Учебник русского уголовного процесса. Введение. Часть I. Судоустройство

Устав не устраняет возможности пользоваться более отдален ным источником познания, при наличности более близких и до пускает проверку, например, не только показаний, данных обвиня емым на суде, но также и тех объяснений, которые давал он вне суда, если они могут быть выяснены через посредство каких либо доказательств. Доказательства, которые непосредственно воспри нимаются судом, имеют только более достоверное и доказательное значение, нежели доказательства, доходящие до суда не из первого источника. В отношении всех уголовных доказательств, совершен но независимо от того, прикоснется ли к ним суд непосредственно или посредственно через других лиц, господствует правило, что до стоинство их в каждом данном случае должно определяться по внут реннему убеждению судьи, сообразно их индивидуальным особен ностям. Непосредственная оценка уголовных доказательств не есть conditio sine qua non для того, чтобы суд признал возможным поло жить их в основу своего приговора, а представляется только обсто ятельством, выражающим такое отношение судьи к источнику по знания истины по делу, которое служит гарантией правильности судейского убеждения.

Высказываемое таким образом нами положение, что начало непосредственности, несмотря на все громадное для уголовного про цесса значение свое, не может служить основанием к разрешению вопроса, касающегося доброкачественности выставляемых на суд уголовных доказательств, знает, однако, ограничения.

Давая решительное преимущество устной форме допроса (пе ред письменной), как осуществляющей в себе принцип непосред ственности, Устав наш допускает возможность пользования и пись менными показаниями лиц, допрошенных на предвар. следствии, но только при наличности препятствий к устному допросу. По Ус таву «не воспрещается прочтение в судебном заседании письмен ных показаний свидетелей, не явившихся в суд за смертью, болез нью, совершенной дряхлостью или дальней отлучкой, а также по казаний лиц, имеющих право требовать допроса их на дому, в тех случаях, когда допрос с них снят был на месте их жительства», рав но как «если устное показание несогласно с письменным», данным на предварит. следствии (ст. 626 и 627 Уст.). Разъясняя смысл этих статей, Сенат, между прочим, признал, что разрешение дела на ос новании показаний, данных судебному следователю, равно как дан ных на суде, приговор которого был кассирован, представляет су

дебных мест, не может найти применения к производству дел к ми ровым учреждениям, в которых поэтому, например, акты дознания, ни в каком случае не подлежащие чтению в общих судебных уста новлениях, могут быть читаны, тем более, что там они как бы заме няют собою обвинительный акт (71/837; 73/323).

Существенное ограничение к применению принципа устнос ти встречается с неизбежностью в производствах, заканчивающих ся постановкой заочных приговоров, о которых говорили мы, изла гая учение о состязательности процесса.

г) Гласность производства. В первоначальный период разви тия государственности, при господстве обвинительной формы про цесса, гласность и публичность разбирательства составляли отли чительные признаки его. По мере развития следственной формы процесса, гласность мало помалу отстраняется и судейская деятель ность облекается в формы тайного канцелярского производства. Служа средством к прикрытию разнообразных прегрешений, воца рившихся в судах, тайна послужила, естественно, одним из глав ных предметов нападений на следственный процесс, когда он, в по ловине XVIII века, достиг крайнего предела своего развития и не достатки его обнаружились с полной очевидностью.

Современный следственно обвинительный процесс в гласно сти производства видит одно из главных условий производства, но введена была она в процесс не сразу и не в полном объеме, как свидетельствует о том история процесса.

В теории под понятием гласности разумеют обыкновенно дво якого рода гласность: гласность перед сторонами (Parteienoffent lichkeit) и гласность перед обществом. Первая находит место тогда, кода процессуальные действия на суде развиваются перед сторона ми; вторая, когда двери залы заседания открыты для всех и когда органы печати могут свободно во всеобщее сведение распростра нять обо всем происходящем перед судом и его органами.

Первого рода гласность является неизбежным последствием применения принципа состязательности (о котором речь впереди), и значение ее признается бесспорным. Так как стороны и состяза тельный принцип их деятельности существуют ныне у нас только на судебном следствии, то потому о применении этого принципа на предварительном следствии не может быть и речи, хотя закон и предоставляет принесшему жалобу присутствовать при всех след ственных действиях (ст. 304, п. 2 Уст.), а с другой стороны, выска

зывает пожелание, чтобы свидетели допрашивались в присутствии обвиняемого, в противном же случае обязывает Следователя про читывать ему протокол допроса (ст. 448 Уст.).

