Основы предпринимательского права

приятий»1. Публика в виде общего правила, несомненно, склонна преувеличивать шансы, не поддающиеся точному учету, когда имеется ничтожный шанс большого выигрыша. Значение этой истины, весьма простой, только подчеркивается тем обстоятельством, что она понятна для всех, включая кухарку, которая с помощью лотереи разыгрывает пришедший в негодность старый салоп, на который трудно найти покупателя, хотя бы и по сходной цене, но возможно найти несколько десятков людей, готовых рискнуть несколькими копейками в надежде такой ценой выиграть салоп, который все же стоит несколько рублей.

Благодаря этому свойству людей переоценивать неизвестные шансы в результате уплачивается более, нежели объективно шанс этот стоит. Обращаясь к акционерным предприятиям, мы можем, следовательно, сказать, что вся совокупность капиталистов, обращающих свои средства на приобретение акций, уплачивает за них больше, нежели того они стоят по своей доходности и делают они это потому, что неизвестно, как распределится между ними доход. Отсюда явление, которое стремится констатировать проф. Петражицкий, «что акционеры по сравнению с прочими рантье вообще помещают свой капитал менее выгодно, что за покупаемые ими ценные бумаги они платят слишком дорого». Именно этим обусловливается «великое благодеяние» этого института, влияние которого сводится к «увеличению на известное количество процентов налич- ной предприимчивости»2. «Для того, чтобы учреждались, — говорит проф. Петражицкий, — производительные организмы, предприятия, необходимо, чтобы существовала надежда на такую выгоду, на такую удачу затеваемого дела, чтобы этот представляемый будущий плюс перевешивал всевозможные минусы, всевозможные мотивы и силы, действующие в противоположном направлении, напр. апатию, лень, непредприимчивую боязливость, инерцию, стремление употребить наличный капитал, личную жизненную энергию и время на другие, менее производительные или непроизводительные цели»3. Институт акционерного права в силу присущей ему тенденции оптимистической надбавки, вызывает сам собой, без чьего бы то ни было усмотрения и властного вмешательства, повышение тем-

1 Àêö. êîìï. Ñ. 237.

2 Àêö. êîìï. Ñ. 219.

3 Àêö. êîìï. Ñ. 222.

55

пературы и ускорение пульса предприимчивости и создает сильное предпринимательское оживление и брожение, иногда, положим, столь сильное, что оно переходит желательные пределы, что размножающиеся и растущие массами, как грибы, новые акционерные предприятия означают гипертрофию предприимчивости, болезненное повышение температуры предприимчивости. «Малый дивиденд может выражать лишь скромную долю участия акционеров в дележе крупного народно-хозяйственного дохода, произведенного данным предприятием»... означает, что капитал, необходимый для акционерного производства, добывается и оплачивается дешево, что означает дешевизну производства, умаление важной статьи издержек производства... участие объективного элемента предприятия (капитала) в распределении дохода урезывается на увеличение доли субъективного, активного элемента (предприимчивого и трудового»1. «Предпринимательский оптимизм... не только увеличивает и удешевляет предложение продуктов в пользу потребителей, но вместе с тем увеличивает и удорожает спрос на рабочие руки»2.

В этих рассуждениях профессор Петражицкий исходит из правильных положений, но значительно преувеличивает их влияние, упуская из виду другие тенденции, имеющие весьма серьезное зна- чение в области акционерного строя. Автор не обратил достаточного внимания на многие детали исследуемого им института и совершенно пренебрег экономической его стороной. Вполне признавая плодотворность психологического метода и в области юриспруденции, и в области политической экономии, не следует забывать, что в обеих этих областях действуют и экономические законы, совершенно свободные от психологических причин. Техника производства, способы сношений, традиции деловой практики оказывают свое влияние на возникновение одних институтов, на реорганизацию и совершенное исчезновение других. И когда речь идет о таком сложном институте, как акционерная компания, очевидно, экономической стороной явления нельзя пренебрегать без опасности дать одностороннее освещение изучаемому явлению.

Проф. Петражицкий переоценил значение «оптимистической тенденции». В самом деле, цифры, которые он приводит в ее подкрепление, отнюдь не доказывают правильности его положения, они

1 Àêö. êîìï. Ñ. 233.

2 Àêö. êîìï. Ñ. 289.

