Очерки по общей теории государства. Основные предпосылки и гипотезы государственной науки. Учебное пособие
.pdf
Предмет и метод науки о государстве |
9 |
ства, построить, другими словами, ту часть учения о государстве, которая в настоящее время является фактической и идейной осно$ вой государственного бытия: и все это потому, что, несмотря на все постоянные и бесчисленные, разнообразные формы, постоянно вос$ принимаемые государственным организмом под влиянием поли$ тических изменений, существует, в качестве постоянной основы го$ сударства, некоторое невыводимое начало, составляющее его жиз$ ненный нерв и в то же время силу, при помощи которой государство во временном процессе своего бытия сохраняет свою целостность и противодействует враждебным политическим влияниям»1. С этой точки зрения юридическая теория государства и имеет целью сво$ ей постигнуть этот жизненный принцип государства, «без которого нет науки, но есть только бесформенная и лишенная органическо$ го характера куча фактов и эмпирических обобщений»2. И чтобы достигнуть такой цели, наука о государстве «должна руководство$ ваться в своих изысканиях методом, существенно ей свойственным, чуждым всяким социологическим, историческим и политическим влияниям; этот метод может быть только методом юридическим»3. Бесспорно, что не всегда высказывалась и признавалась так откры$ то предметная, мы сказали бы даже, субстанциальная сила юриди$ ческой методологии. Но не уверенностью ли в эту силу вдохновля$ лись исследования тех юристов, которые построения юридической теории государства сделали своей основной жизненной задачей? Так, по мнению Гербера, правовая сторона государственного бы$ тия, конечно, не покрывает собою государственного целого. Право подчиняет себе только одну часть культурной жизни государства, однако часть эта по своей интенсивности имеет огромнейшее значе$ ние, так как она определяет собою условия жизни государства4.
Именно волевая мощь государства, государственная власть, есть его право. Государственное право есть, стало быть, учение о госу$ дарственной власти, и оно решает основной вопрос: каково может быть содержание государственной воли5. Юридический метод с этой
1 Ignace Tambaro. Le principe organique de la constitution politique // Revue du droit public. T. 24. 1907. P. 213.
2 Ibid. P. 215.
3 Ibid. P. 214.
4 Gerber С. F. V. Grundzuge eines Systems des deutschen Staatsrechts. Zweite vermehrte Auflage. Leipzig, 1869. № 1. S. 3.
5 Ibid. P. 3.
10 |
ГЛАВА 1 |
точки зрения, по правильному замечанию Отто Гирке, «есть такой способ научного исследования, который обусловлен особыми свой$ ствами исследуемого материала, поскольку материал этот являет$ ся «правом»1.
Если мы перейдем теперь к тем направлениям в государствен$ ной науке, которые одинаково отрицательно относятся и к есте$ ственно$научному социологизму и к чисто юридической теории государства, то и у них мы не сможем не отметить убеждения, что пути, ими предлагаемые, внушены первоначальным представлени$ ем о свойствах и принципах исследуемого ими объекта. Когда на$ уке о государстве предлагают идти путями истории, делается это из соображения, что «только одна история может доставить поли$ тической науке необходимые для нее данные, в согласии с ее объ$ ектом и с ее целями»2. Поэтому противники юридизма, призываю$ щие государственную науку к историческим изысканиям, упрекают юристов в том, что их метод ведет к денатурализации государст$ венных явлений. Предмет исследования ускользает из рук юрис$ тов, и основные понятия совершенно искажаются. И все это потому, что предмет науки о государстве иной, чем предмет, подлежащий исследованию юристов. В то время как область частноправовых отношений, будучи областью, где проявляются постоянные свой$ ства человеческой природы, не ставит никаких естественных пре$ пятствий тому, чтобы в юридической науке всех народов образова$ лась система понятий, развитая уже во всей полноте римскими юристами, — в области публичного права «бесчисленное разнооб$ разие индивидуальных признаков делает совершенно невозмож$ ным выработку абстрактных формул»3. А, следовательно, «в исто$ рико$генетических изысканиях, — как говорит один из представи$ телей излагаемого воззрения, немецкий юрист Штерн, — мы видим единственный суррогат, способный для области публичного права заменить методологические приемы логической абстракции обоб$ щений цивилистического метода»4. Нельзя не видеть, что и здесь принципиальный взгляд на свойства объекта определяет методо$ логическую точку зрения автора.
