Основы предпринимательского права

подство которых обычная теория считает столь прочным... на основании соображений, относящихся к самой структуре акционерной компании и характеру действующих лиц... чем интенсивнее в повышательную половину кризиса замечалось массовое господство и триумфальное шествие учредителей и заправил, тем больше их погром в эпоху падения курсов, тем резче переход от популярности среди акционерной публики, славы и власти к унижению, презрению и ненависти со стороны той же публики». И все это результат пессимистической оценки, сменившей оптимистическую. В зависимости от господства той или иной оценки находится и отношение акционеров к заправилам компании в лице учредителей, а затем и органов управления. Таким образом, если заправилы свободно хозяйни- чают в общих собраниях, то это потому, что именно такова воля большинства участников, и общие собрания в действительности отражают волю и интересы большинства собрания1. Конечно, было бы наивно думать, что общие собрания могут вмешиваться в непосредственное ведение дела. Проф. Петражицкий совершенно прав, утверждая, что «было бы вредно, если бы из среды акционерной толпы происходили положительные вмешательства в управление». Достаточно их одобрения правильного ведения дел. В этом случае общее собрание действительно является пустой формальностью, комедией, одобрением заранее составленного протокола2. Но если дела начинают идти по ложному пути, предприятие приходит в расстройство, то мы имеем право «ожидать от общего собрания превращения из пустой формальности в реальную грозную и разрушительную для теперешней администрации силу. Должен произойти взрыв негодования общественного мнения и разгром представителей зловредного режима». Отсюда проф. Петражицкий заключает, что функция общего собрания... главным образом отрицательная и притом весьма несложная; она состоит в выражении ропота и производстве возмущения в случае появления более или менее резкого диссонанса между направлением хода дел со стороны администрации и интересами акционерной массы.

Естественно, это яркое изображение деятельности акционерных компаний, как всякая общая характеристика явления чрезвы- чайно сложного, нуждается при более детальном изучении в суще-

1 Акции. С. 198.

2 Акции. С. 201.

95

ственных коррективах. Общие собрания не только производят демонстративный шум, не только ропщут и возмущаются, но часто путем изменения и пополнения составов органов управления и наблюдения оказывают благотворное или отрицательное влияние на самое направление дел. Эти новые лица, входящие в правление по желанию недовольного большинства, входят с более или менее определенными директивами. Часто в общих собраниях обнаруживаются известные тенденции по вопросам ведения дела (вопрос о новых отраслях производства или торговли, вопрос о расширении или, наоборот, уменьшении той или другой сферы деятельности предприятия, вопрос об увеличении или уменьшении капитала и т. д.), которыми предрешается деятельность органов управления. Наконец, и это не следует упускать из виду при оценке общих собраний, не только то или иное постановление общего собрания оказывает влияние на деятельность общества, сама возможность запросов, порицания тех или других действий органов управления, оказывает порой весьма существенное, сдерживающее влияние на самых могущественных заправил акционерных обществ.

Ñдругой стороны, необходимо признать, что часто (особенно

âпредприятиях с большим капиталом) состав акционеров складывается так, что недовольные элементы, несмотря на всю основательность своего недовольства, совершенно лишены возможности его проявить. Конечно, и отдельный акционер, владеющий хотя бы одной акцией, имеет полную возможность высказать в общем собрании свое недовольство; тем с большим успехом могут это сделать представители значительного меньшинства. Но само выступление может вместо благотворных результатов, принести предприятию вред. Распространение сведений о скандале вызывает слухи, что в обществе не все обстоит благополучно, это, в свою очередь, вызывает тревогу в деловых сферах, которая неблагоприятно отражается на цене акций. Поэтому более осторожные акционеры (а не владельцы одной акции, заботящиеся не о предприятии, а руководствующиеся побочными мотивами), видя, что дела компании идут неблагоприятно, предпочитают не роптать в общих собраниях, и тем менее производить в нем возмущение, а поскорей продать акции людям, совершенно неосведомленным о действительном положении дел.

Однако, за всеми этими коррективами, общая характеристика проф. Петражицкого остается совершенно правильной и вполне под-

96

тверждает предпринимательский характер деятельности общих собраний, ибо решающее слово принадлежит собранию акционеров, т. е. его большинству. В большей или меньшей степени оно пользуется этим правом, частью в зависимости, как на это правильно указал проф. Петражицкий, от общей конъюнктуры, частью от состава акционеров. Но позиция предпринимателя определяется размером принадлежащих лицу прав, а не степенью интенсивности их использования.

