Практикум по переводу научных и публицистических текстов с немецкого языка на русский

unübersehbar ins Auge fiel, gestürzte Kiefern, entwurzelte Buchen, totes Holz zu zeichnen. Seit einigen Jahren schon war nebensächlich vom »Waldsterben« die Rede. Gutachten hatten Gegengutachten zur Folge. Wieder einmal wurde, weil Autoabgase den Wäldern schädlich sind, vergeblich Tempo hundert gefordert. Ich lernte neue Wörter: saurer Regen, Angsttriebe, Feinwurzelfäule, Nadelbräune… Und die Regierung gab jährlich einen Waldschadensbericht heraus, der später, weniger beunruhigend, Waldzustandsbericht hieβ.

Da ich nur glaube, was sich zeichnen lässt, fuhr ich von Göttingen aus in den Oberharz, nistete mich dort in einem annähernd leeren Hotel für Sommerfrischler und Skiurlauber ein und zeichnete mit sibirischer Reiβkohle — einem Holzprodukt —, was auf Hängen und Kammlagen zu Fall gekommen war. Wo die Forstwirtschaft den Schaden schon beseitigt, das gefallene Holz abgeräumt hatte, waren dicht bei dicht Wurzelstrünke geblieben, die in aufgelockerter Friedhofsordnung Groβflächen besiedelten. Bis zu den Warnschildern kam ich und sah, dass hier das Waldsterben grenzüberschreitend um sich griff und den über Berg und Tal laufenden Drahtzaun, den verminten Todesstreifen, den nicht nur das Mittelgebirge Harz, sondern ganz Deutschland, mehr noch, Europa teilenden »Eisernen Vorhang« überwunden hatte, lautlos und ohne dass ein Schuss gefallen wäre. Kahle Berge machten den Blick frei nach drüben.

Ich begegnete niemandem, weder Hexen noch einem einsamen Köhler. Nichts ereignete sich. Alles war schon geschehen. Keine Goethe-, keine HeineLektüre hatte mich auf diese Harzreise vorbereitet. Mein einziges Material waren körniges Zeichenpapier, ein Kästchen voll krummer Kohlestäbe und zwei Dosen Fixativ, deren Gebrauchsanweisung behauptete, ganz ohne übles Treibgas und gewiss nicht umweltschädigend zu sein.

Und so ausgerüstet reiste ich mit Ute wenig später — aber immer noch zu Zeiten des Schieβbefehls — nach Dresden, von wo aus uns eine schriftliche Einladung zum Einreisevisum verholfen hatte. Unsere Gastgeber, ein ernster Maler und eine heitere Tänzerin, gaben uns den Schlüssel zu einer wohnlichen Kate im Erzgebirge. Nahe der tschechischen Grenze begann ich sogleich — als hätte ich nicht genug gesehen — den auch dort vor sich hin sterbenden Wald zu zeichnen. Auf Hängen lag das Holz überkreuz, wie es gefallen war. Auf Kammlagen hatten Winde die abgestorbenen Stämme in Mannshöhe gebrochen. Auch hier ereignete sich nichts, auβer dass in der Kate des Malers Göschel aus Dresden sich Mäuse vermehrten. Sonst aber war alles bereits geschehen. Abgase und sich weiträumig ablagernde Rückstände aus zwei

302 Практикум по переводу научных и публицистических текстов

volkseignen Industrierevieren hatten über die Grenze hinweg ganze Arbeit geleistet. Während ich Blatt nach Blatt zeichnete, las Ute, nun nicht mehr Fontane.

Ein Jahr später stand auf den Plakaten und Transparenten demonstrierender Bürger in Leipzig und anderswo »Sägt die Bonzen ab, schützt die Bäume« zu lesen. Aber noch war es nicht soweit. Noch hielt der Staat mühsam seine Bürger beisammen. Noch sahen die grenzüberschreitenden Schäden dauerhaft aus.