1 Gierke O. Laband’s Staatsrecht etc. // Schmoller’s Jahrbuch. Bd. 7. S. 1102. 2 Deslandres. La crise etc. // Revue du droit public. 1901. T. XVI. P. 404.
3 Storck F. Zur Metodik des offentlichen Rechts. 1885. P. 34. 4 Ibid. P. 31.
Предмет и метод науки о государстве |
11 |
Мы касались до сей поры тех методологических направлений в науке о государстве, которые создались без всякого влияния со стороны критической философии. Но в истории науки о государ$ стве, как мы видели, пробил час, когда она начала искать своего Канта. С этого момента, казалось, методологические искания в го$ сударственных науках должны были приобрести совсем новое на$ правление: тяготение к объекту должно было замениться стремле$ нием познать тот разум, который исследует государство, ставит свои познавательные цели и приискивает средства для их успешного выполнения. Ибо, как было уже сказано ранее, критицизм имеет сознательное и обоснованное намерение «изучать формы мысли ранее самого познания предмета или выучиться плавать, не входя в воду». К чему же фактически привело это задание, теоретическая трудность которого была уже нами выяснена?
При ответе на этот вопрос приходится повторить все то, что нами было высказано о методологии, еще непросвещенной светом критики. Заслуги «критической методологии» государственных наук весьма велики и значительны, но главным образом определя$ ются они тем, что критическая философия помогла государствен$ никам узреть в предмете их такие новые стороны и такие особенно$ сти, которые ранее если и чувствовались, то не получали разумной формулировки. О философии Канта вообще нужно сказать, что зас$ луга ее сводится не к тому, что она перенесла познавательный ин$ терес с предмета познания на познающий и рассуждающий ум. В подобной направленности на субъект не было бы еще ничего ори$ гинального, если бы она не сопровождалась обнаружением и от$ крытием в области познавательной деятельности совсем новых и чисто предметных горизонтов. Как известно, Кант сделал объек$ том своей критики самый факт естественно$научного опыта. Мир природы или мир опыта, согласию Канту, слагается из необходи$ мых пространственно$временных и причинно$обусловленных от$ ношений, но, — так поставил вопрос Кант, — само пространство и время и сама причинная связь являются ли они предметами есте$ ственно$научного опыта, т.е. подчинены ли они в свою очередь ус$ ловиям пространства, времени и причинности? И, отвечая на этот вопрос, Кант попытался утвердить мысль, что сами условия опыта не являются уже предметами природы, но представляют собою осо$ бые объекты особого рода философского знания. Философское
12 |
ГЛАВА 1 |
предприятие Канта с этой стороны своей было одной из значитель$ нейших попыток ограничить универсальную силу естественно$на$ учного наблюдения, и попытка эта основывалась на том, что сверх природы был открыт еще мир предметов, не менее достойных по$ знания, чем сама природа, и даже составляющих как бы условие для построения самого естественно$научного опыта. Отныне безус$ ловному сомнению подвергается взгляд, что сверх природы вооб$ ще ничего не существует и не познается, и положительное стрем$ ление философии направилось к отысканию именно того, что ле$ жит вне естественно$научного опыта и, несмотря на это, может быть предметом для познания. Другими словами, если отрицательная задача критики сводилась к ограничению естествознания, то поло$ жительная задача может быть определена, как более или менее явно выраженное стремление к интуиции новых предметов. Критицизм очистил почву для такой интуиции и в этом лежит величайшая его заслуга. И это есть заслуга всей критической методологии, — зас$ луга, которую сами критицисты иногда преуменьшают и даже не чувствуют: ибо их устремленность на субъективный процесс мыс$ ли заставляет как бы позабывать, что на самом деле осуществляет$ ся ими интеллектуальное прозрение новых познавательных возмож$ ностей, новых предметов и новых предметных отношений.