Выяснив элементы специфически предпринимательской деятельности, уже нетрудно уяснить и понятие предпринимательской прибыли. Это вознаграждение, во-первых, за риск, который предприниматель принимает на себя, организуя или вступая в предприятие и, во-вторых, за труд, который он несет именно в качестве предпринимателя, т. е. лица, за которым должно оставаться право решающего голоса, хотя бы ведение дела доверено было другим лицам. Поскольку предприниматель им вносит в предприятие капитал, он за этот капитал имеет право получать соответствующее вознаграждение, как каждый, отказавшийся в чью-либо пользу от пользования капиталом. Точно так же предприниматель может оставить за собой и весь труд по управлению предприятием, вплоть до самых мелких технических услуг. И тогда он имеет право претендовать на вознаграждение, как каждый трудящийся в предприятии; но и это его вознаграждение отнюдь не следует смешивать с предпринимательской прибылью. Принципиально очень легко провести разли- чие между прибылью на капитал и вознаграждением за труд, с одной стороны, и предпринимательской прибылью — с другой, но практически провести эту грань, сказать, что такая-то часть дохода является вознаграждением за капитал и за труд, а весь остальной доход есть вознаграждение предпринимателя — это задача чрезвы- чайно трудная. Жизнь вообще не знает точных граней, которые легко проводятся лишь в теоретических построениях, а главное, те факторы, коими обусловливается предпринимательское вознаграждение, могут находиться не в гармоническом сочетании, а во взаимном противоречии. Предприниматель, как таковой, должен иметь дополнительное вознаграждение за свой риск и за свой совершенно специальный и для народного хозяйства чрезвычайно ценный труд. Но ведь риск, за который он совершенно справедливо претендует на особое вознаграждение, создается именно угрозою потерь. Следовательно, совершенно естественно, что деятельность предпринима-

97

теля может завершиться его разорением. Предпринимательский рас- чет, лежащий в основе акционерного дела, в разных странах и в одной и той же стране в разные эпохи отличается различной степенью смелости или предприимчивости, различной мерой уменья и искусства. Далее, в разное время эта предприимчивость в разной степени венчается успехом. В зависимости от этого средний доход акционера, или специально предпринимательское вознаграждение, будет то большим, то меньшим, так как предпринимательские доходы будут в большей или меньшей степени парализоваться предпринимательскими убытками. Конечно, выяснение средней предпринимательской прибыли для определенного народного хозяйства может представлять известный интерес. Это может быть поучительно

èдля практических деятелей при выборе того или другого способа собирания капитала, необходимого для организации предприятия. Но с точки зрения уяснения понятий предпринимательского дохода

èпредпринимателя такие статистические вычисления представляются работой несущественной. Конечно, чтобы сделать вывод, что «институт акционерного права, в силу присущей ему «тенденции оптимистической надбавки» вызывает сам собой, без чьего бы то ни было усмотрения и властного вмешательства, повышение температуры и ускорение пульса предприимчивости и создает сильное предпринимательское оживление и брожение, иногда, положим, столь сильное, что оно переходит желательные пределы, что размножающиеся и растущие массами «как грибы» новые акционерные предприятия означают гипертрофию предприимчивости — болезненное повышение температуры предприимчивости», для этого не надо приводить никакого цифрового материала, это ясно само собой. Но тот вывод, который отсюда надо сделать, явно противоречит взглядам проф. Петражицкого на акционера, как на предпринимателя. Ибо повышение «температуры и ускорение пульса предприимчивости», очевидно, может быть лишь у предпринимателя. Чувствуя как бы, что конечный и логически неизбежный вывод находится в прямом противоречии с его основным взглядом, проф. Петражицкий вновь возвращается к роли учредителей и заправил акционерных компаний и, хотя недостаточно точно, стремится здесь отыскать предпринимателей. Он это делает более смело относительно учредителей, которые представляют «энергичный, субъективный предпринимательский элемент, который и является «истинной организационной и вообще жизненной силой учрежде-

