Таможенная служба в системе управления российского государства в XVI-XVIII вв. Монография

(каждому по 5 рублей)145. О том, что работа таможенных подьячих в централизованном государстве была ответственной и квалифицированной, свидетельствуют, факты, закрепленные в той же расходной книге: два банщика за «топление и водолитие» на двоих получили 22 алтына 2 деньги за год работы (по 33, 5 коп. на каждого), два сторожа за год работы получили 4 рубля на двоих.

Вероятно, из этого видно значение работы подьячих, которые в какой-то мере являлись первыми штатными сотрудниками таможен. Именно они на достаточно высоком уровне вели деловую переписку с Москвой, а также осуществляли подготовку отчетной документации. О значении этой работы можно наглядно увидеть из примера, приводимого А.И. Шемякиным: земский староста Углича в 1689 г. попытался забрать опытного подьячего из таможенной избы в земскую. В ответ на это он получил строгое предписание из Москвы: «в службу его, Федьку, земскому старосте с мирскими людьми, до коих мест он сборные книги не сделает, выбирать не велеть, чтоб от того сбору нашей великих государей казны порухи и недобору не было»146.

В условиях усиления бюрократических тенденций в управлении нельзя недооценивать значение работ по ведению делопроизводства. Достаточно убедительно это отражено в фундаментальном исследовании С.Б. Веселовского, посвященном становлению российской бюрократии147.

Таким образом, в организации таможенной службы на местах в Московском централизованном государстве изначально существовали значительные региональные особенности, объяснявшиеся различными причинами: социальным составом местного населения, географическим положением отдельных территорий, подчиненностью их тому или иному органу центрального управления. Вместе с тем, именно в это время, несмотря на эти особенности, начинают формироваться единые подходы к организацию и осуществлению таможенной службы в пределах всего государства.

145Там же. С. 376.

146Цит по: Шемякин А.И. История таможенного дела в России и Ярославский край. С. 49.

147Веселовский С.Б. Дьяки и подъячие XV–XVII вв. М.: Наука, 1975.

Глава 2

Нормативные основания деятельности таможен в Московском

централизованном государстве

2.1.Зарождение таможенного права и законодательства

Традиционно право появляется и оформляется раньше законодательства, что связано с появлением и изменениями особого рода общественных отношений. Эта закономер-

ность ярко видна на примере соотношения таможенного права и таможенного законодательства.

Уже в X веке, вместе с оформлением древнерусского государства Киевская Русь, начинает формироваться таможенное дело как особое направление государственно-властной деятельности и таможенное право как способ ее регулирования. В ту эпоху оно было ориентировано исключительно на реализацию фискальной функции, выражавшейся в комплексе мероприятий по наполнению государственной казны за счет сбора особых сборов – пошлин. Именно в силу этого таможенное правоотношение изначально приобретает публично-правовой характер.

Управомоченным субъектом данного правоотношения выступал мытник (мытчик)148, собиравший торговые и проезжие пошлины. Обязанным субъектом являлось лицо, пересекавшее

148 Мыто – древнейшая таможенная пошлина Руси, мытник – ее сборщик.

проездной барьер (водный или сухопутный), либо осуществившее сделку купли-продажи на определенном торге.

Объектом таможенного правоотношения были определенные денежные суммы – пошлины, уплачиваемые в пользу владельца мыта или торга (этим владельцем могло быть государство или крупный феодал). Наименование и размер пошлин в пределах древнерусского государства определялись обычаями, сложившимися в данной части Киевской Руси, единого подхода к их наименованию и исчислению не существовало. Такая множественность подходов к правовому регулированию отдельных территорий была характерным признаком феодального права и получила название партикуляризма в праве.

Сложность изучения таможенных пошлин древнейшего периода заключается в том, что в первые века древнерусской государственности практически нигде эти пошлины письменно не фиксировались. Они уплачивались по обычаю – «по старине», как говорится в документах периода становления Московского государства149.

