Пепел слов. Tом 2
.pdfВсё глуше белый свет, всё призрачней и реже, но мы с тобой всё те же при вспышках сигарет.
4.
…И этот лес, и этот дом – досчатое крылечко –
ильда цветной металлолом,
иподо льдом, и подо льдом округлый пруд и речка.
И всё вдали белым-бело, чтоб мы с тобой видали, как дымом теплится село, как ясным лесом занесло подтаявшие дали.
Здесь наше прошлое – пустяк: нам прошлого не надо – пусть гаснет снега белый стяг, и сада проволочный костяк стоит на месте сада.
Пусть воет ветра серый волк, рыдает горемыка… Наш белый снег вдали умолк:
он в расстояньях знает толк и к времени бескрайнему привык он.
***
Далеко от руин городских, далеко от глубоких подвалов населенья сравнительно мало, и простор для осенней тоски.
А поверх ее маленьких сёл выпал снег откровенный, как совесть, как любовь со своею красою, как признанье во всем.
91 |
п р и л о ж е н и е |
***
Не пойму я, чье сердце стучит (по ночам, по ночам
на декабрьских окнах растет расписная парча, темный уличный свет шевельнул одеяло), чье же сердце средь нас учащенно сейчас
застучало, как шаги ледяные на улице часто стучат?
…И в тепле непроглядном ты, спящая, мне не
видна,
но лицо твое темное здесь на плече моем
дышит – я привык его помнить среди одинокого дня:
его белый мороз возле губ моих смутно колышет…
***
Ах, январь, вот спасибо! – наконец-то опять на морозе красивом
можно с милой гулять!
И замерзнув, согреться и увидеть в окно:
за зарею окрестной скоро станет темно –
на синевших обочинах не остыли снега; ослепленные ночи средь деревьев неточных
заплутались, смутились слегка…
***
Ты, наверное, проснулась, раз трамвая первый гром озаряет сумрак улиц нежно-розовым нутром.
92
Ималиновое солнце появилось из-за крыш, раз в халате полусонном
уокошка ты стоишь.
Ине знаешь, и не знаешь, что вот в этот миг во мне ты, возникнув, застываешь словно стужа на стекле.
Эта ясность не стемнеет,
не смутит ее пурга – столько прошлого синеет, золотится сквозь снега.
Эта розовая ясность станет явственнее лишь…
Иуже совсем напрасно одеваться ты спешишь.
Инапрасно, и напрасно дворничихи – пых да пых – соскребают отсвет красный
стротуаров голубых.
Все сияющие зимы, сколько было таковых, на листке неугасимом сохраняет этот стих.
Нам они теперь виднее, даже если без помех исчезает и темнеет в черных тучах белый снег.
***
До чего в Москве-реке пыльная вода была! Даль в тумане-мареве до чего тепла была, а потом Москва-река
где-то ночью плавала
93 |
п р и л о ж е н и е |
и огни-фонарики на память берегла.
От зимы ли требовать этого подарка нам – подо льдом бестрепетным отраженья парка нам: всех ночей свечения, все дневные тени унесло течением за зиму поди…
***
Те две недели улетели:
то был лишь легкий снежный взмах да льда цветные карамели на зацелованных губах.
Мы жили в этой табакерке бок о бок с прошлым февралем,
и дни, едва зардевшись, меркли в изображении моем.
И ночи вкрадывались в будни, и я припоминаю лишь, как ты, свернувшись поуютней,
среди минувшего лежишь…
***
И вот расставаться пора настает: устало причесаны карие пряди, за окнами снег привалился к ограде,
сейчас мы войдем в его белый полет.
Прекрасны мгновения этих пустот, когда не осталось ни слова, ни вздоха – лишь снега на вороте таяла кроха, упавшая с серых высот.
Простимся. На улице пасмурно, пусто. Померкшая даль вдохновенно свежа.
94
До тьмы непроглядной исчерпано чувство, как будто ушедшая в слово душа.
***
Есть пропасть страшная в значениях словесных: небытию подобна неизвестность;
ихоть легко преодолима местность, разлука краткая вот тем-то и трудна, что где-то там неведомо-одна
иты пройдешь с разлукою совместно, другому времени отчетливо видна.
***
Достаточно обычных наших фраз – мы обо всём повторим их не раз, и если я прибавлю к ним хоть слово, то лишь от расстояния немого, когда не слышно губ, не видно глаз.
***
…Но ты ведь понимала, понимала, что счастьем этот мир непоправим, что мне всего себя непоправимо мало
идля моей безвыходной любви,
идля стихов бесстрашного накала…
***
От нее я бы снес издевку
ипрезренье явное снес бы –
итоска моя стала б легкой
итекли бы по мне слезы.
Стал бы падалью, стал бы прахом, чтоб в ее правоту поверить – и любил бы ее без страха перемены или потери.
95 |
п р и л о ж е н и е |
А она б горевать перестала, успокоилась, всё позабыла… Так легко нам обоим стало бы …как всегда нам с тобою было!
