Очерки по общей теории государства. Основные предпосылки и гипотезы государственной науки. Учебное пособие

к материалу, прозревая известное множество там, где Платон скло! нен был видеть один тип. Политика различает два рода властвова! ния над людьми— властвование деспотическое и политическое1. Первое есть власть над рабами, второе — власть над свободными и равными. Отсюда господин не то же самое, что царь. Власть над рабами не представляет из себя ничего почтенного, тогда как власть над свободными и равными есть деятельность нравственная и воз! вышенная. Поэтому и «наука о власти господина не заключает в себе ничего ни великого, ни возвышенного; ее задача показать, что раб должен уметь исполнять, a господин должен уметь приказы! вать». «И те из господ, которым дана возможность избежать этих хлопот, передают свои обязанности по надзору за рабами управля! ющему, сами же занимаются политикой или философией»2. Разу! меется, фактически могут существовать и рабские государства, практикующие только деспотическую власть. Таковы в конце кон! цов все извращенные политические формы, где имеется в виду толь! ко личная польза правителей и где отношение их к подданным толь! ко деспотическое3. Но правильное государство должно состоять не из рабов, a из граждан. Рабы, конечно, могут входить в правильное государство, стало быть, оно может при некоторых условиях прак! тиковать и деспотическую власть. Однако нельзя стремиться к «дес! потической» власти над всеми. «Ведь для того, чтобы устроить пир, либо жертвоприношение, не на людей должно устраивать охоту»4.

Государство в платоновско!аристотелевском понимании есть одна небольшая часть универсального, космического порядка, свое! образный микрокосм, повторяющий в миниатюре общемировые черты. На этом и основаны, как мы увидим впоследствии, многочис! ленные аналогии, которые применяют Платон и Аристотель между государством и другими частями космоса, — в особенности же меж! ду государством и человеком. «Элемент властвования и элемент подчинения, — как ярко формулирует эту мысль Аристотель, — ска! зывается во всем, что, будучи составлено из нескольких частей, не! прерывно связанных одна с другою и разъединенных, составляет нечто целое. Это — общий закон природы, и, как таковому, ему и подчинены существа одушевленные. Правда, и в предметах неоду!

1 «Политика» Аристотеля. С. 17.

2 Там же. С. 18.

3 Там же. С. 303.

4 Там же. С. 111.

шевленных, например, в музыкальной гармонии, можно подметить своего рода принцип подчинения»1. Мысль эта была одним из глав! ных мотивов христианской и схоластической политики, повторяв! шей ее на много различных ладов и в бесчисленном количестве раз! личных формулировок.

Государственное общение даже y первых христиан выступало, как некоторая внешняя организация, как внешний порядок власти и подчинения. По взгляду Иринея, сотворенное бытие наделено сво! бодой и в то же время ему дан закон. Закон этот является для лю! дей «средством научения и пророчеством будущего»2. Он служит для обуздания людей и дан им по крайнему их жестокосердию. «По! елику человек, отступив от Бога, дошел до такого неистовства, что почитал своего единокровного за врага и бесстрашно предавался всякого рода буйству, человекоубийству и жадности, то Бог нало! жил на него человеческий страх, так как люди не знали страха Бо! жия, чтобы подчиненные человеческой власти и связанные зако! ном достигали до некоторой степени справедливости и взаимно сдерживали себя из страха носящегося в виду всех меча»3. Оправ! дание земных властей лежит в необходимости установления зако! на для пользы самих людей, чтобы, «боясь человеческие власти, люди не поедали друг друга подобно рыбам, но посредством законо дательства подавляли разнообразную неправду народов»4. Поэтому правители и являются слугами Божиими. «По чьему велению рож! даются люди, по повелению того же и поставляются цари, годные для тех, которые в то время управляются ими». «Некоторые из них даются для улучшения и пользы подданных и для охранения прав! ды, некоторые же для устрашения, наказания и укорения; иные для обольщения, поношения и высокомерия, как того достойны (под! данные), потому что праведный суд Божий простирается на всех равно»5. Ибо уже языческая мудрость прозрела, что Бог имеет

1 «Политика» Аристотеля. С. 12.

2 Ириней Лионский. Творения / Перевод П. Преображенского СПб., 1900. Кн. IV и V. С. 352.

