Очерки по общей теории государства. Основные предпосылки и гипотезы государственной науки. Учебное пособие
.pdf
Реальность государства |
79 |
щежительная теория, отправлялась от предположения, что сила са! мосохранения каждого атома не только не противоречит силам дру! гих атомов, но находится с ними в некоторой изначальной гармо! нии. Индивидуальные стремления находятся в полном согласии со стремлением целого общества, между личностями нет никакого ан! тагонизма, но некоторое первоначальное согласие. Политические атомы не только не сталкиваются друг с другом и не приходят к хаосу всеобщей борьбы и всеобщего истребления, но мирно враща! ются друг около друга, подобно тому как вращаются в некотором солидарном движении небесные тела. Политический союз и есть проявление этой чисто естественной и наблюдаемой во всем физи! ческом мире изначальной гармонии1. Нельзя не удивляться внеш! ней стройности и последовательности всех этих политических кон! струкций, в которых атомистический взгляд на государство высту! пает как бы во всеоружии новейшей науки. Однако по своим научным результатам атомизм этот имеет значение чисто отрица! тельное. Критическое рассмотрение его предпосылок не может не убедить, что бытие политического атома является совершенно не! обоснованным. Уподобление человеческой личности атому есть, строго говоря, довольно искусственное сравнение, основывающее! ся на весьма поверхностном сходстве. Человеческая личность не только не является атомом, но сама она состоит, с точки зрения естествоиспытателя, из бесчисленного количества первоначальных элементов и частиц. Если придерживаться атомистической методы, то следует не останавливаться при исследовании политических яв! лений на человеческой личности, следует производить разложение еще далее, доходя до элементарных и более уже неразложимых ча! стиц. Останавливаться на личности — это значит останавливаться на половине дороги. И не удивительно, что основные свойства лич! ности при более внимательном рассмотрении обнаруживают весь! ма мало сходства с бытием физического атома. Прежде всего лич! ности не только не равны между собой, но являются подлинными индивидуальностями, различающимися чисто качественными — признаками. Особенности человеческих индивидуумов не опреде! ляются количественным умножением одних и тех же свойств, но подлинно качественным скачком. В каждой человеческой личнос! ти мы наблюдаем нечто истинно новое, неповторяемое и несводи! мое к простым количественным различиям.
1 Мое назв. соч. С. 47 и след.
80 |
ГЛАВА 3 |
И далее, есть очень мало общего между силами, управляющи! ми действиями личности, и силами чисто физическими. Конечно, можно сравнивать силу самосохранения с тем физическим зако! ном, по которому всякое тело пребывает в состоянии покоя или состоянии движения до тех пор, пока не будет выведено из этого состояния действием какой!либо другой силы (закон инерции); од! нако не нужно забывать, что между этими двумя принципами есть и существенная разница. «Закон инерции» говорит только, что если есть изменения, то есть и причины. Но он совершенно индиффе! рентен к тому, имеются ли изменения и какой цели они служат. Учение же о самосохранении постулирует, чтобы эти изменения происходили в известном направлении, чтобы они были определен ным образом организованы. Именно, эти изменения должны быть сдерживаемы принципом сохранения единичных вещей1. Ho сам по себе закон инерции совершенно равнодушен к этому определен! ному направлению в действии сил. С его точки зрения безразлич! но, сохраняются ли в «борьбе всех против всех» личности или гиб! нут. Одно можно сказать, что и сохраняются они и гибнут так, что закон инерции не прекращает своего действия. Иными словами, закон самосохранения является по сравнению с законом инерции принципом совершенно самостоятельным и из этого последнего не! выводимым. Ho совершенно также дело обстоит и с другими зако! нами, на которых атомисты строили свою политическую филосо! фию. Когда они говорили о силе отталкивания, они разумели под ней силу эгоизма и себялюбия, которой наделен политический атом. Говоря же о силе притяжения, они мыслили о силе любви и симпа! тии, о так называемом социальном чувстве. Весь внешний харак! тер этих сравнений настолько бросается в глаза, что даже не требу! ет какого!либо особого объяснения. И эгоизм и чувство симпатии, конечно, не имеют никакого внутреннего сходства с механически! ми силами, господствующими в мире физического движения ато! мов. Уже прежде всего это суть силы психические2, тогда как атом не одухотворен и не обладает, как об этом учит физическая теория, никакими внутренними, душевными движениями. По крайней мере, физика совершенно может обойтись без обращения к этим силам и даже справедливо считает попытки ввести их в физическую тео! рию остатками старого мифологического миросозерцания.