98

ний акционерной компании»1. Гораздо скромнее он это утверждает относительно акционерных заправил. Они постепенно сменяют уч- редителей, без которых предприятие, уже окрепшее, может отлично функционировать. Оптимистическая акционерная тенденция создает крупные оклады и тантьемы, и таким путем привлекаются и создаются выдающиеся крупные администраторы и технические деятели, является сильный стимул для развития интенсивной умственной и иной энергии. Но получение заправилами высоких окладов еще само по себе не является повышением предпринимательской температуры, но разве ее результатом. Повышение предпринимательской температуры должно выражаться в наплыве предпринимательской инициативы, предпринимательской энергии. Вывод проф. Петражицкого, что «особенность распределения в акционерном деле... сводится к тому, что участие объективного элемента предприятия (капитала) в распределении дохода урезывается на увели- чение доли субъективного, активного элемента (предприимчивого и трудового»2, должен быть приветствуем как совершенно правильный и выдвигающий чрезвычайно важную сторону акционерного дела. Но эта особенность акционерного строя отнюдь не требует изменения тех взглядов на понятие предпринимателя и предпринимательской прибыли, которые были выработаны «господствующей теорией». Ошибка проф. Петражицкого в том, что он не в достаточ- ной степени оценил высокую оплату труда в акционерных компаниях. «Субъективный, активный элементы, предприимчивость и труд», которые в акционерном строе оплачиваются лучше, нежели капитал по сравнению с другими предприятиями, вовсе не требуют разрыва с господствующими теориями и изменения понятия предпринимателя, сложившегося в течение столетий в разных сферах хозяйственной деятельности, необходимо только внимательно учесть высокую оплату труда. Предприниматель получает свое специальное предпринимательское вознаграждение за риск и за высшее руководительство делом. Это вознаграждение образуется остатком валовой прибыли после оплаты капитала и наемного труда, каковые факторы производства должны быть оплачены как в единоличном предприятии, так и в полном товариществе. Разница доходов акционера и единоличного предпринимателя (или полного товарища) за-

1 Акции. С. 228.

2 Акции. С. 233.

99

висит от того, как высоко капитал и наемный труд оплачиваются в этих различных формах предприятия. Капиталист-предприниматель, предоставляя предприятию свой капитал и устраняя элемент риска, естественно, желает получить одинаковое вознаграждение, независимо от формы предприятия. Ему важна уверенность, что капитал будет получен обратно, и притом тогда, когда это будет ему желательно. Чем более значителен риск, тем более значительно вознаграждение, которое потребует капиталист за предоставление капитала в распоряжение предприятия. Чем риск менее значителен, чем легче получить капитал в любой момент обратно, тем меньше претензии капиталиста. А так как в акционерной компании капиталист рискует в ограниченных размерах, т. е. меньше, нежели в других товарищеских формах, так как обратное получение капитала значи- тельно легче путем продажи акций, хотя бы с некоторой потерей, капиталист, как таковой, довольствуется меньшим доходом, нежели единоличный предприниматель. Поэтому здесь получается более зна- чительный остаток в пользу не капиталистического, а трудового элемента в широком смысле слова.

§4. Предпринимательские организации

èпонятие юридического лица

Âсамой тесной связи с вопросом, кто в товарищеских организациях является предпринимателем, находится и вопрос об их юридической структуре. Она должна находиться в прямой зависимости от условий, в которые поставлены деятельность предпринимателей, их взаимные отношения, способы выступления и характер ответственности по отношению к третьим лицам, каковые лица и должны быть противопоставляемы предпринимателям. Вопрос юриди- ческой структуры предпринимательских товариществ сводится прежде всего к выяснению их юридической личности.

Вопрос о юридической личности торгово-промышленных товариществ неотделим от учений о юридической личности в гражданском обороте. Это совершенно естественно. Всякого рода предпринимательские соглашения крайне многочисленны и разнообразны в современном обществе, играют в нем столь значительную роль, что определение их правового положения приобретает громадное практическое значение. Отметим хотя бы один вопрос, связанный с распространением этих товарищеских организаций, а именно воп-

100

рос, могут ли эти организации свободно возникать, исполнив лишь все выставляемые законом общие условия существования юриди- ческого лица, или же необходимо специальное правительственное разрешение. Концессионная система есть один из серьезнейших тормозов свободного развития предпринимательского строя. Как бы благожелательно ни было отношение правительства к свободному распространению предпринимательских организаций (а на это далеко не всегда можно расчитывать), сама процедура испрашивания разрешения на возникновение союзной организации требует такого напряжения предпринимательской инициативы, на которое способна не каждая предпринимательская группа. Мы не говорим уже о громадном соблазне, который создается возможностью помешать одним, оказать покровительство другим.