3 Там же. Кн. V. Гл.. 24. С. 496.

4 Там же.

5 Там же. С. 3. Этот последний мотив — государство, как спасение от гре! ха, — был общ почти всем христианским писателям: Амвросию, Августину, Гри! горию Великому, Исидору Севильскому и др. См. об этом: Carlyle R. W. and Carlyle A. J. A History of Medi val Political Theory in the West. London, 1903. Vol. 1. P. 130.

власть над всеми и творит свой суд, карая тех, которые отступают от его закона. По учению Оригена, бесконечная множественность духовных субстанций повела бы мир к полнейшему распадению, если бы он не сдерживался некоторой объединяющей силой. «Столь великое мировое дело распалось бы вследствие разногласия душ», если бы «Отец всего» не управлял этими различными существами для блага всех своих тварей1. Существа этого мира имеют различ! ные чины и должности, которым под общим управлением боже! ственного начала дано иерархическое устройство власти и подчи! нения. «То, что существует власть, — говорит Иоанн Златоуст, — и одни начальствуют, другие находятся в подчинении, a не идет все без порядка и разбора, и народы не мечутся, как беспорядочные волны, — есть дело мудрости Божией»2. Власть государства есть проявление общего космического порядка власти и подчинения. «Порядок отличил нас от бессловесных, соорудил города, дал зако ны, почтил добродетель, наказал порок, изобрел искусства, сочетал супружества, любовью к детям облагородил жизнь». Мысль о срав! нениях различных частей этого универсального порядка между со! бою, чтобы наиболее устроенное служило образцом менее упоря! доченному, напрашивается само собою, коль скоро питается вера в единообразие сфер и отдельных проявлений единого и общего орга! низующего начала. «Подобно тому как, если ты отставишь кормче! го от корабля, ты потопишь корабль, и если отнимешь вождя y вой! ска, предашь воинов в руки врагам, так точно, если ты уничтожишь начальников в городах, мы будем проводить жизнь беспорядочнее зверей неразумных. Что связь брусьев в домах, то и начальник в государстве». «Итак, мир тела, — говорит Августин, — есть упоря! доченное расположение частей. Мир души неразумной — упорядо! ченное успокоение порывов. Мир души разумной — упорядочен! ное согласие суждений и действий. Мир тела и души — упорядо! ченная жизнь и благосостояние существа одушевленного. Мир человека смертного и Бога — упорядоченное в вере под вечным законом повиновение. Мир людей — упорядоченное единодушие. Мир дома — упорядоченное относительно управления и повинове! ния согласие сожительствующих. Мир государства — упорядочен

1 Творения Оригена, учителя александрийского, в русском переводе. Изд. Казанск<ой> Духовн<ой> Академии. Вып. I. «О началах» (с введением и при! мечаниями). Казань, 1894. Кн. 2. Гл. 1. § 2; кн. 5. § 3.

2 Иоанн Златоуст. Творения. СПб., 1904. Т. 12. С. 630.

ное относительно управления и повиновения согласие граждан. Мир небесного государства — самое упорядоченное и единодушнейшее об щение в наслаждении Богом и взаимно в Боге. Мир всего — спокой! ствие порядка. Порядок есть расположение равных и неравных ве щей, дающее каждой ее место»1. В этих последних словах опять встает перед нами мысль о божественной полноте, частью которой является и земное государство. Поэтому единство государства, по! скольку это единство дает каждому свое место, нельзя считать еди! ной сплошностью душ. Даже церковь не обладает таким единством, a церковное общение обладает единодушием в степени превосход! ной. Единство государства есть наблюдаемое во всем мире един! ство иерархического порядка, объединяющего собою разрозненную мировую стихию. Поэтому можно сравнивать между собою отдель! ные планы этого общего порядка, отдельные проявления властво! вания. Из учителей церкви, подчеркнувших значение этого сравне! ния для политики, выделяется Иоанн Златоуст, y которого нельзя не констатировать прямого влияния со стороны «Политики» Ари! стотеля. Как и Аристотель, Иоанн считает «начальствование» ис! кусством и притом искусством более высоким, чем все другие2. Он различает три вида «начальствования» —внешнее или гражданс! кое, внутреннее или нравственное, «которым каждый разумный че! ловек начальствует над самим собою», и, наконец, высший вид на! чальства — начальство церковное. Начальство гражданское очень походит на некоторые искусства, например, на искусство земле! дельческое. «Земледелец есть как бы начальник над растениями: одни обрезывает и препятствует (им расти), за другими ухаживает

