых большая часть помещается в Уголовных Уложениях, но некоторые на ходят место и в процессуальных кодексах (как, напр., в Германии: уст. угол. суд. §§ 414, 415, 428, 431–433). Помимо постановлений об уголовно частных пре ступлениях, смешение различных по природе своей постановлений встречается и в отношении других институтов.

Уголовный закон не только смягчился, но, под влиянием раз вития гуманности и возвышения значения личности человека, в зна чительной степени ограничил сферу своего распространения, ос тавляя за пределами наказуемости такие деяния, которые в пре жнее время подвергались действию уголовной кары. Уголовный закон, по выражению Иеринга, переживает процесс постепенного вымирания и уступает место расширяющемуся воздействию зако на гражданского права. В силу той же близкой связи, существую щей между уголовно материальным и уголовно процессуальным правом, всякая крупная реформа в одной области уголовного зако нодательства неизбежно влечет за собой соответствующую рефор му и в другой области его.

Так, по свидетельству Миттермайера1, применение в государ ствах Германии после революции 1848 г. новых реформированных

1 Миттермайер: «Законодательство и юридическая практика», 1956 г. (пе рев. В. Бартенева, 1864 г.), — § 2. О делении преступных деяний по условиям их уголовного расследования — у Таганцева: Лекции (Т. 1. С. 120–124). П. Щегло витов: «Главн. измен. уг. проц., вызыв. уг. улож.» («Право». 1903. 11, 12). Сведе ния о ходе законодательных работ по уголовному процессу помещаются, хотя далеко не с желаемой полнотой, в отделе хроники наших юридических журналов. Из иностранных периодических изданий заслуживают особого в этом отноше нии внимания журналы: List’a — Zeitschrift fur die gesammte Strafrechtswissenschaft и Bulletin de la societe´ ´ de legislation´ comparee´ . Это последнее общество издает каждогодно сборник новых законов иностранных, под названием: Annuaire de legislation´ etrangere` и французских — Annuaire de legislation´ française, — также в периодич. издании — Lois nouvelles.

О несовместимости действующего Улож. о наказаниях с новым процес суальным порядком — в статье проф. Таганцева: «Уложение о наказаниях, его характеристика и оценка» («Ж. Уг. и Гр. Пр.» 1873 г. № 1). О связи, сущест вующей между уголовно материальными и уголовно процессуальными кодек сами, — Zachariae: Die Gebrechen und die Reform des deutschen Strafverfahren, 1846 г., стр. 9–13; Ulmann: Lehrbuch, стр. 2–6.

Процессуальные постановления, заключающиеся в нашем действующем Уложении, приведены проф. Фойницким в статье его, вошедшей в состав мате риалов для пересмотра нашего уголовного законодательства. Трудность полно го отграничения норм уголовно материального права от норм права уголовно процессуального привела Глазера к заключению, что существует особая проме жуточная область между процессуальным и материальным правом; по природе своей эта область принадлежит, по его мнению, к праву материальному, изме ненному соответственно условиям и случайным потребностям судопроизвод ства; он именует ее материальным судебным правом (Глазер, т. I, стр. 226–227 в рус. перев.). О материальной стороне формальной части законодательства гово рит также проф. Фойницкий: Курс (Т. 1. С. 2–4).