Основы предпринимательского права

Венедиктов в своем чрезвычайно обстоятельном обзоре литературы картельного права полагает1, будто вопрос этот потерял в германской литературе значение: новейшая литература вместо отвлеченного выяснения вопросов определения понятия синдиката и треста занялась изучением конкретных вопросов, которые выдвинуты существованием картельных организаций, пустивших в жизнь глубокие корни. И только русская литература стоит на старой точке зрения. В действительности, однако, необходимость разъяснения конкретных вопросов действующего права не уменьшает значения выяснения понятия предпринимательских организаций, оно залог его успешности. Разница лишь в том, что отвлеченность спора пополняется конкретным содержанием, что работа цивилиста не ограничивается спорами об определении, которое является лишь опорой для дальнейшего исследования.

Признавая значение этих контроверз и в настоящее время, необходимо, однако, отметить, что споры в значительной мере вызываются не столько различием в понимании изучаемого явления, сколько различием в приемах конструирования. «Если, — говорят Баумгартен и Меслени, — мы из определения картелей и трестов исключим все, что не представляется абсолютно необходимым для признания отдельных союзов картелью или трестом, то едва ли в нашем распоряжении останется сколько-нибудь осязательный критерий2. Эти союзы охватывают ряд явлений, весьма между собой различных, частью внешне слабо отличающихся от других смежных с ними явлений. Им всем, правда, свойственен один общий экономический принцип, но и этот принцип не составляет их особенности, он встречается и в других хозяйственных явлениях, существенно, однако, отличных.

Большой знаток предпринимательских союзов — Лифман определяет рассматриваемые союзы как соединение предпринимателей, которое, оставляя в остальном свободу деятельности своим участникам, регулирует ее в определенном отношении и достигает наме- ченной цели обязательством участников действовать соответственно их соглашению. В этом определении нет ничего неправильного, но просто потому, что в нем нет ничего определенного.

1 Очередные вопросы в литературе гражданского права // Вестн. гражд. пр. 1915 г. ¹ 4 и 5.

2 Kartelle u. Trusts. Ñ. 35.

215

Если сопоставить определения тех, кто более смело подходил к задаче и стремился включить наиболее характерные признаки, то окажется, что отличия вовсе не велики. Так, Клейнвехтер определяет их как «соединение производителей, а именно предпринимателей одной и той же отрасли промышленности, которые имеют своей целью устранить безграничную конкуренцию предпринимателей между собой и более или менее регулировать производство так, чтобы оно хотя приблизительно приспособлялось к спросу; специально же картель имеет в виду препятствовать возможному перепроизводству»1. В это определение, бесспорно, близко подходящее к существу явления, неправильно введены признак принадлежности участников к одной отрасли производства. Указание на устранение «безграничной конкуренции» как на цель соединений не точно, так как задача — вообще конкуренцию совершенно устранить. Но за всем тем и в этом определении совершенно правильно проведена основная идея синдикатов и трестов, именно: соглашение предпринимателей, имеющее целью влиять на производство и обмен с целью привести их к согласованию. Этот момент выдвигается и другими юристами. Так, Рундштейн говорит, что картели представляют соединения самостоятельных предпринимателей, установившие единство интересов путем добровольных соглашений с целью оказания влияния на условия производства и сбыта путем ограничения или устранения конкуренции2.

Надо, однако, помнить, что соглашение имеет совершенно определенную цель — предупредить или устранить падение цен, и, конечно, в этом реальном результате — действительная цель соединения предпринимателей. Именно эту сторону выдвигает Брентано; он называет картелями соединения производителей, имеющие своей целью путем планомерного приспособления производства к спросу препятствовать перепроизводству и сопровождающим его пагубным последствиям: падению цен, банкротству, обесценению капиталов, роспуску рабочих и безработице. Однако и это определение все же вызывает естественные возражения: хотя картели приводят в известное соотношение производство со спросом, но ведь оно рас- считано не на возможно более полное удовлетворение потребностей, а на приведение цен к такому уровню, при котором производ-

1 Цитирую по книге И. И. Янжула «Промысловые синдикаты». С. 34, сл. 2 Das Recht der Kartelle. Ñ. 2.