Из различных направлений, возникших при толковании этой основной идеи Канта, особое влияние на методологию государствен$ ных наук оказали взгляды двух германских философов: Виндель$ банда и Риккерта. Мы хотели бы рассмотреть здесь взгляды их, отвлекаясь от интересов философских школ, от темных и иногда запутанных философских рассуждений, просто, с точки зрения их непосредственного предметного значения для нашей науки. Что могло дать ей, на самом деле, это критическое ограничение позна$ вательного значения природы и вытекающая отсюда философская жажда к познаванию новых связей и новых отношений? Прозрели ли что$нибудь новое те представители науки нашей, которые стали искать Канта в государствоведении? И нужно признать, что несом$ ненно нечто прозрели, — причем нечто, для государственной на$ уки немаловажное и значительное. Увидели они, прежде всего, что предмет науки о государстве далеко не обнаруживает той необхо$ димой законосообразности, которая характерна для большинства предметов природы. Правда, многими это и ранее чувствовалось.
Предмет и метод науки о государстве |
13 |
Мы видели, что даже Д. С. Милль находил в предмете политики некоторое своеобразие; тем более должны были находить его сто$ ронники юридического и исторического методов в науке о государ$ стве. Однако это смутно предчувствуемое своеобразие не находило понятий для того, чтобы быть точно формулированным. Школа Виндельбанда и Риккерта как раз и доставила для этого новые и удачные формулировки. Продолжая дальнейшую работу Канта в области ограничения значения естественно$научного опыта, Вин$ дельбанд, a за ним Риккерт, усмотрели, что в самих науках о дей$ ствительности, в эмпирических науках, наблюдается некоторое, не$ замеченное еще Кантом, расчленение, указывающее, что с точки зрения философской идея «опыта» вовсе уже не так единообразна, как это кажется многим естествоиспытателям1. Напротив того, есть два рода «опытных» наук: науки обобщающие, с одной стороны, науки индивидуализирующие с другой. «Опытные науки, — гово$ рит Виндельбанд, — ищут в познании реального мира либо общее, в форме закона природы, либо единичное, в его исторически$обус$ ловленной форме; они исследуют, с одной стороны, неизменную форму реальных событий, с другой — их однократное, в себе самом определенное содержание. Одни из них суть науки о законах, дру$ гие — науки о событиях; первые учат тому, что всегда имеет место, последние — тому, что однажды было»2. Первые из них суть науки
номотетические, вторыя — идиографические3.
1 Cм.: Windelband W. Praludien. 3 Aufl. 1907 (pусский перевод со 2$го изд.: Виндельбанд В. Прелюдии. СПб., 1904, где помещена в приложении важная статья его «Naturwissenschaft und Geschichte»). Rickеrt H. Die Grenzen der Naturwissenschaftlichen Begriffsbildung. 1902 (pусский перевод: Pиккepт Г. Гра$ ницы естественно$научного образования понятий. 1905). Его же: Kulturwissens$ chaft und Naturwissenschaft. 1899 (pусский перевод: Культуроведение и природо$ ведение, 1905). Его же: Die Philosophie der Geschichte // Die Philosophie im Beginn des zwanzigsten Jahrhunderts. Heidelberg, 1907 (русский перевод: Риккерт Р. Фи$ лософия истории, 1908; в приложении к этому переводу приложен библиогра$ фический указатель). Для ознакомления с общефилософскими воззрениями Рик$ керта см.: Яковенко Б. В. Учение Риккерта о сущности философии / Вопросы философии и психологии. Кн. 118 и 119.
2 Виндельбанд В. Прелюдии.