1 Мое сочинение. С. 77.
2 «Восприятия и стремления», как определял Лейбниц.
Реальность государства |
81 |
Но что всего более является несовместимым с системой меха! нических понятий — это идея действующего, упорядочивающего и урегулирующего разума, который неизвестно откуда является в цар! стве атомов и начинает располагать их по определенному плану и согласно определенной цели. «Мы видим, что, согласно идеям Гоб! бса и Спинозы, естественный закон самосохранения удовлетворя! ется в конце концов искусственными средствами. Выдумывается и строится какая!то новая машина, которая и пополняет недостатки природы в ее чистых и свободных проявлениях. Постулируется, таким образом, необходимость какой!то разумной силы, которая не может не быть трансцендентной, так как вмешательство ее в об! ласть борьбы естественных противоречий носит несомненно внеш! ний характер. Но зачем же природе для водворения порядка пона! добилось искусство? И откуда берется этот искусственный акт в системе натуралистических понятий?»1. Трудности этой не избега! ют все представители политического атомизма, — и те из них, кото! рые стоят не на точке зрения теории эгоизма и борьбы, но на почве общежительной гипотезы. Ведь и y них общество устанавливается путем искусственного договора, предполагающего идею действую! щего разума, четвертый принцип платоновского «Филеба», целе! вой принцип Аристотеля. Когда к этим началам прибегали плато! ники, аристотелики, христиане и схоластики — это вытекало из глу! бочайших основ их миросозерцания. Но когда к ним приходится прибегать механистам и атомистам, это указывает на простую не! последовательность. В мире механических законов и в царстве ато! мов нет места ни регулирующему разуму, ни целям, ни разумному порядку.
Из всех сторонников политической атомистики разве только один Спиноза понял и почувствовал все трудности, возникающие с введением этого разумного начала в систему механических поня! тий. По крайней мере, он тщательно изгоняет его в своей «Этике». Он допускает его в своем «Богословско!политическом трактате», но уже в другом своем политическом сочинении, в «Политическом трактате», он старается избежать применения этого принципа. По крайней мере, здесь y Спинозы уже начинает исчезать идея произ! вольного и договорного установления государства и намечается взгляд, согласно которому источником происхождения политичес!
1 Мое сочинение. С. 47.
82 |
ГЛАВА 3 |
ких союзов считается общая игра естественных сил1. Это не люди действуют, не они вступают в общение, не они творят договоры, не они властвуют и подчиняются, — это действует единая великая При! рода. Нам только кажется, что мы действуем. Вместе с тем в поли! тику Спинозы начинает проникать мысль, что государство не есть общение изначально раздельных душ, но как бы некоторый универ! сальный дух, часть одного из общих атрибутов единой субстанции, часть универсального мышления. «Право верховной власти, — го! ворит Спиноза — есть не что иное, как естественное право, но опре! деляемое не мощью каждого в отдельности, a мощью народа, руко водимого как бы единым духом»2. Но это уже есть отказ от полити! ческого атомизма. Спиноза в этих словах своих является как бы предтечей новейших «органистов», для которых в государственном теле действовала единая государственная душа, наподобие некото! рой естественной и молчаливо развивающейся силы, вполне имма! нентной государственному целому.