Eigentlich gefiel uns die Gegend. Die Häuser in den Dörfern des Erzgebirges waren mit Schindeln gedeckt. Hier war lange die Armut ansässig gewesen. Die Dörfer hieβen Fürstenau, Gottgetreu und Hemmschuh. Durch den nahen Grenzort Zinnwald verlief die Transitstrecke nach Prag. Über diese nicht nur von Touristen bereiste Straβe waren vor zwanzig Jahren, an einem Tag im August, motorisierte Einheiten der Nationalen Volksarmee ihrem Marschbefehl gefolgt; und vor fünfzig Jahren hatten sich an einem Oktobertag des Jahres 1938 Einheiten der deutschen Wehrmacht mit gleicher Zielsetzung auf den Weg gemacht, so dass sich die Tschechen Mal um Mal erinnern mussten. Der Rückfall. Gewalt im Doppelpack. Die Geschichte liebt solche Wiederholungen, auch wenn damals alles ganz anders war; zum Beispiel standen die Wälder noch…

Гюнтер Грасс

Мое столетие. 1988

…но еще раньше, еще за год до того, как зашаталась Стена, и повсюду, прежде чем люди почувствовали себя чужими друг другу, воцарилась огромная радость, я начал потихоньку рисовать то, что неизбежно бросалось в глаза: рухнувшие сосны, лишенные корней буки, мертвый лес. Уже несколько лет, хотя и как о чем-то второстепенном, шла речь об «умирании леса». Одни научные обзоры вступали в противоречие с другими. Снова — и также безуспешно — выдвинули требование ограничить максимальную скорость до ста километров, поскольку выхлопные газы наносят лесам непоправимый ущерб. Я освоил новые слова и выражения: кислотные дожди, больные побеги, загнивание корешков, выгорание хвои… А правительство ежегодно выпускало отчет про нанесенный лесам урон, каковой через небольшое время переименовывало в более безобидный «Отчет о состоянии леса».

Поскольку я верю лишь в то, что можно зарисовать, я поехал из Гёттингена в Верхний Гарц, остановился в полупустом отеле для отдыхающих летом и бегающих на лыжах зимой и сибирским углем для рисо-

вания — в принципе тоже древесный продукт — зарисовал весь валежник на склонах и гребнях гор. Там, где лесничество уже устранило следы бедствия и вывезло упавшие стволы, остались вплотную один к другому торчать пустые пни, которые в прихотливом кладбищенском порядке занимали огромные площади. Я дошел до запретительных табличек и увидел, что гибель леса перешагнула границу, оставив позади и проволочную изгородь, бегущую по горам и долам, и заминированную полосу — этот пресловутый, разделяющий не только Средний Гарц, но и всю Германию, и не только Германию, но и всю Европу «Железный занавес», перешагнула бесшумно, без единого выстрела. Облысевшие горные склоны открывали простор взгляду.

Я никого не повстречал на своем пути, ни ведьм, ни одинокого углежога. Ничего и не произошло. Ибо все уже свершилось. Ни чтение Гёте, ни чтение Гейне не подготовило меня к этому путешествию на Гарц. Единственным материалом, который я имел в своем распоряжении, была зернистая бумага для рисования, ящичек, полный кривых угольных стержней и два баллончика с закрепителем, без этого ужасного фреона, и тем самым не причиняющих вреда природе. Оснащенный таким образом, я, хотя и несколько позже, но все еще в те времена, когда действовал приказ открывать огонь, поехал с Уте в Дрезден, куда сумел получить въездную визу благодаря письменному приглашению. Наши хозяева, вполне серьезный художник и веселая балерина, вручили нам ключ от довольно удобной избушки в Рудных горах. Неподалеку от чешской границы я, словно мало до тех пор нагляделся, начал рисовать умирающий и там лес. На склонах вперемешку лежали деревья — как упали, так и легли. Ветры надломили на уровне человеческого роста мертвые стволы, растущие по гребням гор. И здесь тоже ничего не происходило, разве что в избушке дрезденского художника Гёшеля плодились и множились мыши. В остальном все уже свершилось. Выхлопные газы и оседающие на просторной территории отходы двух народных предприятий довели свою работу до конца по обе стороны границы. Покуда я изрисовывал один лист за другим, Уте читала, но уже не Фонтане.

Примерно через год на плакатах демонстрантов в Лейпциге и других местах будет написано: «Спилите бонз и защитите деревья». Но до этого еще пока не дошло. Государство, хоть и не без труда, еще удерживало своих граждан. И перешагнувшая границу гибель леса еще казалось неодолимой.