3 Виндельбанд называет иначе эти два рода наук «Gesetzwissenschaften» и «Ereigniswissenschaften». Другие наименования: «номологические», «номогра$ фические» — науки об «общем», «исторические» науки — науки об «индивиду$ альном», «единичном». См.: Чупров А. А. Очерки по теории статистики. М., 1910. С. 45.
14 |
ГЛАВА 1 |
Это противопоставление двух родов знания у Виндельбанда и Риккерта имеет смысл методологический. Однако легко видеть, что оно может иметь также и значение чисто предметное, или онто$ логическое. Как справедливо учит один французский автор, свобод$ ный от субъективно$психологических устремлений неокантиан$ ской философии, существует, вообще говоря, в природе два рода фактов — факты повторения и факты последовательной смены (les laits de repe´ tition´ et les faits de succession)1. Существенной особен$ ностью первых является воспроизведение того же самого явления, и в этом воспроизведении совершенно неважны те изменения, в которых явление повторяется. Напротив, в фактах последователь$ ности главным моментом является, именно, то, что отличает пред$ шествующий момент от последующего; для них существенен не об$ щий, а дифференциальный элемент2. Повторяющиеся факты явля$ ются основой всего существующего; тогда как изменение есть тот цветок, который вырастает на этой основе. «Это различие, — гово$ рит Ксенополь, — заложено в наш дух самой природой наблюдае$ мых фактов; оно объективно. Повторяющиеся явления обнаружи$ вают перед нами свое постоянное лицо; явления же последователь$ ности — лицо изменчивое... Это не мы выдумываем статическую и динамическую природу вещей: сама материя обладает этими двумя ликами»3.
Вот это$то принципиальное различение двух разнородных по своему смыслу фактов, сделанное в методологических изысканиях виндельбанд$риккертовской школы, не могло не оказать самого су$ щественного влияния на государствоведение. И прежде всего пе$ ред государствоведами стал кардинальный вопрос, к какой области наук принадлежит наука о государстве, — к области ли наук, изу$ чающих законы, или к области наук идиографических? Или, пе$ реводя на язык чисто предметных различий, — принадлежит ли го$ сударство к фактам повторяющимся или к явлениям последова$ тельности? В области общего учения о государстве вопрос, так поставленный, бесспорно был новым вопросом, ставящим новые проблемы и открывающим новые горизонты. Рассмотрение его тот$ час же обнаруживает перед нами, что государственные явления ни
1 Xenopol´ A. La theorie´ de l’histoire. Paris, 1908. P. 2. 2 Ibid. P. 3.
3 Ibid. P. 4—5.
Предмет и метод науки о государстве |
15 |
в коем случае не представляют собою тех везде и всюду, в про$ странстве и времени, повторяющихся событий, к каким принадле$ жит, скажем, факт движения, изучаемый в механике. Если факт государства и повторяется, то повторение это имеет гораздо более частный характер, чем повторяющиеся явления механической и физической природы. Вывод этот и был той новой интуицией в области изучения государственных явлений, которую не замедлили сделать те, кто попытался применить идеи новейшей кантианской методологии к области науки о государстве. Мы должны назвать здесь прежде всего одного из выдающихся германских юристов, Ге$ орга Еллинека, методологические воззрения которого создались под непосредственным влиянием Виндельбанда и Риккерта. По мне$ нию Еллинека, «явления природы отличаются от социальных тем, что в первых можно проследить влияние общих законов таким об$ разом, что каждое отдельное явление может быть непосредственно рассматриваемо, как типичное для каждой группы. Выяснив в от$ дельном случае отношение, в котором кислород в соединении с во$ дородом образует воду, мы можем распространить результат на все возможно случаи того же рода; если мы знаем строение какого$либо отдельного животного, то тем самым мы знаем строение и всех дру$ гих представителей того же вида»1. Этой особенностью, по мнению Еллинека, отнюдь не обладают явления социальные и историчес$ кие. Конечно, можно и в этой области пытаться отыскать общие законы, — и мы знаем, что философия истории и социология не раз выполняли эту попытку, которая, однако, едва ли приводила к не$ оспоримо положительным результатам. Так называемые социаль$ ные и исторические законы оказывались или «общими местами», или же лишь «конструкцией», основанной не на могущих быть дока$ занными предположениях и недостаточном знакомстве с фактами2. Это зависит от того, что социальные явления не суть действия веч$ но повторяющихся, общих сил, но всегда происходят, как продукты бесконечной, разнообразной и неповторяющейся деятельности че$ ловека. «Если таким образом влияние основного фактора всех со$ циальных явлений — индивида — никогда не может быть предус$ мотрено во всей его полноте, то тем самым доказана невозможность