Что касается до значения второго рода гласности, то она про является в том, что гласность эта:

1)Содействует развитию в обществе уверенности в правдиво сти постановляемых приговоров, а это имеет высокое уголовно по литическое значение. В настоящее время, при существовании госу дарства, построенного на начале Rechtstaat’a, на нравственной обя занности каждого гражданина лежит бороться с преступлением и оказывать в этом отношении содействие органам государственной власти, а это возможно только при гласности процесса. «Свидете ли, которых мы должны отыскивать во всех углах служебным по рядком, объявляют о своем существовании, благодаря гласности, сами собою; нити улик, которые мы бываем не в состоянии обнару жить путем полицейского розыска, выясняются сами, через посред ство публики и с неизбежностью влекут за собой обнаружение су щественных данных; обстоятельства, сами по себе ничтожные и тем не менее имеющие решительное по делу значение, установляются через нее в процессе, несмотря на то, что каждый легко мог бы на обстоятельства те не обратить внимания; взаимное отношение по лиции и общества установляется при ней скорее и действительнее, нежели при помощи протоколов и доносов» (Гнейст). «Когда пуб лика видит, что как бы ни был хитер обвиняемый, как бы ни были скрытны свидетели, как бы ни было замаскировано преступление, все таки оно открывается и виновный не избегает заслуженного наказания, — тогда производится на публику огромное нравствен ное влияние» (Миттермайер). «Ежели в уголовном правосудии дол жно содержаться нравственное (идеальное) противодействие пре ступлению, то необходимо, чтобы деятельность судов не представ лялась обществу таинственной, загадочной, неопределенной и неизвестной» (Глазер).

2)Затем, гласность побуждает как судей, так и всех участвую щих в деле лиц исполнять свои обязанности добросовестно, угро жая им в противном случае карой общественного мнения. «Дайте мне, — говорил Мирабо в законодательном собрании, — какого хо тите судью — пристрастного, корыстолюбивого, даже моего врага, лишь бы только он действовал в виду публики». Бентам признавал это начало столь важным, что предлагал даже назначать публику

по наряду в зал судебных заседаний, на случай, если бы охотников на это не оказалось. Однако надо прибавить, что, — как справедли во замечает Захариэ, — общественное мнение только до известной степени является контролем судейской деятельности, и если тре бования общественного мнения расходятся с требованиями закона или не мирятся с судейской совестью, судья безусловно должен приносить первые в жертву последним.

3) Гласность дает подсудимому большие гарантии в том, что ему даны будут все средства защиты. Затем, для действительно ви новного она усиливает репрессию обвинительного, при условиях гласности, состоявшегося приговора; наоборот, для невинного и не правильно привлеченного к суду гласность дает нравственное удов летворение за напрасно причиненные судебным производством страдания. По справедливому замечанию одного французского кри миналиста, на негласном суде «невиновный никогда не будет впол не оправдан».

Начало гласности, хотя и принято всеми современными ко дексами Европы, но оно имеет еще поныне решительных против ников. Противники этого начала указывают на то, что публичность процесса, разоблачение на суде в присутствии массы публики мель чайших подробностей ловко задуманного и выполненного преступ ления служит только школой преступников, возбуждая и поддер живая в обществе худые инстинкты и научая способам совершения преступления. Баршев указывает, напр., что публичность уголов ного судопроизводства совершенно противна цели его в тех случа ях, в которых нужно предусмотреть сговор между соучастниками в преступлении: она явно содействует укрытию следов преступле ния и признаков его.

К числу противников начала гласности принадлежат также в науке представители Итальянской антропологической школы (Фер ри, Ломброзо, Гарофало и др.). Они, на основании данных физио логии и статистики, доказывают, что преступник всегда является человеком ненормальным, а на таких людей гласность суда, те тол ки, те газетные статьи, которые вызываются каждым большим про цессом, не могут не оказать подавляющего впечатления. Так, Гаро фало говорит: «не надо более гласного производства, не надо коме дий и фарсов, доставляемых даровым театром, в котором даются судебные представления!» Если он допускает гласность в некото рых размерах, то не иначе, как под условием принятия в расчет

личных свойств и в особенности наследственности подсудимого, а также антропологических признаков, им обнаруживаемых.