304 Практикум по переводу научных и публицистических текстов

Вообще-то говоря, нам понравилось это место. Дома в деревнях среди Рудных гор были крыты гонтом. Здесь долгие годы царила бедность. А деревни назывались Фюрстенау, Готтгетрой и Хеммшу. Через ближний пограничный переход у Цинвальда проходила транзитная дорога на Прагу. По этой используемой не только туристами трассе двадцать лет назад августовским днем, выполняя приказ, проследовали моторизованные части Национальной Народной армии; а вот пятьдесят лет тому назад, в октябре 1938 года в том же направлении проследовали части германского вермахта, так что чехи могли вспоминать, как оно все было и в тот, и в другой раз. Рецидив: двойная доза насилия. История любит такие повторы, хотя прошлый раз все было совсем по-другому, ну, например, леса еще стояли нетронутые…

Задания к тексту:

1.Прочитайте текст; определите его тему.

2.Проделайте предпереводческий анализ текста, в ходе которого выясните: а) позицию автора, его отношение к описываемым фактам; б) способы выражения авторской позиции; в) использование устойчивых фразеологических единиц, их стилистическую окраску как одну из составляющих языкового стиля автора; г) использование словообразовательных возможностей немецкого языка для достижения краткости и образности, в частности, оцените текстообразующую функцию цепочки сложных существительных: Waldsterben, Waldschadenbericht, Waldzustandsbericht и продумайте возможности их передачи на русский язык с опорой на контекст,

атакже варианты передачи сложного адъективированного причастия grenzüberschreitend; словообразовательной антонимической пары Gutachten-Gegengutachten, сложного существительного, содержащего сравнение Friedhofsordnung.

3.Переведите реалии: Mauer f, Eiserner Vorhang, Schieβbefehl m, volkseigen, Nationale Volksarmee, Wehrmacht f и решите, следует ли дать в сносках пояснение реалий, учитывая, что в настоящий момент эти реалии являются историческими.

4.Пассаж Ich begegnete niemandem, weder Hexen noch einem einsamen Köhler. Nichts ereignete sich. Alles war schon geschehen. Keine Goethe-, keine Heine-Lektüre hatte mich auf diese Harzreise vorbereitet является литературной реминис-

ценцией, указывающей на «Путешествие по Гарцу» Г. Гейне, в котором даны описания нетронутой человеком изумительной природы Гарца, и иронично-шутливое напоминание о двух сценах из трагедии Гете «Фауст» (часть I) — Hexenküche и Walpurgisnacht, действие которых происходит на Гарце. Следует ли дать сноску?

5.Продумайте возможные варианты перевода следующих слов и словосочетаний: entwurzelte Buchen, …wurde Tempo hundert gefordert; союза und в предложении: Und die Regierung gab jährlich einen Waldschadensbericht; Kahle Berge machten den Blick frei nach drüben; …zu Zeiten des Schieβbefehls; …von wo aus uns eine schriftliche Einladung zum Einreisevisum verholfen hatte; Während ich Blatt nach Blatt zeichnete; …mit gleicher Zielsetzung; Gewalt im Doppelpack.

6.Переведите текст.

7.Сравните опубликованный перевод с оригиналом; выявите некоторые погрешности в передаче содержания и стилистики автора. Предложите откорректированный, сводный вариант перевода.

Günter Grass

MEIN JAHRHUNDERT. 1989

ALS WIR, VON BERLIN KOMMEND, zurück ins Lauenburgische fuhren, kam uns, weil aufs Dritte Programm abonniert, die Nachricht übers Autoradio verspätet zu Ohren, worauf ich, wie zigtausend andere, wahrscheinlich »Wahnsinn!«, vor Freude und Schreck »Das ist ja Wahnsinn!« gerufen und mich dann, wie Ute, die am Steuer saβ, in vorund rückläufigen Gedanken verloren habe. Und ein Bekannter, der auf der anderen Seite der Mauer seinen Wohnsitz und Arbeitsplatz hatte und im Archiv der Akademie der Künste, zuvor wie gegenwärtig, Nachlässe hütet, bekam die fromme Mär gleichfalls verzögert, sozusagen mit Zeitzünder geliefert.

