Пепел слов. Tом 2
.pdf***
Доверься вымыслу и звуку и будешь жить, жалеть, желать иль вдохновенную разлуку себе придумаешь опять.
Устав от вымышленных жестов, до изваяния зайдясь, чего-то ждешь, и светят честно глаза, сияя и двоясь.
***
Пора вставать. Закроют магазин – сегодня воскресенье, воскресенье одной из наших моросящих зим,
имагазины до семи – не семь ли пробило на колодезных часах чужой квартиры, затаившей страх, квартиры, где враждуют семьи, кричат детишки и старухи мрут
ипокидают кров за трупом труп… Лови белье и – живо за портвейном.
***
Да, потолок. Да, это потолок глубокой комнаты из векового камня, средь бела дня закрытой на замок. Набравши в грудь неровного дыханья, не утирая разветвленных ног, она уже мне повествует что-то – я слушаю за нотой ноту, как человек, который одинок.
***
Кто он этот, кто нагие твои плечи целовал? – своровал он панагию,
171 |
п р и л о ж е н и е |
крест нательный своровал – безобразной головою, головою во хмелю бедра темные целует,
слышит темное «люблю».
ЛЕТО
Потемки лысоватые над городом, и в нем
не мы ль на дне кровати с подругою вдвоем усеянные семенем спим в простыни сырой,
иснится мне спасение,
аей – ей просто рай.
***
Не дура я, чтоб думать над горечью и злом – пусть он владеет дымным похмелья полусном.
И после ласк исконных, когда засну я с ним, мне снится чашка кофе и сигаретный дым.
***
Изгнать, изгнать из снов ее обратно в явь, где времени износ
не обратится вспять – ведь, Боже, как горда, что хороша она, особенно когда слегка беременна…
172
***
Когда болтают женщины про Дзен, свисая с шей, весомые кулоны качаются, и ноги оголенно качаются, в такт времени… Совсем не слушаю их речи: помолчим и поглядим с неявною улыбкой,
как глаз телесных золотые рыбки печально бьются в сеточках морщин.
***
Когда ребенком ты была – посыпанная тальком ты плакала, ты плакала, ты плакала и только.
Теперь смеется и молчит
итолько спьяну плачет
ив двадцать пять забытых лет себя младенец прячет.
У женственности свой секрет – всегда носить под сердцем среди осиротелых лет себя – совсем младенца.
И в этой тайнописи глаз проглянет моментально, как просторечье детских слез, совсем простая тайна.
***
Миг всегда чуть-чуть излишен – иль не знаю, как сказать:
так влюбленные, забывшись, но опомнившись опять, удивляются нечаянно, почему среди любви ожиданье разлучения сладко бьется в их крови.
173 |
п р и л о ж е н и е |
***
«Одни глядятся в ласковые взоры».
Анна Ахматова
В тебя нельзя глядеться – тебе самой-то тесно, и, верно, потому
гляжу, как бы из детства зрачков твоих во тьму, когда уединенно припоминаю тот
собой завороженный твой полуоборот.
***
Она, ты знаешь, простодушна, хотя при чем тут простота? – граничит с миром черной тушью ее видений нагота.
Глазами, где покой и леность, она глядит тебя с другой – ее не занимает ревность,
НЕ ЗАНИМАЕТ, дорогой…
Да, в этом есть пренебреженье, зато какую власть движеньям оно дарует – твой возврат она приемлет БЕЗРАЗДЕЛЬНО
и безмятежно… Так-то, брат.
***
В дни удач ли, злополучья плачь беспечно – так-то лучше: бурю выдумал бы челн, возле волн лежавший боком непотребно, одиноко… Плачь, милая, ни о чем.
174
***
Хотел бы тебе в будущем помочь, да, в благодарность за хмельную ночь, за пару слов, за полутрепет ласки,
за всё, в чем ты столь женственно невластна. Хотел бы я хоть как-то дотянуть до той поры, когда застынет ртуть твоей души ребячьей, чтобы мог я
с твоей щеки состарившейся, мокрой от вызванных недоуменьем слез,
стереть, как тушь, размазанную слезно, безжалостный к тебе и безобразный, впервые шевельнувшийся вопрос, столь исказивший лик прекрасный, и в миг познанья горя и потерь припасть к тебе губами, как теперь.
НАДПИСЬ
Мой металл – он без пробы и марки, но, как золото – светел и зол – нет, никто дороже подарка не дарил тебе… не бросал.
***
Говорил мне демон хладный: «Соглашайся неоглядно на любовь и милый блуд, ибо сказано в Писанье: женщина дает познанье…» Лгал, прикидывался плут.