1 Iellinek G. Das Recht des modernen Staates. 1905. S. 26. Еллинек Г. Право современного государства. СПб., 1903. С. 16.
2 Ibid. S. 27; рус. пер.: с. 17.
16 |
ГЛАВА 1 |
широкого познания социальных законов. Всякий исторический факт, всякое социальное явление, как бы оно ни было однородно и ана$ логично с другими, всегда определяется индивидуальными момен$ тами, специфически отличающими его от всех других явлений, даже наиболее ему родственных. Ни одно социальное событие никогда не является только представителем определенного рода явлений, но всегда в то же время есть нечто происходящее только однажды, никогда не повторяющееся, как никогда не повторяется тот же ин$ дивид в необозримом многообразии человеческих индивидуально$ стей»1. Этим предметным различием объяснятся и существенная особенность метода социальных и государственных наук. «В од$ нородных явлениях природы преобладающее значение для науки имеют элементы тождественные, между тем как в социальных яв$ лениях последние настолько отодвигаются элементами индивиду$ ализирующими, что социальное событие никогда не повторяется в тождественной, a только в аналогичной форме»2. Поэтому в соци$ альных науках общие законы не могут объяснить отдельное явле$ ние. Справедливое замечание римского юриста относительно граж$ данского права: «что всякое определение опасно, так как содержит слишком мало для того, чтобы его нельзя было опровергнуть», при$ ложимо ко всем общим положениям во всей области социальных наук. Полнота жизни не умещается в общие шаблоны. Если же рас$ ширить эти шаблоны, то они станут либо настолько бессодержа$ тельными и само собою понятными, что едва ли представят какую$ либо научную ценность, либо настолько неверными, что будут оп$ ровергнуты при самой поверхностной критике3. Задачи и цель социальной науки, если она хочет стать на путь обобщений, сво$ дятся не к отысканию общих законов, но к нахождению аналогич$ ных явлений или к установлению, так называемых, типов. Соци$ альный тип есть тот средний, типический образ, который являет$ ся как бы наиболее концентрированным индивидуумом из всех других, менее ярких и стилизированных. В типе, так сказать, вы$ ражается яркость индивидуального, но не погруженность во все$ общее.
1 Iellinek G. Das Recht des modernen Staates. 1905. S. 26. Еллинек Г. Право со$ временного государства. СПб., 1903. S. 28; pуc. пер.: с. 18.
2 Ibid.
3 Ibid.
Предмет и метод науки о государстве |
17 |
Но совершенно такие же задачи стоят и перед той частью со$ циальных наук, которая изучает государство. Государствоведение, по мнению Еллинека, всегда имеет этот индувидуалистический ук$ лон, — даже тогда, когда оно хочет идти путем обобщений. Сооб$ разно с вышеизложенным, можно наметить две основных отрасли наук о государстве, каждая из них по устремлениям своим ближе к наукам идиографическим, чем к наукам номотетическим. Возмож$ но, прежде всего, подвергнуть чисто конкретному изучению отдель$ ное индивидуально$определенное государство. Это будет чисто опи$ сательная, историческая наука о государстве, по предмету своему имеющая дело с временными последовательностями, а не с повто$ рениями. Но всякое государство обнаруживает свою связь с други$ ми государственными образованиями, разделяет с ними не малое количество общих черт и признаков. «К изучению отдельного го$ сударства должно таким образом присоединиться изучение госу$ дарства вообще... Только благодаря такому изучению конкретное государство вообще может быть понято в его своеобразии, ибо толь$ ко оно отделяет типичное от индивидуального, что равно важно как для теоретического познания, так и для политической деятель$ ности»1. Это будет общее учение о государстве и общая теория го$ сударственных явлений.
