Педагогика игры

61

жизненной стратегии личности интегрирует эти различные социальные круги и социальные роли.

Исполнение человеком различных социальных , ролейпринадлежность его

одновременно к различным социальным кругам определяет, по мнению В.В. Зеньковского

(68, С. 312), следующую возможность – освобождает человека от принуждения и давления каждого из социальных кругов. То есть, чем продуктивнее социальное творчество, чем больше принадлежность человека одновременно к различным социальным кругам(семье,

профессиональному кругу, различным обществам, творческим организациям, клубам и т. д.),

тем более он независим от каждого из, темних более человек обладает свободой в отношении к ним.

В этом случае можно утверждать, что ориентированность практики воспитания на

становление игровых сообществ сверстников не только способствует развитию способности

социального творчества личности, но и одновременно служит условием свобод,

независимости личности, формирует и развивает индивидуальность. Вариативность игровых

сообществ сверстников в педагогической практике осуществляет «идеюобщения с возможностью»: свободного выбора ребенком различных форм деятельности, расширяет сферу социального ориентирования и социального творчества в плане самостоятельного выбора ребенка социальных связей.

3.Сущностные, постоянные величины игровой культуры в своем совершенном(полном и завершенном) состоянии находят выражение только в условиях игровых сообществ;

4.Игровое сообщество есть форма освоения и усвоения социальной традиции, культуры в целом.

Отсюда, проектирование становления игровых сообществ, моделирование

совместной игровой деятельности и есть педагогическая теория и практика игровой

культуры.

62

2. Социально-педагогическая деятельность в формировании

игровой культуры

2.1. Пространственно-временная структура игровой культуры

В социально-педагогической теории феномен игры часто представлен не адекватно:

то в виде собственно игр со статусом независимого явления, то в виде игрового элемента,

который растворен в неигровом(педагогическом, психологическом, культурологическом и т.д.) материале. И во всех случаях игра обуславливает соприкосновение личности то внешней средой, то с внутренней«средой» (т.е. с духовной и психической организацией личности).

Такая теоретическая многоплановость игры порождает в педагогической практике

различные представления о ее пространственно-временных границах. А именно точное знание пространственно-временных границ игры является основанием для эффективного

личности. В этом случае если педагогическую практику игры рассматривать как сфер

деятельности по моделированию игрового времени и игрового пространств, то

конструированию таких моделей должно предшествовать выявление основных, ведущих и,

что особенно важно– const (постоянных) закономерностей подлежащего моделированию процесса.

«Игровой мир» – ключевое понятие для истолкования всякой игры. Игровой мир

занимает в реальном пространстве нашей общественной и культурной жизниособое игровое пространство, а в реальном времени– особое игровое время. «Игровое время» и «игровое

пространство» являются важнейшими категориями игрового ,опыоткрывающими возможность постижения игрового знания (игровой культуры).

Игра не есть нечто материальное, поэтому она должна мыслиться как превосходящая

действительность, «ментальность или медиум» (Х.-Г. Гадамер). И только черезиграющих

игра достигает своего воплощения, то есть – зримого образа, когда ментальное или

медиальное состояние игровой культуры приобретает характерупорядоченного игрового движения – игровой деятельности человека, которая своими качественными и смысловыми характеристиками отделена от деятельности иного типа в реальности.

Преобразование в зримый образ, в ходе которого человеческая игра достигает своего

завершения, является «преобразованием в структуру», и только благодаря этому

преобразованию «игра достигает уровня идеальности, так что она может мыслиться как игра и пониматься как таковая» (37, С. 148).

упорядоченного игрового движения.

В пространственно-временной модели игрового движения, на наш взгляд, необходимо выделять такие понятия, как потенциальная и актуальная сферыигры, эвентуальный продукт игровой деятельности.