ипомогает (их росту), подобно как и искусные начальники нака! зывают и отсекают людей злых и наносящих вред другим, a добрых

икротких возвышают.... И вот, что есть в нравах человеческих, ты найдешь и здесь — грубость, нежность, робость, наглость, непосто! янство»3. Однако начальство земледельца простирается на землю

ирастения, начальство же гражданское имеет в виду людей. Здесь Златоуст снова проводит мысль Аристотеля: «и насколько велика разность между душою и растением, настолько и начальство над душою превосходнее начальства над растениями». При этом срав!

1 Augustinus Hipponensis. De civitate Dei. Kн. 19. Гл. 12.

2 Иоанн Златоуст. Толкование на Второе послание к Коринфянам // Тво! рения. СПб., 1904. Т. 10. С. 610.

3 Там же. С. 611.

нение усложняется еще привлечением интересов церкви: «началь! ники над земною жизнью настолько ниже начальников над жиз! нью духовной, насколько лучше властвовать над вольными, неже! ли над невольными»1, поэтому начальство духовное и есть самое высшее из искусств. «Если внешнее (гражданское) начальствова! ние есть искусство и знание лучше всех, то тем более начальство! вание духовное». «Это начальствование превосходнее внешнего на! столько, насколько это последнее превосходит все другие, или даже и гораздо более»2. В самом деле, стоит только сравнить искусство начальствования с земледельчеством, ткачеством, домостроитель! ством и пр., чтобы почувствовать преимущество первого. «Какая будет польза от множества земледельческих рук, когда люди ста! нут воевать между собою и грабить друг друга? Теперь удерживает их страх перед начальником и охраняет добываемое ими. А если отнимешь начальство — напрасен будет труд». Но духовное началь! ство имеет в виду не только внешний порядок, но и исправление душ. «Насколько отличается душа от тела, настолько и духовное начальство отстоит от гражданского». Истинный царь есть сам ра! зум человеческого общежития, господствующий над людьми так, как разумное начало господствует над страстями и удовольствия! ми в жизни индивидуального человека. «Истинно тот царь, кто вла! ствует над гневом, над завистью и удовольствием, и все подчиняет законам Божиим и, сохраняя ум свободным, не дозволяет утверж! даться в душе власти удовольствий; такого рода человека я охотно желал бы видеть владыкой земли и моря, городов, народов и войск. В самом деле, тот, кто поставил разум начальником над страстями души, тот легко стал бы начальствовать и над людьми согласно за! конам Божиим, так что был бы для подчиненных наподобие отца, обходясь с гражданами со всякой кротостью»3.

Изложенные воззрения послужили также главной основой всей средневековой политики. По правильному замечанию Гирке4, политические идеи средневековья исходили из идеи телеологичес! ки упорядоченного мирового целого, в которое государство и чело! веческие индивиды входят, как части. Целое это связано некото!

1 Иоанн Златоуст. Толкование на Второе послание к Коринфянам // Тво! рения. СПб., 1904. Т. 10. С. 612.

2 Там же. С. 609.

3 Чичерин Б. Н. История политических учений. Ч. 1. М., 1869. С. 101. 4 Gіеrke O. Das deutsche Genossenschaftsrecht. Bd. III. S. 514–515.

рой единой гармонией, повторяющейся на отдельных ее ступенях, одинаково звучащей и в большом и в малом. Поэтому каждое от! дельное существо есть «малый мир», в котором воспроизводится все, происходящее в великом мировом целом. Поэтому можно срав! нивать отдельные части этого мира, — и везде мы найдем нечто подобное: в мире мы найдем элементы человеческого государства, в государстве — элементы мира. Государство и здесь, стало быть, являлось частью универсального порядка. При этом причины су! ществования государственного порядка различно осмысливались представителями средневекового миропонимания.