Содержание таможенного правоотношения составляло субъективное право требовать уплаты проезжих и торговых пошлин, принадлежащее мытникам, и юридическая обязанность уплатить указанные пошлины, возлагаемая на лиц, пересекавших таможенные барьеры или осуществивших сделку купли-продажи.

В тот период таможенное дело было в основном ориентировано на регулирование внутреннего рынка, торговля же в пограничных городах регулировалась на общих основаниях.

Таким образом, уже в первые века древнерусской государственности появились особые общественные отношения, которых не существовало в догосударственный период. Так как эти отношения осуществлялись по нормам, санкционированным государством, гарантом их реализации также выступало государство, можно говорить о зарождении таможенного права как особого нормативного комплекса.

149 Одну из первых попыток систематического изучения таможенных пошлин предпринял Е. Осокин. См.: Осокин Е. Внутренние таможенные пошлины в России. Казань, 1850.

В Киевской Руси не существовало письменных источников права, регулировавших таможенные правоотношения, особенностью правовых обычаев было то, что они формировались и существовали в сознании людей. Это объяснялось неграмотностью большинства населения, а также простотой торговых операций в условиях господства натурального хозяйства.

Хотя в статьях 37 и 39 Пространной редакции Русской Правды150 фигурирует мытник, содержащиеся в них нормы нельзя считать нормами таможенного права – регулируемые ими отношения выходят за пределы его предмета. В них указывается возможность опираться на показания мытника при рассмотрении частно-правовых споров о праве собственности. Вместе с тем, из содержания этих статей следует важная роль таможенного оформления сделки купли-продажи: фактически она удостоверяла совершение сделки, свидетельство одного мытника в споре о праве собственности приравнивалось к показаниям двух обычных свидетелей (видоков).

Из-за отсутствия прямых письменных источников (актов письменного законодательства, материалов делопроизводства и юридической практики) древнейший период истории таможенного дела на Руси исследователи реконструировали, опираясь на косвенные источники – летописи, княжеские грамоты, документы частно-правового характера.

То, что на протяжении первых шести веков русской государственности сохранялась такая ситуация, объяснялось господством натурального хозяйства, при котором все необходимое для жизни производилось внутри этого хозяйства. При этом торговля нередко имела характер простого товарообмена и, как следствие, таможенное обложение торговых сделок в тот период не приносило казне значительных доходов. Чтобы увеличить поступления в казну, оформилась разветвленная система проездных пошлин, а также пошлин за обслуживание.

150 РЗ. Т. 1. С. 67.

Большинство таможенных сборов древнейшей эпохи возникло «по обычаю»151, в самом обществе, и лишь санкционировались государством. Однако по мере усиления государственности, все яснее проявляются его собственные, отличные от общественных, публичные интересы в сфере таможенного дела. Так как государство той эпохи в значительной мере было персонифицировано в личности монарха, раньше всего элементы законодательного регулирования проявились в актах княжеского правотворчества – княжеских грамотах.

Княжеские грамоты появились на Руси в период феодальной раздробленности и особенно активно принимались в ходе политической централизации (XIII–XV вв.). Особенностью этого вида юридических документов являлась их региональная направленность: после распада Киевской Руси на ее территории было образовано около двух десятков самостоятельных государственных образований. Несмотря на сохранившуюся юридическую преемственность с Киевской Русью (в частности, во всех этих землях продолжала действовать Русская Правда), в каждом из новых государственных образований формировалась и развивалась собственная юридическая традиция, основанная на местных обычаях и дополненная княжеским законодательством.

Княжеские грамоты в зависимости от целей их принятия можно отнести к нескольким видам.

Первую группу этих документов составляли духовные грамоты. Фактически они носили характер завещаний и в соответствии с классическим подходом к делению права могли бы считаться актами частно-правовыми. Однако духовная грамота – это завещание не простого человека, а главы государства, который наряду с частными распоряжениями мог включать в него и волевые распоряжения относительно государственных земель и доходов. Это позволяет признать двойственную юридическую природу этих документов, которые одновременно сочетали в себе черты как частно-правового, так и публично-правового документа.