Если мы более внимательно присмотримся ко всем основным понятиям новейшей механической теории государства, от нас не может укрыться некоторое весьма поучительное и не могущее не внушать удивления зрелище. Мы увидим, что новейший полити! ческий атомизм в готовом виде берет все старые понятия схоласти! ческой философии и старается придать им новое, причем весьма неудачное философское истолкование. И прежде всего фигуриру! ет совершенно неподдающаяся механическому обоснованию идея самостоятельного духовного существа или личности, — облечен! ная в новую естественно!научную одежду старая индивидуальная субстанция. Главным свойством существа этого считается его спо! собность к самоутверждению, — та способность, которою наделяли свою индивидуальную субстанцию и Платон, и Аристотель, и все схоластики. Подвергается рецепции далее весь аппарат старой сред! невековой договорной теории государства, опять!таки разукрашен! ный одеянием новой науки. Одним словом, весь состав понятий — старый, новою является только научная форма выражения. И мыс! лители, решительно отвергающие схоластику, принуждены отдать ей честь и место, когда дело идет о построении политической фи! лософии. Не правильнее ли было поступить так, как поступил ве!
1См.: Кечекьян С. Ф. Этическое миросозерцание Спинозы. М., 1914. С. 208
ислед.
2 Spinosa.Tractatus politicus. Cap. III, 2, 5, 7. Cap. IV, 1.
Реальность государства |
83 |
ликий Лейбниц, — открыто признать научную ценность старых идей, «лишь бы пользоваться ими как следует и на своем месте».
Великий опыт, произведенный государствоведами XVII века, не может не убедить, что некоторые старые понятия как бы «на! сильно» заставляют признать свое значение, если только оставать! ся, конечно, на точке зрения признания государства, как явления междуличного. Можно, конечно, усомниться и в этой основной предпосылке. Можно произвести новый научный опыт, приняв за исходную точку другую, противоположную аксиому, согласно ко! торой государство представляло бы собою уже не общение душ, a некоторое основное и неразложимое единство, некоторую самосто! ятельную целостность. Последующее покажет нам, куда может при! вести этот опыт.
§ 2. ГОСУДАРСТВО, КАК САМОСТОЯТЕЛЬНОЕ СУЩЕСТВО
а) Старые сравнения государства с организмом
Сравнения государства с организмом по происхождению сво! ему не менее древни, чем политический атомизм. Происхождение их надо искать также в донаучных представлениях, — в «естествен! ном» способе мышления, который совершенно инстинктивно в сво! их характеристиках государства применяет такие понятия, как «по! литическое целое», «глава государства», его «члены», «органы» го! сударства, его «управления» или «функции» и т. д. Если остановить внимание на научно!политических теориях, то органические ана! логии проходят через всю их долгую историю, начиная с античной политики и кончая ее современными представителями. Исследова! тели, посвятившие себя изучению истории органической теории го! сударства, обычно упускают из виду, что эти известные органичес! кие сравнения, при помощи которых научная политика стремилась облегчить понимание своего предмета, по смыслу своему в различ! ные эпохи были совершенно не однозначны. В этом отношении ис! следователи подходят к органической теории некоторым, мы ска! зали бы, внешним образом, с точки зрения, если можно так сказать, политической анатомии, совершенно игнорируя, что за этой анато! мией всегда стояли некоторые физиологические и биологические
84 |
ГЛАВА 3 |
представления, придававшие аналогиям тот или иной, иногда со! вершенно различный смысл. Сколь велико было различие во взгля! дах на органический процесс, столь разнообразен был смысл, вкла! дываемый в сравнения государства с организмом. И насколько древ! няя теория жизни стояла на точке зрения других принципов, чем новейшая биология, — настолько неправомерно считать Платона и средневековых схоластиков предшественниками новейших государ! ствоведов и политиков, причисляющих себя к органической школе и учащих, что государство есть особое органическое целое1.