Прежде всего, средневековая политическая мысль в особенно! сти выдвинула тот взгляд, что государство не есть только челове! ческое установление, явившееся однажды в этом мире и должен! ствующее затем исчезнуть. Если вообще никакая совокупность ин! дивидуумов не может существовать без внешнего порядка, то таковой порядок необходим даже для совместного бытия существ совершенных, a не только одних грешных людей. В состоянии чис! того равенства и полного безвластия не могут жить даже ангелы, — a потому Священное писание учит нас, что они живут «под властью авторитета и порядка», подобных нашим людским1. Государство, таким образом, есть факт мировой, a не только человеческий. Что же касается до нашего человеческого государства, то средневеко! вые писатели или указывали на его прямое божественное установ! ление, или же усматривали в нем человеческое изобретение, кото! рое открыто было как средство против несовершенств безгосудар! ственного, «естественного состояния», того состояния дикости, в котором некогда жили люди, одиноко блуждая по лесам2; или же, наконец, вслед за Аристотелем находили, что государство произош! ло, как естественный продукт общежительной природы человека, причем идея этого «природного» происхождения совмещалась y них со взглядом на государство, как на божественное установление, как

1 См., например: Gregorius Magnus. Epistolae, Monumenta Germaniae historica. Bd. V. P. 59: «Neque enim universitas alia poterat ratione subsistero, nisi hujusmodi magnus eam differentiae ordo servaret. Quia vero creatura in una еаdemque aequalitate gubernari vel vivere non potest, caelestium militarium exemplar nos instruit, qui dum sunt angeti, et sunt archangeli, liquet, quia non aequales sunt, sed in potestate еt ordinе, sicut nostris, differt alter ab altero».

2 Таких предшественников Гоббса, учивших об искусственном происхож! дении государства, как выхода из бедствия естественного состояния, встречаем мы в течение всего средневековья.

стороны, испытали на себе влияние учений древней атомистичес! кой школы, с другой же стороны, находились под влиянием есте! ственно!научного, «механического» миросозерцания, господство! вавшего в науке и философии XVII века.

Еще в глубокой древности было выставлено то воззрение, со! гласно которому в мире «ничего не существует, кроме атомов и пу! стого пространства». «Атомы бесконечны в числе и бесконечно раз! личны по форме. Атомы эти качественно равны друг другу, каче! ственного различия их не существует». «В вечном падении через бесконечное пространство большие, которые движутся скорее, уда! ряются в меньшие; возникающие при этом боковые движения и круговращения суть начала образования мира»1. Гипотеза эта, имев! шая многих представителей в греческой и римской философии, на! шла своего великого певца и поэта в лице Лукреция Кара, изло! жившего ее в знаменитой поэме «О природе вещей»2; она была вос! принята многими христианскими философами, не только с любовью цитировавшими древних атомистов, но постаравшимися дать ей свое обоснование3. Так дошла она до нового времени, до эпохи воз! рождения наук, когда она встретила новые мотивы для признания

иоправдания. Ибо новейшее мировоззрение своим основным по! знавательным средством признало метод разложения вещей на пер! вичные элементы, из сложения которых оно и пыталось построить

иобъяснить мировое целое. В сущности говоря, это и был метод атомизирования, который был предложен английским философом Гоббсом для изучения политических явлений4. «Элементы, из ко! торых образуется какая!либо вещь, — говорит Гоббс, — лучше все! го служат также и для ее познания. Подобно тому, как в часах или в какой!либо другой, менее сложной машине нельзя узнать, каково назначение каждой части и каждого колеса, если их предваритель! но не разберут и если не будут наблюдать в отдельности вещество, форму и движение частей, — подобно этому и в исследовании прав государства и обязанностей граждан следует не разрушать государ! ства, но рассматривать его как бы разложенным на части, т.е нужно понять, какова природа человека, поскольку она склонна или не!

1 См.: Ланге Ф. А. История материализма и критика его значения в настоя! щее время. СПб., 1899. С. 16.

2 Лукреций. О природе вещей / Пер. на русский язык Рачинского. М., 1913. 3 См. об этом: Lasswittz К. Geschichte der Atomistik. Bd. 1–2. Hamburg, 1890. 4 См. мое назв. сочинение (гл. II и гл. III. С. 34).