56

носят в значительной мере случайный характер. И первая его ошибка в том, как он выводит среднюю доходность предприятия. Но, прежде всего с психологической точки зрения, следовало бы выяснить не среднюю доходность предприятия, когда принимается за единицу и предприятие с капиталом в 100 млн и предприятие с капиталом в 100 тыс., а среднюю доходность всего акционерного капитала. Это соображение получает особое значение в настоящую эпоху громадной концентрации банкового дела и промышленности, когда сотни миллионов приносят хороший и вполне устойчивый дивиденд. Но даже и правильно выведенная средняя цифра не могла бы служить достаточным доказательством правильности основной мысли проф. Петражицкого. Чтобы получить действительно ценные указания о сравнительной доходности акций и облигаций, необходимо сравнивать аналогичные предприятия, а не акции и облигации, вообще циркулирующие на данном рынке. К этому присоединяются разные сравнительно второстепенные причины, которые, однако, весьма затрудняют сравнение и заставляют быть крайне сдержанным в выводах. Так, напр., акции приносят дополнительный доход, и во многих предприятиях весьма значительный, благодаря тому, что капитал преуспевающих предприятий систематически увеличивается с помощью выпуска новых акций по цене значи- тельно ниже биржевой. Благодаря преимущественному праву на новый выпуск акционеры получают весьма значительный дополнительный дивиденд, совершенно не подлежащий учету без специальной, весьма трудно выполнимой подготовительной работы1.

Но и независимо от этих частностей, можно утверждать, что вообще нельзя говорить о большей доходности облигаций сравнительно с акциями. Если взять акции и облигации однородных предприятий, в особенности принадлежащих к типу прочно установившихся, то легко убедиться, что именно акции всегда приносят больший доход. На этом и основано известное каждому практическому деятелю положение, что акционерные предприятия, пользующиеся большим кредитом, имеющие большой доход, предпочитают выпускать облигации, по которым платят сравнительно незначитель-

1 Именно ввиду этих трудностей выяснения действительного дохода акционеров литература, посвященная этому вопросу, так велика и в общем достигнутые ею результаты должны быть признаны мало удовлетворительными. Ср.: Molh. Die Rentabililдt. Особенно с. 67 сл., 68 сл., 123.

57

ный процент, нежели акции, по отношению к доходности которых публика более требовательна. Привлекая с помощью выпуска облигаций сравнительно дешево оплачиваемый капитал, предприятие и получает возможность акционерам выплачивать более высокий дивиденд.

Когда говорят об акционерах вообще, исключительно с целью выяснить их психологию, должно остерегаться слишком широких обобщений. Едва ли следует идти далее разделения акционеров на две категории: с одной стороны — желающих рискнуть приобретением акций для позднейшей их перепродажи по более высокой цене, здесь действительно сильна тенденция оптимистической оценки, и с другой — ищущих для своего капитала вполне солидное помещение1. В какой мере эти тенденции различны, видно, напр., из того, что в странах, где стремление к сбережениям и к обеспечению себя на случай старости особенно велико, как, напр., во Франции и Бельгии, капиталист сплошь и рядом делит свои сбережения на две части, одной (большей) части он дает, безусловно, верное помещение, предпочитая для нее государственную ренту, другую часть он помещает в акции разного рода предприятий, частью весьма рискованных, страхуя себя тем, что он приобретает акции не одного, но нескольких предприятий. При этом предприятия комбинируются так, чтобы по возможности уменьшить риск потери всего капитала и повышенной доходностью одних бумаг компенсировать возможные потери на других. Тенденция оптимистической оценки, несомненно, находит себе здесь применение, но понятно, что, приобретая бумаги уже давно существующих предприятий, капиталист дает наименьший простор эмоции преувеличенной оценки неизвестного шанса.

1 Само собой, провести определенную грань между этими двумя категориями акционеров практически представляется совершенно невозможным. Капиталист, ищущий помещения своих сбережений в акциях, приносящие возможно более обеспеченный доход, все же считается и с колебаниями стоимости акций, которые обусловливаются в значительной мере не ходом дел данного предприятия, но общей экономической и биржевой конъюнктурой, равно как и рядом случайных причин, не поддающихся сколько-нибудь точному учету. Приходится, таким образом, и такому акционеру считаться и с рыночными ценами и, таким образом, принимать участие в операциях, имеющих целью не получение определенного и твердого дохода, но извлечение пользы из колебания цен. Но неопределенность границы, отделяющей эти две группы акционеров, не умаляет значения этого их деления; и если мы будем пренебрегать ими, мы не поймем действительной природы тех экономи- ческих процессов, которые лежат в основе акционерного дела.