К потенциальной сфере игры мы относим качественные и смысловые характеристики

игровой деятельности человека, отделяющие и обособляющие игру от деятельности иного типа в реальности: добровольность и свободное участие, неопределенность, условность игрового движения, ролевое поведение, правила, способы игрового движения («язык» игровой

деятельности человека), непродуктивность и самоценность игрового движен.

Актуальную сферу игрового движения образуют такие понятия, как собственно поведение и взаимодействия «человека играющего», игровые переживания и «эмоциональное мышление»,

игровые взаимоотношения и этика игры. К эвентуальным продуктам игрового движения мы

относим игровую культуру человека и игровое сообщество.

Следовательно, архетип зримого образа игры связан с некими константами, которые преображают игровое движение и наделяют его игровой формой. Константами игрового времени и игрового пространства, на наш взгляд, являются условность, роль, правила,

самоценность. Именно в этих понятиях игрового движения находят свое воплощение все

потенциальные характеристики игровой деятельности человека, отделяющие и

обособляющие игру от деятельности иного типа в реальности.

Условность игры. Игра как действие, которое воплощается в игровом поведении

играющих, есть практика общения с воображаемым. Специфика игры, ее главное свойство – амбивалентность играющего, т.е. игра предполагает одновременно реализацию двух планов поведения: реального и условного.

Условный план игрового действия создает особый тип отношений между играющими

– отношений творчества: особое пространственно-образное видение, символический смысл

действий, совпадение единичного и всеобщего, перенос значений с одного предмета на

Раскрывая психологические тайны игрового мира в детстве, В.В. Зеньковский (68)

обратил внимание на связь явлений игры с работой воображения, настаивая при этом на том,

что сам «объект игры всегда создан работой воображения». Именно преображение реального

64

предмета в процессе игры увлекает и захватывает детскую душу. При этом для того, чтобы

сила детской фантазии, работа воображения могли иметь место, д статочно самой

ничтожной точки опоры в реальности: манящего желания, мечты. В этом случае ребенок с помощью фантазии дополняет и преображает реальность , такчто объект игры всегда представляет собой сочетание реального и условного. Способность преображать объект игры дает ребенку в высшей степени важное чувство власти над предметом, развиваетигры желание пробовать в игре и через игру свои силы, развивает вкус к свободной и творческой активности. Именно благодаря этому«игры оформляют перед душой ребенка новую и

манящую к себе перспективу творчества, создают новые стимулы к активности,

обуславливают приток энергии и благодаря этому являются очень существенным фактором

освобождением от ситуационной связанности, характерной для мира реальности. В игре все

может быть всем. Условность и «нереальность» (не для игрового пространства и играющих в

нем) есть возможность для того, чтобы раскрылся некий смысл, но не в качестве простого замещения одного другим, а в качестве нового содержания привычных фактов реальности

(целостный образ конечного). По определению Е. Финка – «В нереальности игры выявляется сверхреальность сущности» (198, С. 387). В условном игровом мире, условных ролях

«человека играющего» выявляются сущностные возможности человечности (пути идеалов – свободы, добра, любви, красоты, гармонии) и пути личностного предназначения человека

(сущностное и возможное в каждом).

Учитывая все сказанное, можно сделать следующиевыводы: в условной ситуации игрового времени и игрового пространства, связанной с работой воображения«человека играющего», получает свое выражениемечтательность, искание путей к осуществлению идеалов, социальное творчество; условность игрового времени и игрового пространства есть не что иное, как форма «эмоционального мышления», когда внутренний эмоциональный

опыт «человека играющего» находит свое выражение в создаваемых образах игры.

Утрата ощущения двуплановости в процессе игровой деятельности аналогич

прекращению игры. Особенно очевиден распад игры, когда кто-либо из участников не желает «войти» в условную ситуацию, оставаясь в реальном мире. Именно этот факт

проявления своей индивидуальности и возможностью социализации.