21. 10.1969
***
Но мрак ночной не одинок: в нем бьется жилкой каждой
горчайший синий огонек на спичке потухавшей.
Иесли ты совсем одна: без сна и без возврата, то льдина вечная окна блестит зеленовато.
Ислышно – звуки. Коль назвать их поименно каждый, то будет: город, дом, кровать и ветр многоэтажный.
Иесли ты совсем одна:
без сна, без исцеленья – ты вместе с городом видна лесам без населенья:
ведь вместе со своей тоской за расстояний прахом – ты тоже отсвет городской для будущего мрака.
***
Не надо ни вчера, ни завтра: вы в точку смотритесь одну, а время чувствует внезапно своей протяжности длину – так люди чувствуют вину или обиду, или горе…
96
Забвение приходит вскоре, но вы по-прежнему в плену.
***
Возлюбившие созданья, о, как жалок ваш удел – рвёт вас скудное сознанье на обрубки злобных тел.
Ваша боль желает боли!
ваша мука хочет мук! И безвыходной любови
замкнут ненавистью круг.
Но своих кровей припадки превозносит до небес человек, рожденный в схватке двух враждующих телес.
…В мире, где преступны страсти и владыки, и раба, будь любовь моя, – согласье и с самим собой борьба.
***
Людская верность, ты одна! ты лишь самой себе верна без напряженья и усилья. Пока душа людская холодна, всё не согреется она
в смятении измен неугасимых… не в тягость ей невинность и вина.
***
Мы прихлынем друг к другу, как к берегу море прихлынет,
и как берег волну на далекие руки поднимет, как волненье прихлынет к спокойствию
замкнутых душ,
97 |
п р и л о ж е н и е |
выходя за пределы времен, очертаний и линий, мы наполним собой пустовавшую где-то доныне окружающей жизни единую теплую глушь.
***
Вот в чем отчаянье слепых любовных ласк: сейчас, сейчас спасу тебя из плена!
нет, это ты спасешь меня сейчас – вернешь меня из нашей тьмы мгновенной…
Ибольшей радости не надо мне от нас.
Иэта радость неприкосновенна.
***
Нет, не боль, не восторг, а ожившая мудрость людская,
когда дышат уста, когда руки ослепли, лаская. Оттого-то и время несется с такой быстротой, что как будто застыло и стало погодой простой. Всё вошло в наши души, когда мы остались
одни… Боль, тоска и восторг вдруг спокойному счастью сродни.
…Всё погибло, исчезло, и нет правоты и опоры: поклонились забвению, сняв головные уборы, поклонились надеждам (надеждам слепцы не
нужны), а надежны прозренья, когда они просто нежны. И познавшие нежность живут, умирают не зря, по жемчужинам брызг собирая цветные моря…
***
Что ж равнодушия безбрежней под небом отрешенно голубым? – но ты тогда воистину любил, когда тебя охватывала нежность, как темное давление глубин.
98
Когда в тебе остался весь простор, когда в тебе простору стало тесно, и надрывает грудь весь свод небесный, к которому ты руки не простёр.
***
Осенней листвы горение – лишь привкус огня и дыма. Не жизнь, а стихотворение,
где зорь иллюзорных тление, и дальних лесов щетина – тончайшая паутина…
О неощутимом времени скажу я неощутимо.
***
Прощайте все оттенки и цвета – листва зиме опустошает место, и там, где опустела красота,
как иней, проступает неизвестность.
Таков мой миг, и я теперь таков: в осенних содрогаюсь очертаньях, всё суше, суше треск моих шагов,
и всё теплей и явственней дыханье.
***
Сомненья нас оставили вдвоем…
И если мне внезапно мысль приходит,
яговорю ей: не спеши на холод – останься в этом счастии моем!
Нашел бы я тебе кратчайший звук, и новый лист на веточке точёной, но погоди, погрейся здесь, еще нам не до разлук с тобой, не до разлук…
99 |
п р и л о ж е н и е |
***
Не мы с тобою в этом мире жили. Не мы с тобой причиною всему.
Нам не вместить в себя всей этой шири в морозном затерявшейся дыму.
Но мы с тобой не случай, не причуда: как встретились во времени века –
во мгле людской, в земле, в воде – повсюду – так мы с тобой сошлись издалека.
И как с небес упавший в воду камень уйдет на дно и не вернется вновь, так канет наша тяжкая любовь и разойдется дальними кругами.
***
Когда заснешь – забвение ясней: запнется, засыпая, бормотанье, и станет жизнь в существованье тайном
лишь непонятно вздрагивать во сне.
…Когда порвутся временные звенья – объятий наших тонкая среда, о, дай мне, Бог, существовать тогда
в ее беспамятстве, в ее забвенье!
***
Бьет прибой, на боль похожий, будто с моря сдирают кожу… Ты лежишь на песке, и я вижу, как проклятое время мчит. Море вышло и волосы чешет, чайки черные в солнце пляшут…
Мы с тобой – как разлука наша – стали ближе, чем тени в ночи.
100