216

ство было бы, с точки зрения производителей, в достаточной степени выгодным. С другой стороны, это определение слишком расширяет задачи картелей. При организации картелей имеется лишь в виду удержать или поднять цены до известного уровня. Но главный недостаток определения тот, что оно не включает указания, каким способом картели достигают своих целей. Этим недостатком отли- чается и определение Станислава Пиотровского, к которому присоединяется и академик Янжул в своем известном труде, посвященном описанию предпринимательских союзов1. Пиотровский определяет промысловые синдикаты как «союз нескольких промышленных заведений, производящих один и тот же товар, — союз, заключенный с целью предупреждения падения цен на известный товар ниже стоимости производства, т. е. ниже естественной цены, считая, в том числе, некоторый нормальный в данной стране предпринимательский барыш». Но помимо того, определение Пиотровского слишком односторонне выдвигает необходимость участия производителей одного и того же товара и предупреждения падения цен, между тем союзы часто имеют целью повышение цен.

Хотя все вышеприведенные определения и не говорят о средстве повышения цен, но само собой понятно, что они исходят из представления об исключении конкуренции. Calwer2 определяет картели как соединение промыслов (Betriebe) с целью совместного влияния на цены товаров и услуг. Но это определение грешит слишком большой нерешительностью. Боясь сказать много, автор, как это часто бывает в таких случаях, не говорит ничего. Не видно даже, какие задачи преследуют картели влиянием на цены. К их выяснению ближе подходит С. О. Загорский3, определяя картельные соглашения как «крупнокапиталистические объединения, в области производства и сбыта, совершаемые в интересах принимающих в данном объединении участие капиталистов и ставящие себе целью достижение, путем монополистического господства — в области ли производства или на рынке — возможно большей прибыли». Однако определение это возбуждает против себя ряд редакционных возражений. Во-первых, казалось бы совершенно излишним указание на то, что картельные соглашения совершаются «в интересах при-

1 Промысловые синдикаты. С. 36.

2 Kartelle und Trusts. Ñ. 33.

3 Синдикаты и тресты (учение о капиталистических монополиях). С. 36.

217

нимающих в данном объединении участие», так как оно не дает сколько-нибудь определенных критериев, да к тому же вообще в области частноправовых соглашений преследование участниками соглашения своих интересов — вещь настолько нормальная, сама собой подразумеваемая, что упоминать об этом не приходится, особенно если дальше конкретно указывается, в чем заключается цель лиц и предприятий, входящих в картельное соглашение, — «достижение... возможно большей прибыли». Далее, хотя самый мощный синдикат, бесспорно, тот, которому удалось достичь монопольного положения, но монополия не является необходимой его принадлежностью, наоборот, в громадном большинстве случаев картели и синдикаты ограничивают конкуренцию, но не достигают монопольного положения, так что, в общем, признается, что задача картелирования достигнута, если объединено около 75 % производства данной области.

Было бы более правильно определить картель как соединение предпринимателей, стремящихся к повышению цен либо предупреждению их падения с помощью либо совершенного исключения, либо ограничения конкуренции.

Неправильным и влекущим за собой целый ряд других неправильных выводов является включение в определение требования принадлежности союзам одних промышленников и, следовательно, исключение посредников, исключение всей торговли.

Конечно, огромное большинство картелей состоит из промышленных союзов, однако не только возможны, но и довольно распространены союзы купцов. Мнение, будто картельное движение находится в прямом противоречии с торговлей, будто оно должно повлечь за собой ее вытеснение, в значительной мере основано на недоразумении. В специальном исследовании влияния картелей на торговлю Бониковскому удалось выяснить односторонность этого взгляда1. Автор, с одной стороны, совершенно правильно указывает, что сама торговля отнюдь не является принципиальной противницей картелей. Наоборот, поскольку картели имеют своей задачей установление более устойчивых цен, они идут навстречу и интересам торговли. Сами по себе высокие цены отнюдь не вредят торговле. Пока они не задерживают сбыта, они скорей ей даже полезны2.