На примере ролевого поведения ребенка в игре С.ЛРубинштейн подчеркивает, что

«ребенок, играя ту или иную роль, не просто фиктивно переносится в чужую личность:

принимая на себя и входя в нее, он расширяет, обогащает, углубляет свою собственную личность. На этом отношении личности ребенка к его роли основывается значение игры для развития не только воображения, мышления, воли, но и самой личности ребенка в целом»

(163, С. ). Именно через отношение ребенка к игровой роли и реализуется возможность проявления своей индивидуальности, «что находит свое выражение в«личностной окраске»

исполняемой роли». Игра с ее возможностью условного вхождения в роль, недоступной для ребенка в реальной деятельности, дает ему возможность говорить с собой на разных языках,

по-разному кодируя свое собственное «Я».

Личностная интерпретация игровой роли является организационным началом такого

возможность экспериментировать, исследовать альтернативные варианты своего поведения.

Социализирующая возможность игровой роли формируется на основе социальных

норм и предписаний игрового опыта(игрового знания). Вследствие этого социализирующая возможность носит характер нормативной структуры.

Следуя мысли А.Н. Леонтьева о том, что игровая деятельность – это всегда «ситуация

развернутых в ней человеческих отношений», современная педагогическая наука обратила свое внимание на единство психологической природы общения(с присущей этому процессу системой норм) и игры. В этом смысле ролевое поведение личности рассматривается как канал формирования типов социального поведения(выработка и фиксирование социальных норм общения) и прогнозирование ситуаций общения(определение коммуникативных стратегий).

Таким образом, к категории наиболее постоянных величин в игровом времени и

игровом пространстве относится понятие«игровая роль», через которую «человек играющий» и обеспечивает динамику игры.

Однако само «вхождение» «человека играющего» в игровую роль, создание игрового образа не всегда является естественным и непринужденным. И здесь интересным, на наш взгляд, для педагогической практики игры представляется исследовательский опыт Л. .М

Ивлевой (75, С.66-70) – описание способов и приемов распределения игровых ролей,

существующих в фольклорно-игровой традиции. Приемы и способы выбора участников на

решения». Проблема выбора на ту или иную роль решается жеребьевкой тогда, когда до начала игры участники имеют одинаковые возможности оказаться в ее цикличес круговороте в любой (и даже в каждой) из ролей: впереди у каждого играющего – несколько

ролевых возможностей, реализуемых обычно на разных игровых витках. Однако игровое начало отмечается при этом особым образом– случайно принятым решением, что снимает все споры между притязающими на определенную роль. Данный прием, по мнению Л.М.

Ивлевой, обладает значительной социализирующей силой(в этическом, на наш взгляд,

смысле), требуя от играющего умения подчинить свои желания существующим в коллективе

нормам и правилам. В контексте фольклорно-игровой традиции таким прием

распределения игровых ролей выступает жанр считалок («игровых прелюдий»). 2. Способ свободного выбора реализуется в следующих приемах:

а) Выбор роли отдельными участниками игры по их желанию, то есть добровольный выбор,

непременно связанный с общим согласием остальных играющих и сопровождаемый устной договоренностью о том, кто какую роль будет играть. Этот прием можно охарактеризовать как конвенциональный.

б) Выбор на роль, когда инициатива выбора принадлежит не претенденту, а другим играющим. При этом выбор может прийтись как на любого участника игры, без какой-либо предварительной мотивировки или условия, так и на определенного участника соответствующей мотивировкой или условием, предопределяющим такой выбор игрока– внешнее соответствие участника той , роликоторая предлагается; исполнительская одаренность участника, то есть внутреннее соответствие роли; когда важность по условиям игры приобретают те или иные физические качества, то есть критерием выбора являются физические достоинства (превосходство в росте, силе и т.д.) участника.

3. «Принудительный» способ распределения ролей(своеобразная «актерская повинность»), когда отдельные игровые роли вменяются кому-либо из участников обязанность либо по половозрастным, по ритуальной полномочности, либо по прочим характеристикам, независимо от желания.