58

Это одностороннее стремление объяснить существование акционерных компаний «оптимистической тенденцией» является тем более неправильным, что, если, с одной стороны, она проявляется в акционерных компаниях в весьма различной степени, то, с другой стороны, она вообще не составляет особенности акционерного строя, что и отмечает со свойственной ему наблюдательностью проф. Петражицкий. «Условия для действия той же тенденции, только в менее резкой форме, имеются и в других областях народного и мирового хозяйства. Прежде всего, они имеются налицо в области всего предпринимательства. Особенно благоприятные условия для действия эмоционального оптимизма имеются, вообще говоря, в области торговли»1.

Кто знаком с историей торговли, с современными отношениями в этой сфере деятельности, тот, безусловно, признает правильность последней оговорки проф. Петражицкого. Но, кажется, он сам не придал ей того серьезного значения, которое она в действительности имеет. Спекуляция в области товарной торговли всегда занимала видное место. В средние века спекуляцией на торговле товарами (металлами, колониальными товарами) разорялись одни, обогащались другие. Отчасти именно благодаря тому, что спекуляция развивалась в торговле, источником развития капитализма был не промышленный, а торговый капитал. Со спекуляцией же, очевидно, тесно связана оптимистическая тенденция к переоценке шансов выигрыша, которая заставляет в среднем довольствоваться меньшим доходом, нежели какой желателен для капиталиста при затрате им своего капитала.

Если, таким образом, эта тенденция, проявляясь в разного рода компаниях с разной силой, отнюдь не составляет особенности акционерного строя, то она не может быть специальным законом существования акционерных компаний. Должны быть, очевидно, еще и другие факторы, коими обусловливается возникновение и процветание акционерного строя.

В рассуждениях проф. Петражицкого имеется еще одна ошибка. Его работа была написана в эпоху предпринимательского подъема, когда новые предприятия возникали легко и акции их быстро размещались, ибо все были уверены, что в ловких и опытных руках сама по себе акция, как таковая, совершенно независимо от внут-

1 Àêö. êîìï. Ñ. 240.

59

ренней ценности, должна находить легкий сбыт. В такую эпоху можно смело приобретать акции, учитывая не их будущий дивиденд, а разницу в цене в тот период, когда о дивиденде нового предприятия вообще еще не может быть и речи. Но за таким периодом следует другой, играющий тоже громадную роль в промышленной жизни страны, период депрессии или даже кризиса, когда вступает совершенно иное отношение капиталиста ко вновь возникающим и даже уже давно существующим предприятиям. Люди не верят или, точ- нее, теряют способность учитывать будущие дивиденды и, опасаясь невозможности найти покупателей на акции, хотя бы и имеющих шансы на хорошие дивиденды, предпочитают небольшой, но верный доход рантье возможности большего, но менее верного дохода акционера.

Можно возразить, что с точки зрения развития акционерных компаний периоды депрессии не имеют решающего значения, ибо они лишь приостанавливают их возникновение; а когда период этот проходит, то снова начинается процесс развития акционерного строя

èснова действует закон высокой оценки шансов больших, хотя бы

èмаловероятных, барышей с пренебрежением к возможным потерям. Но акционерные компании возникают и в периоды депрессии. Равным образом, как ни велико значение этих смен в предпринимательском настроении, наступают годы, и их очень много, когда в деловых сферах вовсе не наблюдается нервности, когда течение дел спокойнее, оценка условий рынка объективная. В эти, отнюдь не редкие и не всегда короткие, периоды тоже возникают новые акционерные компании, акции существующих обращаются на рынке. Очевидно, переоценка шансов больших прибылей в такие периоды не может обусловливать развитие именно акционерных компаний.

Указанное одностороннее освещение института, в сущности, дает довольно своеобразную картину развития акционерного дела. К обращению акций сводится все акционерное дело. Между тем, если по отношению к учредителям и первым акционерам стремление к быстрой перепродаже акций, как источнику легкого обогащения, играет большую роль, то в периоды спокойного развития, как о том могут засвидетельствовать списки акционеров, являющихся в общие собрания, владение акциями отличается большой устойчивостью.