1 Bonikowsky. Der Einfluss der industriellen Kartelle auf den Handel in Deutschland. 2 Ibid. Ñ. 64, ñë.

218

Конечно, устойчивость цен имеет и свои невыгодные для торговли стороны: она уравнивает всех купцов. Но и уравнение далеко не абсолютно, — так, напр., совершенно законной является разница цен в зависимости от размеров покупок, совершаемых посредником. Вместе с тем устойчивость, определенность цен, уверенность, что другой покупатель не получит товара по более дешевым ценам, представляет весьма серьезные выгоды для купцов. Правда, картели часто обнаруживали стремление устанавливать непосредственные отношения с потребителями, и г. Загорский1, настойчиво под- черкивая этот момент, присоединяется к весьма распространенному мнению, что синдикаты производителей не терпят самостоятельных торговцев предметами их производства. Несомненно, что такая тенденция часто замечается у синдицированных производителей. Но, во-первых, не следует чрезмерно преувеличивать ее значение, а вовторых, как доказывает опыт, попытки подчинения себе торговли далеко не всегда увенчивались успехом, картели были вынуждены сознаваться, что организация сбыта — вещь сложная, требующая столь значительного аппарата, что гораздо выгоднее предоставить это дело особому классу посредников2. Крупные картели, естественно, обнаруживают тенденцию ставить торговлю в более зависимое от себя положение, стеснять, порой весьма значительно, свободу ее деятельности точно так же, как они стремятся диктовать условия и потребителю. Но опыт уже успел доказать, что торговля достаточно жизненна, чтобы отстаивать свое существование даже и перед лицом самых могущественных синдикатов. И так как, очевидно, рядом с последними оказывается совершенно бессильным единичный, хотя бы и самый крупный, торговец, то естественным последствием образования картелей производителей является такое же картелирование среди соответствующих отраслей торговли. Первые картели, говорит Бониковский, часто вызывает к жизни вторые3. Многие полагали, что образование картелей среди торговцев невозможно благодаря любви купца к самостоятельности, значению личной инициативы и вследствие технических особенностей торговли. Но эти соображения говорят вообще против образования картелей в какой бы то ни было отрасли промысловой деятельности. Поэтому, пока

1 Синдикаты и тресты. С. 165.

2 Bonikowsky. Ñ. 138, ñë., 190.

3 Ibid. Ñ. 214.

219

достаточно выгодно работать на свой страх, иметь самостоятельное предприятие, до тех пор предприниматель, в какой бы отрасли деятельности он ни работал, не откажется от своей самостоятельности. Пока производство не картелировано, и торговля предметами данной отрасли промышленности остается вне картельной организации. Но с момента ее картелирования положение отдельно стоящего торговца становится слишком зависимым от производителей, связанных картельным соглашением, и отсюда стремление к таковой же организации. И, несмотря на чрезвычайную неудовлетворительность статистических данных о картелях торговцев, удалось все же констатировать довольно значительное их количество1, причем союзы купцов, как и союзы производителей, разделяются на высшую и низшую группы2. К первой относятся союзы, в которых участники ведут на собственный риск торговлю в рамках отмежеванной им союзом свобод. В союзах высшего рода купцы отказываются от всякой самостоятельности торговли.

§ 13. Классификация предпринимательских союзов

Ввиду многообразия явлений, подводимых под определение синдикатов и трестов, все исследователи, как экономисты, так и юристы, внимательно останавливаются на классификации предпринимательских союзов.

Более щедры на классификации экономисты, у коих они порой, в сущности, совпадают с систематизированным описанием. Так, Клейнвехтер делит картели на пять групп: 1 — регулирующие размеры производства, количество товаров; 2 — регулирующие цены товаров; 3 — регулирующие производство и цены; 4 — регулирующие распределение заказов; 5 — регулирующие географический район сбыта товаров3. Все эти признаки имеют существенное экономи- ческое значение. Но есть еще много других экономических моментов, которые играют не менее значительную роль с той же точки зрения. Поэтому, если стать на этот путь, то не будет конца изобретательности классификаторов. И. И. Янжул, «ввиду неустойчивости и шаткости оснований для деления синдикатов, количественного

1 Bonikowsky. Ñ. 212, ñë.

2 Ibid. Ñ. 29.

3 Цитирую по книге Янжула «Промысловые синдикаты». С. 56.