Вместе с тем, как замечает Л.М. Ивлева, наиболее распространенным способом распределения ролей в фольклорно-игровой традиции выступает комбинирование приемов в пределах даже одной игровой ситуации или сюжета, в зависимости от смыслового,

содержательного (например, сакральности) значения или просто формального начала игры.

67

Следует также отметить своеобразный«педагогический принцип» фольклорно-

игровой традиции – ориентированность на определенный уровень игровой культуры

участника и перспективу ее развития, когда любой играющий, в принципе, должен был считать себя подготовленным к тому, что когда-нибудь ему придется играть определенную роль. На наш взгляд, этот сложившийся принцип народной педагогики обеспечивал не только возможность свободного приема распределения игровых ролей, но и осуществлял

естественную преемственность игровой традиции и инициативность самих играющих.

Однако само существование приема(или знания о нем) еще не решает проблему

психологической перестройки «человека обыденного» в состояние «человека играющего», то

«вхождение» в основе своей обладает специфическим алгоритмом. Первая фаза алгоритма ролевого поведения представляет собой процесс своеобразного его освоения: приобретение

«эмоционального опыта». Он включает: а) освоение норм и правил действий конкретной игровой роли; б) освоение, иногда опробование всего ролевого репертуара. Вторая фаза алгоритма характеризуется процессом выработки личностной концепции действий «человека

играющего» («личностной окраски») в рамках ролевого репертуара. Третья фаза –

оформление личностной концепции в конкретную программу коммуникативно-игровых

действий.

Анализ интегративной природы ролевого поведения в, выявлениеигре его

специфического алгоритма дает возможность в условиях педагогической практики игровой

этапы моделирования различных игровых ситуаций с целью формирования и реализации игровой культуры «человека играющего».

При всем многообразии исполняемых«человеком играющим» ролей в условиях игрового времени и игрового пространства, все роли, на наш взгляд, имеют общее строение –

морфологию.

В педагогической практике игры морфология роли может быть представлена следующими понятиями, или величинами, которые, в свою очередь, служат необходимыми ориентирами в моделировании ролевого поведения«человека играющего» в условиях игрового времени и игрового пространства:

1. Ролевая стратегия «человека играющего» (назначение данной роли и смысл её выполнения);

68

2.Ролевые задачи «человека играющего» (конкретные функции, которые предписываются данной роли);

3.Ролевые действия «человека играющего» (действия-операции, их последовательность,

при помощи которых решаются игровые задачи);

4.Ролевые нормы «человека играющего» (этика роли в данном игровом времени и игровом пространстве, правила ролевого поведения, в том числе традиции, предписанные данной роли);

5.Ролевой диапазон «человека играющего» (сфера возможного и должного использования роли в данном игровом времени и игровом пространстве);

6. Ролевая защита «человека играющего» (гарантии, в том числе атрибутивные,

необходимые для исполнения данной роли).

Правила игры. «Правила игры» – это те положения, в которых отражается сущность игры, соотношение всех её компонентов. Правила игры есть негласные предписания,

устанавливающие логический порядок игры. Правила – образ игры, ее интрига, ее нравственный и эстетический кодекс» (212, С. 80).

С точки зрения игровой культуры правила игры являются квинтэссенцией игрового опыта, они определяют условия организации поведения«человека играющего» в игровом времени и игровом пространстве:

vпоследовательность выполнения игровых действий;

vспособы выполнения игровых действий («язык» игрового общения);

vосновные события игрового времени и игрового пространства (сюжет игры);

vнормы и предписанияв игровом поведении«человека играющего» (культурный опыт,

этические нормы, социальное знание);

vхарактер творчески-импровизационных отношений(предполагаемая свобода при исполнении игровой роли, возможная открытость игрового диалога для случайностей,

неожиданностей, создающих волнующую непредсказуемость развития самого хода игры,

игровое напряжение).