Переход от концессионной к системе нормативной обусловливается изменением взгляда на природу союза, пользующегося правами юридического лица. В обществе складывается постепенно твердое убеждение, что именно эта вторая система, не представляя особых опасностей для оборота, в то же время имеет громадные преимущества с точки зрения свободного развития предпринимательства и увеличения имущественного благосостояния страны. Это убеждение складывается под влиянием изменения взгляда на природу предпринимательских товариществ, ибо в зависимости от того, рассматриваются ли они как известные организации, возникающие в силу того или иного характера совместной деятельности объединенной группы лиц, или же как множественность лиц, совместно ведущих за общий счет одно дело, которое получило некоторое внешнее единство ради практических удобств, должно определиться, есть ли самостоятельность правовой позиции этой организации ее право, или же только милость, дарованная всесильным государством. Конечно, эти новые течения в сфере отношений к предпринимательским организациям находятся в тесной связи с другими более глубокими процессами в области права, но это уже вне нашей непосредственной задачи.

В средние века, когда добровольные формы ассоциаций составляли сравнительно редкое исключение, а вся жизнь, поскольку она не предоставлялась свободному усмотрению и самостоятельной деятельности индивида, протекала в принудительных союзах, учение о юридическом лице должно было развиваться в связи не с частноправовыми, а публично-правовыми союзами. Именно поэтому в сред-

101

ние века вопрос о юридическом лице изучался параллельно исследованию положения и организации церкви. Юристы разрабатывали учение о юридическом лице по преимуществу для публично-право- вых союзов. Этим обусловливались и особые приемы изучения. Цивилист получал этот союз как нечто готовое, его задача сводилась к тому, чтобы уже готовому целому дать известную позицию в гражданском обороте. Между тем современный цивилист изучает данный вопрос по преимуществу с точки зрения добровольных союзов частного права. Внутренняя организация союза, способ возникновения, характер отношений к третьим лицам, — все это вопросы гражданского права, вопросы, разрешаемые при содействии тех самых цивилистов, которые разрабатывают и основные вопросы о юридическом лице.

Проф. Ельяшевич в своей превосходной строго научной работе утверждает, приведя убедительные доводы, что публично-правовые организации в Риме получили права юридической личности в гражданском праве не в силу особенностей своих внутренних отношений, весьма разнообразных в разного рода организациях, признававшихся юридическими лицами, но в силу необходимости дать им самостоятельную позицию в имущественном обороте1. Иначе гово-

1 К этой точке зрения целиком примыкает и Л. С. Таль в очерке, посвященном «Юридической природе организации или внутреннего порядка предприятия». Очерк этот в чрезвычайно сжатой форме излагает современные течения по вопросу о юридической личности союзов. Автор совершено правильно характеризует основную идею этих течений, т. е. стремление выделить момент организации, момент подчинения индивида коллективной воле союза, и в этом большая заслуга автора. К сожалению, автор не делает конечных выводов из того положения, которое он с большим искусством устанавливает при обозрении разных конструктивных попыток в сфере изучения юридической личности союзных организаций. Если моменты организации, господства воли коллектива имеют решающее значение при определении юридической структуры союза, то, очевидно, в чем-либо эти моменты и должны проявиться, и задача юриста в том и заключается, чтобы изучить и определить характер этих проявлений. Между тем проф. Таль, вместо того, чтобы обратиться к такому изучению, без дальнейшей критики и без новой аргументации примыкает к взгляду проф. Ельяшевича. Быть может, это в значительной степени обусловливалось тем, что проф. Таль недостаточно точно отграничил тему своего исследования. Оно посвящено изучению юридической природы предприятия; с его определения (как организованной хозяйственной единицы, рассчитанной на постоянное планомерное обслуживание оборота), автор и начинает свой очерк, а между тем, по существу, очерк посвящен изучению не предприятия, как такового, независимо от того, кто стоит во главе его, но изучению союзных организаций, направленных на ведение промысла.