Известно, что органические сравнения зародились еще в той политической школе, которая в государстве видела иерархическое отношение между самостоятельными личностями. Платон не раз сравнивал государство с человеческим организмом. В некоторых местах своих политических сочинений он прямо указывает, что бла! гоустроенное государство подобно телу, которое скорбит и радует! ся по поводу каждого отдельного своего члена2. Еще более ярко взгляд этот высказан Аристотелем, который не только считал госу! дарство продуктом природы, но полагал еще, что государство «пред! шествует» отдельному человеку, как всякое целое предшествует сво! ей части3. Эта мысль стала до известной степени аксиомой всей последующей «органической» политики и к ней постоянно прибе!
1 Этого различия не делает Albert Theodor von Krieken (Cber die sogenannten organischen Staatstheorien. Leipzig, 1873). Оно чуждо в значительной степени и Гирке. См.: Gіеrke O. Das deutsche Genossenschaftsrecht. Bd. III. Berlin, 1881. По мнению Gothein’a, нет никакого различия между органическими сравнениями старых схоластиков и новых социологов: «Schon das Mittelalter hat solche phantastische Ausgestaltungen der organischen Staatslehre erkannt. Fur England hat H. Spenser mit landesublichen Unkenntniss, dass es sich dabei um eine uralte Anschauung handelt, die organische Methode “entileckt”, aber nicht verbessert». Cм.: Handwoterbuch der Staatswissenschaften. Bd. IV, слово «Gesellschaft». Мож! но сказать, что почтенный автор истинно «landesublich» не дает себе отчета в том, какая громадная разница разделяет биологические воззрения Спенсера от воззрений старых схоластов, — разница, которая не может не отражаться на смысле уподоблений государства и общества организму. На правильной точке зрения стоит Б. А. Кистяковский, по мнению которого античные органические аналогии по смыслу своему отличны от новейших; но вместе с тем совершенно не приемлем его взгляд, что Платон, уподобляя государство человеку, имел в виду обосновать не органическую теорию государства, но взгляд на государство, как на особую личность. Такую задачу Платон, конечно, никогда не имел в виду. Cм.: Kistiakowsky B. A. Gesellschaft und Einzelwesen. 1899.
2 Republic, 464 B; Leges, Lib. VIII. Cap. 51.
3 «Политика» Аристотеля. Перевод с греческаго… С. А. Жебелева. С. 8.
Реальность государства |
85 |
гали все те, кто боролся с социальным атомизмом и номинализ! мом. Органические сравнения из античной политики перешли в христианскую. Находя подтверждение в некоторых местах Священ! ного писания, сравнения эти встречаются и y отцов церкви и y мно! гих средневековых писателей. Однако легко видеть, что за всеми этими сравнениями, за всей этой политический анатомией, лежа! ло некоторое общее воззрение на органический процесс, — воззре! ние, весьма далекое от наших современных взглядов1. Воззрение это связано с выше характеризованными особенностями антично! го и средневекового миросозерцания, с учением о внешнем поряд! ке мирового целого. Для него органические явления были частным случаем общекосмического начала власти и управления. Как Бог господствует над миром, так душа господствует над телом. Сущ! ность явления жизни и сводится к управлению материей посред! ством души. Воззрение это называют обычно анимизмом, и оно при! надлежит к старейшим гипотезам о жизненном процессе: оно вла! ствовало над умами, начиная с первых шагов науки в Греции и кончая XVIII веком нашей христианской эры2. Последним блестя! щим представителем его был Г. И. Шталь, но и после него оно до! вольно долго держалось в популярном сознании. Вот этот!то ани мизм и служил теоретической базой для всех старых сравнений го! сударства с организмом, — факт, который придает этим сравнениям совсем особый характер и заставляет с большой осторожностью от! носиться к мысли, что предшественниками новейших органистов XIX века были еще древние политики и средневековые схоласты.
Подобных анимистических воззрений на жизненный процесс всецело придерживался Платон. Мы видели уже, что, по его мне! нию, никакой конкретный порядок не может существовать без на! личности мудрой и разумной управляющей силы. Греховной дол!