Но выяснение особой, индивидуализирующей природы госу$ дарственных наук является только одной стороной того влияния, какое оказала критическая методология на науку о государстве. Го$ сударствоведы, ищущие своего Канта, увидели не только то, что предмет их обладает особой природой общности, — им удалось уви$ деть в предмете своем еще некоторые и немаловажные черты. Сто$ ронники критической философии, стремясь вслед за Кантом огра$ ничить значение науки о природе и усмотреть то, что лежит сверх природы, не только расчленили на две несхожие ветви самую об$ ласть опыта, они, кроме того, пытались утвердить мысль, что сверх этих повторяющихся и неповторяющихся предметов существует еще одна сфера, доступная для нашего познания, — сфера предме$ тов не действительных, однако же не менее способных к познанию точному и достоверному. В качестве таких предметов Виндельбан$ дом был указан, как известно, мир норм. То, что мы называем нор$ мой, не есть нечто существующее и действительное; норма есть не$
1 Iellinek G. Das Recht des modernen Staates. 1905. S. 26. Еллинек Г. Право со$ временного государства. СПб., 1903. S. 32; pус. пер.: с. 21.
18 |
ГЛАВА 1 |
что, утверждающее должный порядок вещей. Когда я говорю: нечто должно быть, я не высказываю этим никакого суждения о суще$ ствовании. Сущее не есть должное и может не иметь с должным ничего общего. Обыкновенно областью должного считают нашу нравственную деятельность, где долженствование проявляется в наиболее простой и доступной всем форме. Но, по мнению Вин$ дельбанда, существуют не только этические, существуют также ло$ гические и эстетические нормы, устанавливающие познавательно должное, как истину, и эстетически$должное, как идеал красоты. Из различных моих суждений и мыслей далеко не все истинны. В моей умственной деятельности истина мне задана, a не дана гото$ вой, я стремлюсь к истине, выставляю известные постулаты исти$ ны и нормы истинности; подобным же образом существуют и нор$ мы прекрасного. Эти нормы истины, добра и красоты могут быть познаны по своему внутреннему смыслу, могут служить особым предметом для изучения. Предмет этот не есть предмет природы, не есть сущее и действительное. Изучая мои действительные мыс$ ли, я одинаково найду в моей голове и добро и зло, и истину и ложь и т. д. Существующее содержание мыслей, изученное в действи$ тельном опыте, не дает нам отличия между тем, что есть, и тем, что должно быть. Нужно обладать особым актом усмотрения и разли$ чения, при помощи которого устанавливается различие между су$ щим и должным, между законом существующего и нормой. Мир должного поистине есть особый мир предметов, для познания ко$ торого нужны особые, сообразные ему средства1.
Поэтому существует еще новое различие в науках, сообразно с этими различиями их предметов: существуют науки о фактах и на$ уки о нормах. Мы видели уже, что к первым принадлежит есте$ ствознание и история; вторые суть науки по преимуществу фило$ софские. Но, спрашивается теперь, в каком же отношении стоит к этому новому делению наука о государстве? Есть ли это наука о сущем или наука о должном?
Критическая методология государственных наук принимает все эти выводы, стремясь соединить их с принятым уже делением наук о государстве на науки обобщающую и исторически описа$ тельную. По мнению Еллинека, существует еще новый принцип деления наук — именно, различие наук каузальных и нормативных.
1 Эти мысли изложены в статье В. Виндельбанда «Нормы и законы приро$ ды», вошедшей в сборник «Прелюдии». С. 195 и сл.