Гласность имеет, конечно, свои невыгодные стороны, но все они несомненно поглощаются выгодными ее сторонами. Особенно хорошо выяснено значение гласности уголовной процедуры соста вителями наших судебных уставов. Так, Государственный Совет высказал, что «неоспоримые преимущества гласного суда сознаны всеми; начало гласности столь важно и необходимо, что без него и самое понятие о суде утрачивает свое значение». Далее, при об суждении вопроса о том, надлежит ли допустить гласность при про изводстве о преступлениях, заключающихся в распространении вредных учений, составители Уставов рассуждали, что «если бы суд служил первоначальным и вместе с тем единственным местом оглашения вредных учений, то гласное обсуждение преступлений этого рода могло бы произвести некоторый соблазн в среде присут ствующих лиц. Но вредные учения подвергаются рассмотрению суда уже в то время, когда они успели более или менее проникнуть

вобщество или словесной пропагандой, или через печатное слово. Распространители их являются перед судом не для своего торже ства, но для обличения проповеданной ими лжи. Поэтому, в откры том обсуждении этих преступлений нельзя видеть способ их рас пространения. Не тщательное сокрытие вредных учений в тайне, а обличение их здравой критикой есть самое действительное против них оружие» (ст. 620 Уст., изд. Госуд. Канцел.).

По нашему законодательству, гласность производства отсут ствует во время производства предварительного следствия; на су дебном же следствии принцип гласности существует, как общее пра вило (ст. 88 и 620 Уст.), но применение его ограничивается ныне:

1)фактически недостатком места, ибо масса стекающейся в суд публики иногда значительно превышает вместимость залы суда;

вэтом случае прибегают обыкновенно к системе впуска публики по билетам, причем билеты выдаются тем лицам, которые первые заявят о своем желании присутствовать в суде;

2)силой дисциплинарной власти председатель, в случае бес порядков и невозможности открыть их виновников, в крайних слу чаях может быть удалена из залы заседания вся посторонняя пуб лика (ст. 156 Учр.);

3)в некоторых исключительных случаях (предусмотренных в ст. 6202 и 89,–891 Уст.) разбирательство происходит при закрытых

дверях присутствия. Из этих статей видно, что из правила о пуб личном разбирательстве уголовных дел по закону изъемлются толь ко дела: 1) о нарушении ограждающих веру постановлений (Угол. Улож. ст. 73, 74, 84, 85 и 96); 2) о преступлениях против прав се мейственных (Улож. о нак. ст. 1549–1575, 1577–1594, 1596, 1597); 3) о преступлениях против чести и целомудрия женщин, непотреб стве и др. бесстыдных или соединенных с соблазном действий (Улож. о нак. ст. 1523–1531 и 1532); 4) о развратном поведении, противоестественных пороках и сводничестве (Улож. о нак. ст. 933, 995–1000); 5) о преступных деяниях против Государя и Членов Импер. Дома (Угол. Улож. ст. 103 ч. III; 106 ч. III и 107 ч. II); 6) о прест. деяниях, преследуемых лишь по жалобе, когда обе сто роны о том просят (ст. 89 Уст.) и 7) дела о шпионстве (зак. 5 июля 1912 г.).

Рядом с закрытием дверей для публики по свойству рассмат риваемых судом преступных деяний существует другое основание абсолютного запрета доступа в судебное заседание — по свойству лиц, входящих в состав публики. В этом отношении доступ воспре щается малолетним и всем учащимся в учебных заведениях. Сту денты и воспитанники высших учебных заведений могут, однако, быть допускаемы с разрешения Председателя, когда это может со действовать успеху их учебных занятий (примеч. к ст. 6201).

Во всех этих случаях (за исключением последнего) закрытие дверей присутствия для суда обязательно (ст. 6201–2 Уст.).

Но действующее наше законодательство знает еще факульта тивное право на закрытие дверей присутствия за Председателем суда, Судом и Министром Юстиции единолично и по соглашению с Министром Внутренних Дел. Все эти случаи ограничения прин ципа гласности могут быть сведены к следующим:

1)Несовершеннолетним и лицам женского пола доступ в за седание суда может быть воспрещен по распоряжению Председа теля суда или Мир. Судьи, когда этого требует свойство рассмат риваемого дела или отдельных судебных действий (ст. 6201 и 892 Уст.).

2)Двери присутствия закрываются, по постановлению суда, если суд признает, что публичное исследование подлежащих су дебному рассмотрению обстоятельств оскорбляет религиозное чув ство, или нарушает требования нравственности, или же не может быть допущено в видах ограждения достоинства государственной

власти, охранения общественного порядка или обеспечения пра вильного хода судебных действий. Закрытие дверей присутствия, как мера чрезвычайная, должна быть допускаема в этих случаях только по необходимости. Обсуждение вопроса о закрытии дверей присутствия должно происходить непублично (ст. 6203 Уст.).