1 Источником этих сравнений по большей части были тексты из Священ! ного писания, особенно Посл. к Коринф. I, гл. 6—12; к Ефес., гл. 3; к Колос., гл. 1. Что касается до западных средневековых учений, то тексты эти собраны Gierke в третьем томе книги «Das deutsche Genossenschaftsrecht». Начало свое они бе! рут от Иоанна Солсберийского, который в Lib. V своего Policratiсus подробно останавливается на сравнении государства с организмом со ссылкой на подлож! ный текст из Плутарха. Про средневековых ученых правильно сказано, что они, будучи великими мыслителями, были великие плагиаторы, воспроизводя без ссылок на автора чужие мысли и слова. Так воспроизводилось и это место Иоанна Солсберийского в сотнях вариантов.
2 Cм.: Bouillier Fr. Du principe vital et de l’ame pensante. Paris, 1862.
86 |
ГЛАВА 3 |
жна быть признана мысль, что какое!либо «целое» управляется не! разумной и слепой случайностью1. Эта мудрая сила и есть душа, всецело проникающая телесное начало, душа — правительница тела2. Для Платона тело может сделаться живым только благода! ря присутствию души; душа же приносит жизнь всему, чем она вла! деет3. Как скоро мы где!либо замечаем наличность души, мы вы! нуждены предположить, что здесь имеются явления жизни4. Самое происхождение слова «душа» указывает на связь с жизнью, с оду! хотворенностью, с дыханием. Душа есть движущая причина жиз! ненных явлений, как и всякого движения вообще5. Душа есть тот перводвигатель, который способен двигать самого себя6. Душа в этих своих качествах есть первопричина всякого изменения7. Взаимо! обусловленные физические движения тел имеют уже вторичный, производный характер. Душа двигает все посредством своих соб! ственных движений, — посредством всей богатой наличности сво! ей внутренней жизни8. Для отношения этих движений души ко все! му двигаемому ближе всего подходят понятия руководства, власти и подчинения. Физические тела и подчинены естественным обра! зом власти души9. Преимущественные функции руководства и вла! сти принадлежат той части души, которая называется разумом10. Каждый человек как бы состоит из двух частей — из низшей и выс! шей. Когда властвует высшая, разумная, мы говорим, что человек является господином самого себя; когда властвует низшая, мы на! зываем такого человека рабом. Но не только в душе человека, в целом космосе мы должны предположить наличность этих двух раз! личных начал11. Когда космосом властвует высшая часть души, бо! жественный ум, все в нем происходит справедливо и счастливо; и, наоборот, все идет противоположным путем, когда в мире начина! ется господство неразумных сил12.
1 Phileb, 27 D.
2 Ibid., 36 A.
3 Phaedon, 105 CD.
4 Leges, X, 895 C.
5 Cratilos, 339 D.
6 Leges, X, 896 A.
7 Ibid.
8 Leges, 897 A. 353 D; Tim., 34 C.
9 Leges, 896 C; Rep., 353 D; Tim., 34 С.
10Republic, 441 E. Эта мысль развита также в известных сравнениях Федра.
11Leges, X, 896 E.
12Ibid., 897 BC.
Реальность государства |
87 |
Отмеченные стороны философии Платона дальнейшее разви! тие получили в метафизическом миросозерцании Аристотеля. Име! ющие универсальное распространение явления властвования наи! более ярко, по мнению Аристотеля, выражаются в мире органичес! ком. Аристотель не только не опровергает анимистический взгляд Платона на жизненный процесс, но дает дальнейшее направление этой ныне забытой, но когда!то столь распространенной теории. Аристотелем всецело принимается взгляд на душу, как на принцип органических явлений1. Душа есть форма физического тела, имею! щего жизненную потенцию2. Это отожествление души с формаль! ной причиной служит главным оплотом для анимизма. Форма, ста! новясь душой, перестает уже быть имманентным законом сущего. Духовная форма несет с собой возможность свободного усмотре! ния, внешнего регулирования, искусственного управления и т. д. Поэтому душа и называется «началом, властвующим по своей при! роде»; тело же — «началом подчиненным»3. Подобно тому, как в отношениях людей мы различали власть деспотическую от власти политической, подобно этому можно наблюдать два рода власти и в отношении души к управляемому ею материалу. Душа властвует над телом деспотической властью, как господин над рабом; высшая же сила души, разум, властвует над всей душой властью полити ческой. «Отсюда, между прочим, ясно следует, сколь естественно и полезно для тела быть в подчинении души, a для подверженной аффектам низшей части души быть в подчинении y разума и рассу! дочного элемента души, и, наоборот, какой получается вред при равном или обратном положении»4.