151 Например, средства, собранные в счет проездных пошлин, изначально шли не только в казну, но и на содержание мыта – ремонт мостов, дорог, работу паромов. Поэтому общество соглашалось с необходимостью уплаты таких сборов.

Третью группу княжеских грамот составили жалованные грамоты, которые юридически оформили предоставление феодальных иммунитетов в таможенной сфере.

Средневековое феодальное право традиционно считают правом привилегий, законодатель использовал его как способ закрепить неравноправное положение отдельных групп населения, а также саму сословную организацию общества.

М.Ф. Владимирский-Буданов характеризовал жалованные грамоты как частные узаконения154, то есть в них была закреплена норма, но норма для данного конкретного случая, отличная от общей нормы (так называемый priva lex – частный закон).

Жалованные грамоты выдавались великими и удельными князьями, а также высшими иерархами церкви особо привилегированным духовным и светским феодалам и являлись внешней формой закрепления иммунитетных прав пожалованного лица. Они полностью или частично выводили пожалованного из-под юрисдикции жалователя.

Жалованные грамоты представляют двоякий интерес для исследователя истории права: во-первых, в них отражены особенности внутренней политики Московского и удельного княжеств (субъекты, предметы пожалований, их районирование и т. п.); вовторых, жалованные грамоты донесли до нас информацию о правовых обычаях, которые, как правило, нигде письменно не фиксировались. «Заключая в себе изъятия из общих норм, жалованные грамоты объясняют эти нормы лишь отрицательно, то есть общим правом должно быть принято то, от чего освобождается грамотчик»155.

Это дает исследователю возможность более полно представить себе картину обычно-правового регулирования многих сфер жизни, в том числе, и таможенного дела. В жалованных грамотах особенно ярко отразилась борьба между обычным правом, являющимся данью вековой традиции, и законодательством, закреплявшим волю издавшего акт лица, постепенное усиление именно последнего, волевого начала в регулировании.

154Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. Ростов- на-Дону: Феникс, 1995. С. 223–225.

155Там же. С. 224.

к грамотчику; 2 – предоставлявшие полный или частичный иммунитет феодальному владению; 3 – предоставлявшие определенные привилегии в сфере экономики158.

Таким образом, по мере усиления центральной власти нормы обычного права в сфере организации таможенного дела сперва дополнялись, а затем и вытеснялись нормами княжеского законодательства, закрепленными в различных типах грамот. Исходя из этого, значительный научный интерес представляет сюжет о влиянии актов княжеского законодательства на организацию таможенной службы.

Достаточно многочисленная группа жалованных грамот передавала право сбора всех или отдельных видов пошлин с государева торга частному лицу. Адресатом такого пожалования обычно были монастыри, а жаловались чаще всего померная и весчая торговая пошлины, реже – пудовое, пятенное, роговое. Сбор тамги (основной торговой пошлины) жаловался лишь в особых случаях.

Пожалованный субъект самостоятельно организовывал процесс сбора упомянутых в грамоте пошлин, не отчитываясь перед жалователем в собранных суммах, поэтому имели место произвольные завышения размеров пошлин и другие злоупотребления. Такая практика приводила к сокращению доходов государственной казны и, поэтому, по мере усиления централизованного государств и роста потребности его в деньгах, привилегии в данной сфере начинают ограничиваться. С начала XVI в. государство начинает отход от практики сбора пошлин монахами и организует сборы самостоятельно. При этом оно компенсирует потерянные монастырями доходы путем выплаты им фиксированного денежного или натурального эквивалента – руги159. (В таком виде

нию от 15 февраля 1512 г. – О ежегодной даче Череповецкому Воскресенскому монастырю вместо померной пошлины пятидесяти рублей из Белозерских таможенных доходов // ПРП. Вып. 4. С. 123; Память из приказа Большой казны в Брянскую таможню о выдаче ружного жалованья игуменье и монахиням Брянского Воскресенского женского монастыря (1688 г.) // РГАДА. Ф. 829. Оп. 1. Д. 219. Л. 1–2.