Выдвигая на первый план момент стремления к наживе путем перепродажи акций, проф. Петражицкий вместе с тем совершенно

60

игнорирует другие отнюдь не менее важные факторы развития акционерного дела. Так, огромное значение имеет субъективная оценка капиталистом выгоды приобретения акций в том отношении, что он может хотя бы с потерями продать во всякое время акции.

Но помимо этого проф. Петражицкий совершенно не оценил объективных моментов, которые создают необходимость возникновения этой формы предпринимательской деятельности. Эти моменты находятся не в области психологической, но экономической. Проф. Петражицкий не обратил должного внимания на то громадное значение, которое представляет необходимость концентрации в области хозяйственной деятельности.

Вся история развития акционерного строя, как видно из предыдущих страниц, равно как и условия его распространения в настоящее время, доказывают, что это развитие в действительности обусловлено необходимостью концентрации. Если взять, напр., знаменитый банк Св. Георгия в Генуе, то совершенно ясно, что это крупное предприятие, как и голландские, и английские ост- и вест-индские компании, более всего содействовавшие популяризации принципов акционерного строя, не могли возникнуть иначе, как путем концентрации капиталов на основах акционерного строя. Что же касается «оптимистической тенденции», то она играла второстепенную, чтобы не сказать более, роль; достаточно сказать, что первоначально максимум дохода, который могли получить владельцы lоса или, употребляя современный термин, акций, был ограничен, да и само приобретение этих долей участия частью носило принудительный характер.

Ограниченная ответственность являлась естественным последствием новой формы совместной деятельности. Прошло много лет раньше, нежели деловой оборот вполне оценил и использовал эту особенность акционерной компании. Это объясняется тем, что в средневековой предпринимательской деятельности кредит не играл особой роли, а потому вопрос о пределах ответственности предпринимателей не представлял серьезного интереса и сам вопрос об ограниченной ответственности полных товарищей оставался долго неясным.

Переходя к современным акционерным компаниям, проф. Петражицкий, не углубляясь в этот вопрос, замечает, что «такие акционерные компании, функции коих не в состоянии были бы исполнить индивидуальные предприятия, полные, коммандитные товари-

61

щества, можно было бы по пальцам перечесть. Во многих государствах, может быть, не найдем даже ни одного такого акционерного предприятия, задачи коего не мог бы взять на себя один финансовый туз или большая или меньшая их совокупность»1. С этим решительно нельзя согласиться. Скорее можно было бы утверждать прямо противоположное, что в самых богатых государствах едва ли найдется несколько финансовых тузов, которые были бы в состоянии взять на себя хотя бы небольшую часть предприятий, осуществляемых на началах акционерного строя. Да если бы они и могли это взять на себя, то все же отказались бы, так как формы единолич- ного предприятия и товарищества, безразлично — полного и на вере, совершенно не подходят для ведения предприятий, требующих весьма сложной организации и рассчитанных на продолжительные сроки. Проф. Петражицкий замечает далее, что если те или другие предприятия недоступны для частных предпринимателей, то ведь есть государственные и международные (междугосударственные) предприятия. Это, конечно, само по себе правильно. И если бы кто-ни- будь утверждал, что акционерные компании на вечные времена совершенно неизбежная форма человеческой деятельности в области предпринимательского строя, то возражение это имело бы безусловное значение. Но теперь государства по тем или другим причи- нам не решаются брать на себя выполнение известных хозяйственных функций, предоставляя их частной инициативе. И если частная инициатива может выполнить их только в форме акционерных компаний, так как только они могут концентрировать столь крупные капиталы для одной цели и притом на продолжительный срок, то нельзя отрицать значения необходимости концентрации капиталов с помощью учреждения акционерных компаний ссылкой на то, что и государство располагает достаточно большими капиталами для организации за свой счет таких предприятий.

Поэтому представляется гораздо более правильным утверждение Гильфердинга, что особенность акционерного строя, причина его распространения заключается в возможности обращения к широкой публике2. Возможность для каждого стать акционером, возможность создавать акционерные компании с капиталами, превосходящими состояние даже и очень богатых людей — вот те осо-

1 Акции. С. 221.