Характеризованные особенности философских воззрений Пла! тона и Аристотеля бросают свет на смысл тех сближений государ! ства с человеком, которыми столь часто пользовалась античная по! литика. Мы видели уже, что для Платона и Аристотеля весь мир был большим государством, в котором мудрый разум управляет раз!
1 Cм.: Siebeck H. Geschichte der Psychologie. Gotha: Perthes, 1880. Aristoteles. De anima (P. 16). Возражения, которые ставит Платону Аристотель, направлены не против понятия о психическом, как о причине всякого движения, но против некоторых частных особенностей платоновой теории.
2 De anima. P. 164.
3 «Политика» Аристотеля. Перевод с греческаго… С. А. Жебелева. С. 12.
4 Там же. С. 13. См.: Ravaisson F. Essai sur la Metaphysique´ d’Aristote. Paris, 1837. P. 419, который, между прочим, не замечает важнейшего различия между деспотическим и политическим властвованием.
88 |
ГЛАВА 3 |
розненной и беспорядочной мировой стихией. Отдельный человек был малым миром (микрокосмом), отражающим в себе черты ми! рового целого (макрокосма). Таким образом, примеры, взятые из государственной жизни, могут освещать нам отдельные мировые явления, a также и общее мироустройство; и, наоборот, жизнь це! лого космоса может служить для уяснения государственных отно! шений. Точно так же можно исходить в сравнениях от государства к человеку и от человека к государству. Принципом в выборе срав! нений могло служить то или иное удобство в выборе точки ориен! тирования. Так Платону казалось, что в сложившейся практике го! сударственного обихода принципы правильного поведения напи! саны большими буквами, — более явственно, чем в душе отдельного человека. Поэтому он и начинает с государства. Но тотчас же его мысль избирает противоположное направление и, вместо созерца! ния справедливости в «великом», он переходит к «малому», к ин! дивидуальной душе. Такая смена чередующихся аналогий, по убеж! дению Платона, позволяет легче извлечь справедливость, подобно тому, как мы извлекаем огонь от взаимного трения двух кусков де! рева1. Ведь одни и те же идеи имеются и в государстве и в человеке; поэтому справедливый человек подобен справедливому государству и наоборот2. Следовательно, взаимоотношение основных частей че! ловеческого существа подобно расположению и взаимоотношению основных частей государства. В государстве есть своя душа и свой разум, a в человеке есть свое правящее начало. «Если считать душу y человека частью более существенной, нежели тело, то и в госу! дарственном организме душу государства должно признать более важным элементом».
Подобно тому, как всякий человек состоит из души и тела, a душа, в свою очередь, заключает в себе разум и инстинкт, или, по! добно тому, как семья состоит из мужчины и женщины, собствен! ность заключает в себе господина и раба, — точно так же и государ! ство включает в себе все это, да еще сверх того образуется из дру! гих, неодинаковых элементов3. Можно удивляться легкости этого чередования сравнений и уверенности в самоочевидности их ре! зультата, коль скоро скрыта философская основа этой аналогичес! кой методы. Но все становится понятным, коль скоро мы убеди!
1 Republic, 434 DЕ.
2 Ibid., 441 С.
3 «Политика» Аристотеля. Перевод с греческаго… С. А. Жебелева. С. 160.