Качество самоценности – определяющее для сущности игры, выводящее ее за границы утилитарно-практического эффекта. Мотивы «человека играющего» заключаются не в ожидании утилитарного эффекта или вещного результата, которые обычно дает деятельность в практическом неигровом плане, а в многообразных переживаниях, значимых для него. «Эти переживания, - подчеркивает Н.Н.Богомолова (25),- могут быть связаны с пробой собственных сил, самоутверждением, с удовольствием, получаемыми от отдельных игровых действий или от самого процесса общения с другими людьми в ходе игры».

69

Вместе с тем необходимо отметить изменения вкачестве отношений между людьми в современном обществе ,исоответственно, в качестве переживаемых ими чувств. Здесь

возможно определить следующие крайние тенденции в эмоциональной сфере жи

современного общества: способность современной общественности сохранять«душевное равновесие», подавление чувств (душевной жизни вообще), и, наоборот, эмоциональная экзальтация. Указанные тенденции являются, в первую очередь, результатом ценностного конфликта в культуре современного общества: с одной стороны, свойственные человеческой природе потребности в любви, гармонии, дружеских отношениях, с другой стороны,

обращенность в сторону«разумных», рациональных ценностей, реально существующая жесткая конкуренция и культ силы. Соответственно современные общественные ценности и

нормы сопряжены с запретом на отдельные эмоции в частности и на эмоции вообще, но при этом парадоксальным образом эти же нормы и ценности сопряжены со стимулированием

ограниченности сознания современного человека, но не в смысле интеллектуальной ограниченности, а в смысле осознания современным человеком реальной границы между возможным, действительным, точнее приносящим практическую пользу в данный момент

«деянием», и невозможным, нереальным, не приносящим практическую значимость действием. Отсюда широта и размах, которые получила в своем развитии псевдоигра,

имеющая своей движущей силой утилитарно-практические стимулы.

В этой связи мы отмечаем, что в стратегии игрового поведения при тенденции«на обладание» отсутствует качество самоценности. Это ничуть не означает, что человек не испытывает тех или иных переживаний(например, удовольствие или удовлетворение от полученного приза, «волнение» от рискованного хода и т.д.) в акте игрового взаимодействия,

но в данном случае«радость становится не более чем вещью и не обогащает наши переживаний». Здесь необходимо подчеркнуть, что игровые формы более или менее сознательно используются для«утаивания» возможных намерений, имеющих утилитарно-

70

практический смысл, а игровые переживания «возбуждают, но не вызывают радости» (205,

С. 30) от пробы собственных сил, от самого процесса общения с другими людьми.

Следовательно, мы определяем игровую активность участников, направляемую тенденцией «обладать», как не сопутствующую творческому самовыражению личности:

несмотря на испытанное возбуждение, в этом случае игровое переживание не способствует росту внутренних духовных сил человека.

С тенденцией «отдавать» в стратегии поведения «человека играющего» мы связываем творчески-преобразующий личностный смысл участника игрового сообщества. Мотивы поведения «человека играющего» в этом случае полностью лежат в области переживания,

особой настроенности, удовольствия от смешения реальности и нереальности, свободного

самоосуществления в творчески-деятельном поведении. Творчество здесь характеризуется

через построение условного плана как формы борьбы с реальностью, не имитация

реальности. Единственная реальность творчества – это реальность мечты, фантазии, формой которых становится игра.

Игровое пространство в этом случае выступает как пространствопереживать рост

настроения, заражающего собой не только играющих, но и наблюдающих игру, является существенным признаком игры, отмечает в своем исследовании П.А. Рудик (165, С. 15)

эмоционального мышления человека в игровом движении создает своеобразную и другим способом недостижимую внутреннюю свободу, которую можно понимать как

непосредственность в восприятии и самовыражении. Для «человека играющего» все

возможно в сфере игры, его поведение самозабвенно, полностью подчинено игровым

переживаниям; при этом «человек играющий» самодостаточен, не думает об эффективности собственных действий и возможном использовании результатов деятельности.

области добра и зла, вполне определенное этическое содержание. Во всяком случае напряжение игры подвергает проверке играющего: его физическую силу, выдержку и