220

разнообразия их и неопределенности понятия», счел себя вынужденным, вместо классификации, ограничиться лишь перечислением важнейших видов1.

Âсущности, и другие классификации являются таким же пере- числением.

Âцелях экономического изучения явления, описательная группировка может представлять некоторые удобства, но она не может удовлетворить юристов, которые должны изучать формы явлений.

С точки зрения форм необходимо остановиться на противопоставлении трестов всем другим предпринимательским союзам с картельными задачами.

Точности противопоставления несколько препятствует неустой- чивость терминологии. Если термин «тресты» употребляется в довольно определенном смысле, то термины «синдикаты, картели, промысловые синдикаты, предпринимательские союзы» употребляются довольно безразлично, то для обозначения всякого рода предпринимательских союзов, преследующих исключение конкуренции, то для соглашений, противопоставляемых специально трестам. К тому же предпринимательские соглашения — институт международный, распространенный, хотя и неодинаково, во всех странах Европы и Америки, и в каждой из них терминология различна.

Термин «предпринимательские союзы» представляется наиболее удобным для общего обозначения всего круга явлений, который охватывается данным определением соединения предпринимателей, стремящихся к повышению цен или предупреждению их падения с помощью или совершенного исключения, или ограничения конкуренции. Менее подходящим нужно считать термин «промысловые синдикаты», ибо слово «промысел» употребляется в более узком смысле, нежели предприятие. Против этого термина возражает

Ï.Б. Струве2, ибо он относится и к таким союзам предпринимателей, которые не интересуются ограничением конкуренции.

Лифман противопоставляет предпринимательские союзы (Unternehmerverbände) обществам и товариществам3. Совершенно

1 Промысловые синдикаты. С. 57.

2 Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Т. XIV. С. 610.

3 Лифман говорит Vereine u. Verbдnde, но я полагаю, что Verein правильнее всего передать словом «общество», переводя слово Gesellschaft — товариществом. Впрочем, у нас термины эти употребляются еще более произвольно, нежели на Западе.

221

правильно указывают Баумгартен и Меслени, что это нелогично. Рассматриваемые предпринимательские союзы могут принимать самые разнообразные формы, начиная с простых соглашений, лишь частично и строго определенно ограничивающих свободную в остальном предпринимательскую деятельность, и не образующих, следовательно, даже и общества в техническом смысле слова, и кончая образованием нового товарищества, совершенно исключающего самостоятельную предпринимательскую деятельность отдельных уча- стников. Таким образом, неправильно противопоставление картельных соединений как предпринимательских союзов разным формам товарищеской организации.

Обращаясь к противопоставлению синдикатов трестам, нельзя не признать совершенно правильным указание Баумгартена и Меслени1, что теоретическая задача разграничения этих явлений так же трудна, как проста задача чисто практическая. Здесь имеется длинная цепь отношений, на одном конце которой простые договорные отношения совершенно самостоятельных субъектов прав, на другом — новый субъект прав. И, казалось бы, самым простым решением вопроса было бы отнесение последней категории к понятию трестов, всех остальных — к синдикатам вообще. Но некоторые исследователи находят такого рода подразделение неправильным уже потому, что там, где возник новый субъект прав, имеется не соглашение предпринимателей, что составляет предмет всякого рода картелей, а новый предприниматель. Это чисто формальное соображение по существу неправильно. Сущность явления нисколько не изменяется оттого, что группа предпринимателей, вместо взаимного соглашения, регулирующего деятельность участников, сливает всю свою деятельность в такой мере, что образует единое предприятие.

Если объединение заключается в образовании акционерной компании, поглощающей объединившиеся предприятия, то новая компания подчиняется выработанным законодателем нормам об акционерных компаниях. Но при создании этих норм не были приняты во внимание особенности и опасности картельных соглашений, имеющих целью устранение конкуренции, а между тем именно эта цель вызывает необходимость особого внимания со стороны законодателя. Было бы, следовательно, совершенно неправильно выделить из картельных организаций наиболее могущественную форму исклю-

1 Kartelle und Trusts. Ñ. 41.

222

чения конкуренции. Это значило бы, по соображениям чисто формального свойства, неестественно суживать круг изучаемых явлений.