***
И над твоей могилою без камня за этой самодельною оградой (четыре ели для нее сыскали
в лесу – ты знаешь этот лес – мы с братом), и над твоей могилой безответной
175 |
п р и л о ж е н и е |
япью «портвеш» и говорю мятежно: ты стать хотел… да ты и был художник…
ядопишу задушенный портрет.
***
На Голгофе поголовья толп нагорных нет как нет. Тычется пустая лодка в озеро Генисарет.
И в пустыне, где Учитель злой соблазн превозмогал – вифлеемские мечети – полумесяца рога.
***
Гамлет – нет – рыдать не станет – плотский слепок с плоской тени. И покуда Гамлет стонет, кудри стиснув до седин, Дания, подай рыданья матери его недавней и невесте бедной – дай нам
слез из стиснутых глубин, Дания, родная тайна…
176
ИЗ ЕВРЕЙСКИХ ПОЭТОВ ИСПАНИИ
ИЗ МОИСЕЯ ИБН ЭЗРА (1055–1140)
Все, в ком есть сердца боль и горечи слеза, На ропот скорбный душ не тратьте бездны.
Всад песен мой войдите, и бальзам Найдете от скорбей, сердца отверзнув.
Всравненье с песнями горчит и самый мёд, Пред ароматом их безвкусны мирра волны.
Глухой в них слышит и немой речет, Прозрел слепец, хромой бежит проворно. Их радостью возвысьте голоса, Все, в ком есть сердца боль и горечи слеза.
ИЗ САМУИЛА ХА-НАГИД (993–1056)
Сперва война – как молодая дева,
Ис ней тогда заигрывает всяк, Но, смотришь, постарела, оскудела
Ивстречному внушает скорбь и страх.
ИЗ ИЕГУДЫ АЛЬ-ХАВИЗИ (XII в.)
Звук лютни на груди у девы – как, О, как он милосердно тешит душу – Вот так дитя заплачет на руках,
А мать ему поет, на слезы улыбнувшись.
ИЗ СОЛОМОНА ИБН ГАБИРОЛ (1012–1052)
ПИСЬМЕНА ЗИМЫ
Пиши, зима, чернилами-дождями, Пером зарниц и дланью облаков Послание садам – лиловым, красным. Кто из людей подобное создаст? Возревновавши к небу, твердь украсит Свои наряды звездами цветов.
177 |
п р и л о ж е н и е |
ЯБЛОКО ДЛЯ ИСААКА
Мой господин, коснись его рукой. Почувствуй запах. Обрети покой. Оно красно, как девы молодые, когда мы их касаемся впервые. Без матери, без братьев – сирота. От дома не осталось ни листа.
Но сколько ревности скрывалось за листами – Как все завидовали, громко восклицали: Счастлив, как ты, да будет Исаак –
Лобзаньем станешь на его устах.
ИЗ ИЕГУДЫ ХАЛЕВИ (1075–1145)
О, госпожа, твои чары постигли меня – Бесчеловечен полон твой и тесно в темнице. С дня расставанья, о, да – с того самого дня Тщетно пытались иные с тобою сравниться. Розовым яблоком я бы себя утешал – Запах его – это губ и волос твоих мирра, Грудью твоею круглится, и цвет его ал,
Как на щеках твоих отсвет, который любил я.
***
Исцели меня, Боже, и я исцелюсь.
Не своди меня в гневе с родимой земли. Мое снадобье не утолит моих уст, Ибо воля Твоя, но хоть им исцели.
Нет, не я – только Ты, – тот, кто прав выбирать, Ибо знаешь, кто благ, ибо знаешь, кто хил.
Иль на рабство свое полагается раб – Нет, взыскует Твоих лишь целительных сил.
ИЗ СОЛОМОНА ИБН ГАБИРОЛ
Прости мне, Бог, забудь мои грехи, Хоть глубины, числа их не измерить. Ради меня свою воспомни доброту, Мой грех подобен мне, подобен праху.
178
И даже если я приговорен, Ты отмени свой приговор, чего там! Недуг мой искуплением сочти
И боль мою – за отступное смерти.
179 |
п р и л о ж е н и е |
РЕЧИТАТИВ
***
Затем моря так круто вздымают чаек крик, что острова, как спруты, опутывают их.
И в упоенье плена идет о них молва –
де родились из пены такие острова.
***
А есть еще остров, где столь одиноко живет этот русский Владимир Набоков.
Античность никчемна! – и вволю он злится, судьбой обречен быть врагом фатализма.
***
Красоты земной неволя столь вольна. Пучины моря ослепительная гладь – как желание приврать. Красоты земной свобода столь тесна. И небосвода свежий, молодой отлив, как страданье, сиротлив.
***
Лишь ночь без крова это – ночь. Ночь – это ночь без сна.
И тучная: ее не в мочь постичь. А звезд блесна или Селены полный лик – всё это – отблеск дня.
180