Seinem Bericht zufolge kehrte er schwitzend vom Jogen aus dem Friedrichshain zurück. Nichts Ungewöhnliches, denn auch den Ostberlinern war diese Selbstkasteiung amerikanischen Ursprungs mittlerweile geläufi g. An der Kreuzung Käthe-Niederkirchner-Straβe/Bötzowstraβe traf er einen Bekannten, den gleichfalls Laufen ins Hecheln und Schwitzen gebracht hatte. Noch auf der Stelle tretend, verabredete man sich für den Abend auf ein Bier und saβ dann in dem geräumigen Wohnzimmer des Bekannten, dessen

306 Практикум по переводу научных и публицистических текстов

Arbeitsplatz in der, wie es hieβ, »materiellen Produktion« sicher war, weshalb es meinen Bekannten nicht erstaunte, in der Wohnung seines Bekannten einen frisch verlegten Parkettboden vorzufi nden; solch eine Anschaffung wäre ihm, der im Archiv nur Papier bewegte und allenfalls für Fuβnoten zuständig war, unerschwinglich gewesen.

Man trank ein Pilsner, noch eines. Später kam Nordhäuser Korn auf den Tisch. Man redete von früher, von den heranwachsenden Kindern und von ideologischen Barrieren bei Elternversammlungen. Mein Bekannter, der aus dem Erzgebirge stammt, wo ich im Vorjahr auf Kammlagen totes Holz gezeichnet hatte, wollte, wie er seinem Bekannten sagte, im kommenden Winter mit seiner Frau dort zum Skilaufen hin, hatte aber Probleme mit seinem Wartburg, dessen Vorderwie Hinterreifen so rantergefahren waren, dass sie kaum noch Profil zeigten. Jetzt hoffte er, über seinen Bekannten an neue Winterreifen zu kommen: wer sich im real existierenden Sozialismus privat Parkett legen lassen kann, der weiβ auch, wie man an die Spezialreifen mit der Markierung »M + S«, was heiβen sollte »Matsch und Schnee«, herankommt.

Während wir uns, nun schon mit froher Botschaft im Herzen, Behlendorf näherten, lief im sogenannten «Berliner Zimmer» des Bekannten meines Bekannten mit fast auf Null gedrehtem Ton das Fernsehen. Und während noch die beiden bei Korn und Bier über das Reifenproblem plauderten und der Parkettbesitzer meinte, dass an neue Reifen im Prinzip nur mit dem »richtigen Geld« ranzukommen sei, sich aber anbot, Vergaserdüsen für den Wartburg zu besorgen, sonst jedoch keine weitere Hoffnung zu machen verstand, fiel meinem Bekannten mit kurzem Blick in Richtung tonlose Mattscheibe auf, dass dort offenbar ein Film lief, nach dessen Handlung junge Leute auf die Mauer kletterten, rittlings auf derem oberen Wulst saβen und die Grenzpolizei diesem Vergnügen tatenlos zuschaute. Auf solche Missachtung des Schutzwalls aufmerksam gemacht, sagte der Bekannte meines Bekannten: »Typisch Westen!« Dann kommentierten beide die laufende Geschmacklosigkeit — »Bestimmt ein Kalter-Kriegs-Film« — und waren bald wieder bei den leidigen Sommerreifen und fehlenden Winterreifen. Vom Archiv und den dort lagernden Nachlässen mehr oder weniger bedeutender Schriftsteller war nicht die Rede.

Während wir bereits im Bewusstsein der kommenden, der mauerlosen Zeit lebten und — kaum zu Hause angekommen — die Glotze in Gang setzten, dauerte es andererseits der Mauer noch ein Weilchen, bis endlich der Bekannte meines Bekannten die paar Schritte übers frischverlegte Parkett machte und den

Ton des Fernsehers voll aufdrehte. Ab dann kein Wort mehr über Winterreifen. Dieses Problem mochte die neue Zeitrechnung, das »richtige Geld« lösen. Nur noch den restlichen Korn gekippt, dann weg und hin zur Invalidenstraβe, wo sich bereits die Autos — mehr Trabant als Wartburg — stauten, denn alle wollten zum Grenzübergang hin, der wunderbar offenstand. Und wer genau hinhörte, dem kam zu Ohren, dass jeder, fast jeder, der zu Fuβ oder im Trabi in den Westen wollte, »Wahnsinn!« rief oder fl üsterte, wie ich kurz vor Behlendorf »Wahnsinn!« gerufen, mich dann aber auf Gedankenfl ucht begeben hatte.