Вот почему и единые предприятия, объединяющие всех предпринимателей какой-либо отрасли производства в одну акционерную компанию, входят в понятие союза предпринимателей. Но можно ли в основу противоположения трестов другим синдикатам положить признак единства предприятия, образования нового субъекта прав? Не будет ли это стремлением к простоте в ущерб самому делу?

Картельное соглашение может стремиться к смягчению конкуренции, отнюдь не посягая на самостоятельность участников ни в процессе производства, ни в процессе продажи. Все соглашение может сводиться к известным стеснениям при установлении цен, района продажи и т. д. Соглашение может касаться и ограничений размера производства.

Слабая сторона таких соглашений заключается в том, что контроль здесь почти невозможен, злоупотребления неуловимы. Контроль над продажей возможен при непременном соблюдении одного условия: самая продажа должна быть сосредоточена в руках контрагентов. Это в равной мере необходимо и в том случае, когда ограничения касаются размера производства, так как по условиям техническим и тут крайне трудно уследить за добросовестным исполнением обязательств, за исключением тех отраслей производства, которые по фискальным причинам находятся под непосредственным контролем и учетом правительства.

Таким образом, второй ступенью картельных соглашений является передача всей торговли в руки объединенной организации контрагентов, вступивших в картельное соглашение. Организация продажи может быть самая различная. Может быть организовано посредническое бюро, которое лишь распределяет заказы сообразно установленному соглашению, не вступая непосредственно в договорные отношения с заказчиками. Возможно предоставление самим бюро права заключения договоров с тем, что они передаются, соответственно условиям картельного соглашения, отдельным уча- стникам. Такая передача имеет свои неудобства, поэтому она заменяется заключением бюро договоров от имени предпринимательского союза. Бюро или лицо, во главе стоящее, — является общим доверенным для всех связанных соглашением предпринимателей. Бюро для продажи обращается, таким образом, в орган союза. Во

223

всех этих случаях бюро лишены самостоятельной юридической позиции. Таковую организованная продажа приобретает, если она выражается в форме самостоятельной комиссионной сделки, если, следовательно, бюро является комиссионером, заключающим договор от своего имени, хотя и за счет союза. Таким комиссионером может являться как отдельный купец, так и специально для этого организованное товарищество, к которому одинаково применимы все известные закону формы товарищеского соединения.

По делу Общества для торговли минеральным топливом Донецкого бассейна (Продуголь) с Южнорусским Днепровским обществом Петроградский суд отверг комиссионный характер соглашения, передавшего всю продажу угля Продуглю. Суд установил, что Продуголь определяет по своему усмотрению условия и цены продаж, равно как и условия платежа, оставляя за собой право изменения цен при условии одновременного соответствующего изменения цен всех остальных контрагентов. Продуголь ежегодно определяет для своих контрагентов процентное участие в продаже, на которое он имеет право из общего количества проданного угля. Таким образом комиссионер устанавливает для своего комитента не только цену товара, но и максимум, свыше которого комитент не имеет права продавать свой товар ни через посредство своего комиссионера, ни непосредственно. Подобного рода соглашение, по мнению суда, противоречит самой природе комиссионного договора. С этим нельзя согласиться. Предоставление комиссионеру устанавливать цену вполне совместимо с природой комиссионного договора. Согласно закону (Уст. торг. Ст. 541) «принятое на себя поручение комиссионер обязан исполнить согласно указаниям препоручителя» и от усмотрения препоручителя зависит в большей или меньшей степени связать усмотрение комиссионера определенными рамками. Более серьезной представляется ссылка на то, что комиссионер устанавливает максимум, свыше которого препоручитель не имеет права продажи товара. Но в чем смысл соглашения, коим препоручители предоставляют своему комиссионеру определить возможный для них максимум продаж? Только в том, что комиссионер обязуется совершенные им продажи относить не на счет того или другого своего препоручителя по своему усмотрению, но распределять в заранее условленной пропорции между своими препоручителями, причем

1 Цитирую по статье Венедиктова в Вестн. гражд. права. 1915 г. ¹ 4.

224