Почти по одинаковым основаниям предоставлено право зак рытия дверей присутствия и новому Волостн. суду (ст. 68).

3)Если Министр Юстиции из дошедших до него сведений ус мотрит, что публичное рассмотрение дела не должно быть допуще но по одной из изложенных в предыдущем пункте причин, то дела ет распоряжение о закрытии дверей заседания посредством сооб щения о том к исполнению Председателю суда (ст. 6211 Уст.).

4)По делам о государственных преступлениях двери присут ствия закрываются: по одним, наиболее тяжким, обязательно, по требованию закона (ст. 103, ч. 1 п. 2, 104, 106 ч. 1 и 2, 107 ч. 1 и 1114 Угол. Улож.), а по другим, указанным в ст. 1030 и 1031 Уст., по Прод. 1906 г., факультативно, по определению суда или Мин. Юст. (ст. 1054, 10541 и 10619 Уст., Собр. Узак. 1912 г. № 157). От суда зависит, равно как и от Мин. Юст., допускать, при закрытии две рей судебного заседания, в указанных только что случаях, посто ронних лиц, а именно — должностных лиц, служебные обязаннос ти которых представляют надлежащее основание к оставлению их

взаседании, а также лиц, о допущении которых будут просить под судимые и потерпевшие от преступного деяния, а именно их суп ругов и родственников по прямой линии восходящей и нисходя щей, не более, однако же, одного лица со стороны каждого из по терпевших или подсудимых.

5)По Положению о мерах к охранению государств. порядка и обществ. спокойствия (14 августа 1881 г.) в местностях, объявлен ных в положении усиленной или чрезвычайной охраны, генерал губернаторам, а в губерниях, им не подчиненных, Министру Внутр. Дел предоставлено требовать рассмотрение при закрытых дверях всех тех судебных дел, «публичное рассмотрение коих может по служить поводом к возбуждению умов и нарушению порядка», при чем в судебные заседания по этим делам, с разрешения Предсе дателя, допускаются, сверх лиц, указанных подсудимым и потер певшим, по три человека с каждой стороны, а также очередных присяжных заседателей, не вошедших в состав суда, и лиц, принад лежащих к судебному ведомству или к сословию Присяжных По

веренных (ст. 622 и 623), еще и «должностные лица администра тивного ведомства, служебные обязанности коих представляют над лежащее к тому основание». Указанным высшим чинам администр. ведомства предоставляется также, при рассмотрении дел о государ ственных преступлениях, в территориальных условиях применения усиленной или чрезвычайной охраны, право сделать распоряже ние, чтобы в зал заседания никто из посторонних лиц не допускал ся, причем к этим посторонним закон не причисляет должностных лиц административного ведомства, указанных выше, а также тех ближайших родственников (по прямой линии), о допущении кото рых, не более как по одному лицу от подсудимых и потерпевших, ходатайствовали эти последние лица (ст. 17 и 23 Полож.).

6)По делам об оскорблении в печати, в тех случаях, когда от ветчик не допускается до представления доказательств справедли вости позорящего обстоятельства, прения, в суде происходившие, не могут быть печатаемы, хотя бы они производились в присут ствии публики. По этим делам печатается только приговор суда с особого притом его разрешения. Печатание же всех подробностей судебного заседания или одной первоначальной жалобы истца раз решается Председателем суда в таком только случае, когда сам оби женный будет о том просить (ст. 1213–5 Уст.).

7)Закон об ответственности несовершеннолетних (2 го июня 97 г.) расширил случаи ограничения принципов гласности, поста новив, что при закрытых дверях присутствия «могут» рассматри ваться все дела о несовершеннолетних. Во время рассмотрения дела

онесовершеннолетнем (от 10–17 лет), с целью разрешения вопро са о разумении, так же как и при рассмотрении дел о них в судеб ном заседании общих судебных установлений, несовершеннолет ние в распорядительном заседании не присутствуют, а только вы зываются для объяснений, а в судебном заседании «могут» быть удаляемы из залы суда, по особому о том определению суда, на время отдельных следственных действий и на время заключитель ных прений (ст. 892, 3564, 6204, 7361 Уст.).

Ввиду того, что принцип гласности есть один из основных принципов современного процесса, закрытие заседания для публи ки может быть допускаемо лишь в исключительных, как мы виде ли, случаях, прямо указанных законом, и притом в качестве меры чрезвычайной только: 1) по особому определению суда и 2) с озна чением в этом определении, какие именно действия должны про