Ich vergaβ, meinen Bekannten zu fragen, wie und wann und gegen welches Geld er endlich doch noch an Winterreifen gekommen sei. Auch hätte ich gerne gewusst, ob er den Jahreswechsel von neunundachtzig auf neunzig mit seiner Frau, die während DDR-Zeiten eine erfolgreiche Eisschnelläuferin gewesen ist, im Erzgebirge gefeiert hat. Denn irgendwie ging das Leben ja weiter.

Гюнтер Грасс

Мое столетие. 1989

Когда мы, возвращаясь из Берлина в Лауэнбург, включили третью программу, потому что мы ее абонируем, новость по авторадио, хотя

ис опозданием, достигла наших ушей, и тут я, как, вероятно, десятки тысяч остальных людей, от радости и испуга завопил «С ума сойти!», после чего утонул в мыслях о будущем и о прошлом, как и Уте, которая вела машину. А один наш знакомый, имеющий проживание и место работы по другую сторону Стены, где он, как прежде, так и теперь охраняет в архиве Академии искусств всевозможные творческие наследия, тоже получил эту благую весть с опозданием, все равно как бомбу с часовым механизмом.

Согласно его рассказу, он, обливаясь потом, вернулся из Фридрихсхайна, с йоггинга. Удивительного в этом ничего нет, ибо восточные берлинцы в последнее время тоже увлеклись этим видом самоистязания американской выпечки. На перекрестке Кете-Нидеркирхнер

иБётцовштрассе он повстречал одного знакомого, который точно так же пыхтел и потел после пробежки. Все еще переступая с ноги на ногу, оба уговорились встретиться вечером за кружкой пива и немного спустя уже сидели в просторной гостиной того знакомого, чья трудовая деятельность протекала, как он выразился, в сфере «производства

308 Практикум по переводу научных и публицистических текстов

материальных ценностей», почему нашего знакомого и не удивило, когда он обнаружил в квартире у своего знакомого свеженастеленный паркет, ибо ему, который, сидя в своем архиве, только и знал, что перекладывать бумажки с места на место и по сути отвечал лишь за примечания, такие расходы были явно не по карману.

Выпили одно пильзенское, потом другое, потом перешли к «Нордхойзерской горькой». Говорили о прежних временах, о подрастающих детях и об идеологических барьерах на родительских собраниях. Мой знакомый — он родом из Рудных гор, где я в прошлом году рисовал мертвый лес на горных хребтах, — собирался — о чем и сказал своему знакомому — будущей зимой взять жену и поехать туда кататься на лыжах, но у него не все в порядке с «вартбургом», резина совсем лысая, хоть на передних, хоть на задних колесах, то есть протекторов почти не осталось.Теперь же он надеется при содействии своего знакомого разжиться новыми зимними покрышками. У того, кто при реально существующем социализме может за свой счет настелить новый паркет, наверняка есть и доступ к специальным покрышкам с надписью «Г + С», что означает «Грязь плюс снег».

В то время как мы, осененные благой вестью, приближались к Белендорфу, в так называемой «берлинской комнате» знакомого нашего знакомого работал телевизор с почти вырубленным звуком. И покуда оба за пивом и водкой обсуждали проблему замены покрышек, причем владелец нового паркета высказал мысль, что для новых покрышек нужны «настоящие деньги», вызвался, однако, раздобыть для «вартбурга» две новых выхлопных трубы, хотя в остальном ничего не обещал, мой знакомый бросил беглый взгляд на беззвучный экран, где явно шел какой-то фильм и где по ходу действия этого фильма молодые люди карабкались на Стену, садились на нее верхом, а пограничная полиция праздно наблюдала за этими невинными развлечениями. На подобное неуважение к пограничному валу знакомый моего знакомого отреагировал следующей репликой: «Типичные западные штучки!» Потом оба взапуски принялись комментировать безвкусицу на экране. «Не иначе какой-то фильм про холодную войну!», потом снова возобновили прерванный разговор про скверные летние покрышки и недостающие зимние. Об архиве и хранящихся там наследиях более или менее значительных писателей речи вообще не было.