2 Das Finanzkapital. Ñ. 135, ñë.

62

бенности, которые выдвигают акционерную форму, в отличие от индивидуального предприятия, употребляя недостаточно точный термин Гильфердинга. К сожалению, Гильфердинг впадает в другую крайность, утверждая, что особенности организации акционерной компании, ее независимость от личного состава участников не являются существенными отличительными чертами акционерной компании, все дело в возможности обращения к широкой массе, в возможности для этой массы принять участие в акционерной компании, совершенно независимо от особых приманок в виде лотерейного шанса несообразно много заработать. Профессор Петражицкий переоценивает этот последний момент именно потому, что им совершенно не оценен другой момент, находящийся в самой тесной связи с экономической природой акционерных компаний, именно возможность участия в ней широких слоев публики, которая частью по своему профессиональному и общественному положению, частью в силу недостаточности находящихся в распоряжении каждого средств не имеет возможности принимать участие в предпринимательской деятельности иначе, как в форме приобретения акций. И так как для многочисленного и постоянно увеличивающегося класса населения это есть единственный способ участвовать в прибылях, даваемых предпринимательской деятельностью, то он должен и готов довольствоваться прибылью меньше средней предпринимательской, связанной не только с несением обычного риска, но и с более активным участием трудом.

Именно эти экономические факты гораздо сильнее, чем психологические, влияют на уменьшение среднего дохода акционера, сравнительно с доходом участников других форм товарищеского соединения, не говоря о единоличном предпринимателе.

В самой тесной связи с приведенными неправильными предпосылками находится взгляд профессора Петражицкого, что акционер вовсе не предприниматель, акционерная компания не товарищество, а акция не удостоверение об участии в предприятии, а самостоятельная ценная бумага, столь же отличная по существу своему, по родовым своим признакам от документа участия в предприятии, как и облигации и другие ценные бумаги.

Этим положениям автор придает известное самостоятельное с точки зрения понимания акционерного строя и надлежащего к нему отношения законодателя значение. Он полагает, что нападки на акционерные компании, идущие вплоть до требования их уничтожения, обусловливаются именно непониманием того, что акционер вов-

63

се не предприниматель. «Ведь акционеры на самом деле с господствующей точки зрения являются какими-то уродами и изъятиями среди прочих предпринимателей. Между тем как одиночный предприниматель, полный товарищ и т. п. своею деятельностью, своими заботами с господствующей точки зрения действительно заслуживают звания органов народного хозяйства и получают предпринимательскую прибыль за свои народнохозяйственные заслуги, акционеры получают предпринимательскую премию, но без предпринимательской активной роли и без предпринимательских заслуг. И в результате такого отношения к деятельности акционеров автор приходит к необходимости создать какую-то новую конструкцию дестинаторов акционерной компании, которые не являются ее верителями и в то же время не участники компании»1.

Теорию профессора Петражицкого нельзя назвать вполне оригинальной. С большей или меньшей определенностью ее высказывают и другие ученые, правда, по преимуществу экономисты, влияющие, однако, и на юристов. Иначе оно и не может быть, ибо юридическая природа института находится в самой тесной связи с его экономической сущностью.

Для оценки этого взгляда приходится напомнить, что предпринимателем называется лицо, которое в целях извлечения прибыли само или через посредство других лиц ведет предприятие за свой счет, причем оно может вести его или единолично, или в соединении с другими лицами2. Предприниматель стремится к извлечению из предприятия известной прибыли, в этих целях известным образом направляет его, неся на себе риск в случае неудачи, и наоборот, извлекая в свою пользу всю прибыль, которая очищается за покрытием всех расходов по предприятию. Извлечение прибыли из своей предпринимательской деятельности составляет основной мотив предпринимателя. Юристы обыкновенно на этом моменте не останавливают своего внимания, как потому, что он не имеет видимого внешнего выражения, так и потому, что, конечно, могут быть случаи, когда этот мотив почему-либо отсутствует. Но характер института

1 Акции. С. 33.

2 Несколько более описательно, но по существу так же определяет предпринимателей и Piersturf, говоря, что это класс лиц, создающих хозяйственные организации с помощью затраты как личных, так и имущественных средств для производства ценностей или оказывания услуг и имеющих задачей доставление выгод этим лицам с помощью процесса обмена. Conrads. Staatswцrterbuch. T. VII. С. 95.

64