102

ря, по мнению проф. Ельяшевича, самостоятельность в обороте и составляет весь смысл юридического лица в гражданском праве. Но автор упускает из виду, что он имеет дело именно с публично-пра- вовыми союзами, которые образовались вне сферы частного права. Таким союзам в области частного права надо было дать только правовую позицию, все остальное касалось права публичного. Исклю- чение составляли товарищества откупщиков. Хотя и они были тесно связаны с публично-правовыми задачами государства, но так как вся деятельность их протекала в области частноправовых отношений, то нормы, их регулирующие в частном праве, не могли быть сведены к постановлениям, нормирующим только их правовую позицию в гражданском обороте, а должны были нормировать и внутренние отношения товарищей между собой и к союзной организации. Те же тенденции, которые наблюдаются в постановлениях, касающихся этих сторон бытия товариществ публиканов, мы наблюдаем

âсовременном праве по отношению к союзным организациям, признаваемым юридическими лицами. Но так как в римском хозяйственном строе данное явление была исключительное, то понятно, что и

âправовой системе оно не могло оставить особенно заметного следа, а потому не в римском праве можно искать разъяснений трудных вопросов, которые продолжают мучить современную юриспруденцию в связи с хозяйственными явлениями, почти не имевшими прецедентов в античном мире.

При изучении теории юридического лица с точки зрения уче- ния о предпринимательских товариществах особенный интерес возбуждает вопрос, есть ли внутренняя связь между юридической лич- ностью союза и его внутренней организацией. Если такой связи нет, то в учении о юридическом лице с точки зрения предпринимательских организаций интересен один только вопрос: нужно ли этим организациям предоставлять права юридического лица и если нужно, то

âсилу каких соображений. Если же, наоборот, исходить из убеждения, что между юридической личностью союза и его внутренней организацией, его внутренним бытием есть определенная тесная связь, то, конечно, понятие юридического лица в современном праве может быть выяснено лишь в самой тесной связи с выяснением природы товарищеских форм, которые признаются юридическими лицами. Такому выяснению крайне содействует и изучение организации предпринимательских товариществ, которым оборот отказывает в признании юридической личности, так как таким путем мы

103

полнее уясняем себе, каким же требованиям должна отвечать товарищеская организация, чтобы иметь право претендовать на признание ее юридическим лицом.

Именно поэтому, с точки зрения тех задач, которые преследует настоящая работа, представляется целесообразным бесконечные теории, посвященные вопросу о юридическом лице, разделить на две группы: теории, признающие тесную связь между особенностями бытия товарищеской организации и признанием ее юридическим лицом, и теории, отрицающие эту связь.

При этом оставляются в стороне теории, которые в конечном результате вообще признают наличность прав и обязанностей, не присвоенных каким-либо лицам. Однако отыскание субъекта для каждого отношения представляется, безусловно, необходимым. И там, где имеются отношения, для которых нет живого человека в качестве лица, к которому оно может быть приурочено, там необходим суррогат живого лица.

Обращаясь прежде всего к той группе теорий, которая игнорирует связь особенностей товарищеской организации с признанием ее юридической личности, нужно отметить теорию фикции, которую связывают с именем Савиньи. Теория эта исходит из предположения, что субъектами прав могут быть только живые люди. Но положительное право может по тем или иным соображениям создать позицию лица там, где реального лица вовсе нет. Эти созданные правом субъекты являются вымышленными лицами, существующими в качестве отвлеченного понятия. Другой знаменитый юрист Иеринг исходит, по-видимому, из положений, не имеющих ничего общего со взглядами Савиньи и, однако, его конструкция может быть сопоставлена с конструкцией Савиньи. Для него все право есть система защищенных интересов. Соответственно этому Иеринг должен был выдвинуть в правовой системе того, чьи интересы право может принимать в расчет, т. е. живых людей; юридическое лицо для Иеринга бессмыслица, достойная разве музея юридических курьезов. По соображениям практического характера право может предоставить известной группе лиц, как таковой, судебную защиту, возможность выступления вовне, но эти практические задачи не могут создать субъекта прав, в действительности не существующего.

Основной недостаток приведенных попыток тот, что они стремятся создать какую-то конструкцию, между тем как в самой постановке вопроса есть уже отказ от какой бы то ни было структуры

104