Когда мы уже жили в осознании надвигающегося бытия без Стены и, едва вернувшись домой, врубили телевизор, по другую сторону Стены про-

шло еще известное время, прежде чем знакомый моего знакомого наконецто совершил несколько шагов по свежевыложенному паркету и на полную мощность включил звук. И с этого мгновения не было произнесено более ни единого слова про зимние покрышки. Уж эту-то проблему должно было решить новое летоисчисление, «настоящие деньги». Допиты остатки водки и бегом, к Инвалиденштрассе, где уже образовалась изрядная пробка, множество машин, причем «трабантов» больше, чем «вартбургов», пробка, потому что все хотели к пограничному переходу, который чудесным образом был сегодня открыт. А кто вдобавок внимательно слушал, то мог услышать, что каждый, почти каждый, кто пешком или в «Трабанте» хотел попасть на Запад, громко или шепотом, повторял: «С ума сойти», точно так же, как немногим ранее воскликнул я перед Белендорфом, после чего, однако, снова отдался ходу своих мыслей.

Я только забыл потом спросить у своего знакомого, как, когда и за какие деньги он обзавелся, наконец, новыми покрышками. Еще я был бы рад узнать от него, встретил ли он вместе со своей женой, которая в ГДР-овские времена была довольно известной фигуристкой, Новый, девяностый год в Рудных горах. Потому что так ли, иначе ли, но жизнь продолжалась.

Задания к тексту:

1.Прочитайте текст; определите его главную тему, этапы/способ ее развития.

2.В процессе предпереводческого анализа текста определите: композиционно-речевые формы и характерные для них языковые средства выражения; виды речи; стилистическую окраску речи автора и его персонажей (нейтральностилистическая, просторечная, другие); наличие стилистических фигур.

3.В тексте вы встретите две реалии: die Mauer — стена

иBerliner Zimmer — Берлинская комната. Решите, нужно ли пояснить эти реалии в сносках.

4.Передайте в соответствии с таблицей звукобуквенных соответствий и учитывая традицию, топонимы:

Lauenburgische, Friedrichshain, Käthe-Niederkirchner-Straβe, Bötzowstraβe, Erzgebirge, Behlendorf, Invalidenstraβe; назва-

310 Практикум по переводу научных и публицистических текстов

ния автомобилей: Wartburg, Trabant; названия напитков:

Pilsner, Nordhäuser Korn.

5.Переведите устойчивые и контекстуальные словосочетания: aufs Dritte Programm abonniert sein; die Nachricht kam zu Ohren übers Radio; wie zigtausend andere; saβ in vorund rückläufigen Gedanken verloren; Wohnsitz haben; zuvor wie gegenwärtig; die fromme Mär; mit Zeitzünder; bekam… geliefert; … diese Selbstkasteiung war geläufig; den gleichfalls Laufen ins Hecheln und Schwitzen gebracht hatte; verabredete man sich für den Abend auf ein Bier; … dessen Arbeitsplatz in der »materiellen Produktion« sicher war; ihm, der im Archiv nur Papier bewegte; über seinen Bekannten an neue Winterreifen kommen; mit froher Botschaft im Herzen; mit fast auf Null gedrehtem Ton des Fernsehers; mit kurzem Blick in Richtung tonlose Mattscheibe; dann kommentierten beide die laufende Geschmacklosigkeit — »Bestimmt ein Kalter-Kriegs-Film«; im Bewusstsein der kommenden, der mauerlosen Zeit; die Glotze in Gang setzen; den Ton des Fernsehers voll aufdrehen; ab dann kein Wort mehr; mehr Trabant als Wartburg; gegen welches Geld; den Jahreswechsel feiern; Jahreswechsel von neunundachtzig auf neunzig; eine erfolgreiche Eisschnelläuferin. Проанализируйте, какие переводческие стратегии/приемы вы использовали, чтобы преодолеть лексико-грамматические расхождения в сочетаемости, управлении и т. п.

6.В тексте встретились: а) три прилагательных с суффиксом -los — mauerlos (авторское образование), tonlos, tatenlos; обратите внимание на различные возможности их перевода, несмотря на идентичность словообразовательной структуры; б) глагол kommen в спрягаемой форме, форме инфинитива и причастия первого: von Berlin kommend, zurück in Lauenburgische fuhren; kam uns die Nachricht zu Ohren; im kommenden Winter; an neue Winterreifen kommen; kommende Zeit. Обратите внимание на различные возможности передачи глагола kommen в различных контекстах.

7.Продумайте способы передачи местоимения man в абзацах 2, 3. Возможно ли использование только соответствующей глагольной формы без местоимения?