Основы предпринимательского права

царии по ценам более низким, нежели в местах ее добычи1. Конкуренция эта оказалась для всех участников одинаково невыгодной, и в результате по пути синдицирования соляного промысла, на который вступили тирольское и баварское правительства, пришлось сделать и дальнейший шаг, включив в соглашение и арендаторов бургундских соляных промыслов. Тут, таким образом, образец международного синдикатского соглашения.

Таким образом, исследование Штридера решительно опровергает утверждение проф. Янжула, будто бы возникновение промысловых синдикатов относится к XVIII ст.2 Впрочем, и независимо от богатейшего фактического материала, собранного Штридером, одно то обстоятельство, что законодательства неоднократно возвращались к этим организациям, запрещая и карая их, служит лучшим доказательством серьезного значения, которое они имели с самых древних времен3.

В кодексе Юстиниана находятся объединенными в одном титуле два постановления, касающиеся интересующего нас вопроса. Титул озаглавлен «О монополиях, о не дозволенных собраниях купцов»4.

Первый из этих законов (относящийся к 473 г.) дошел в таком виде, что можно понять лишь одно, именно, что его задача — борьба с монопольными стремлениями посредников. Содержание второго (относящегося к 483 г.) гораздо более интересно. Он воспрещает всякого рода монополии и соглашения, в силу которых товары не могут быть продаваемы ниже какой-либо определенной цены. Санкция запрета довольно серьезная.

Средневековая юриспруденция, вся пропитанная каноническими учениями, хотя и плохо соблюдавшимися, должна была принципиально отрицать предпринимательские соглашения, направленные на установление монопольных цен. Они находились в прямом про-

1 Strieder. Studien. Ñ. 197.

2 Более отдаленную аналогию с современными союзами предпринимателей, преследующими картельные цели, представляют цехи, тоже стремившиеся к урегулированию производства и определению цен. Однако пункты различия тут весьма существенны. Цехи достигали поставленных ими себе целей путем принуждения, союзы предпринимателей — с помощью добровольного соглашения предпринимателей. Menzel. Die Kartelle. С. 15. Liefmann. Die Unternehmerverbдnde. С. 136.

3 Menzel. Die Kartelle und Rechtsordnung. Ñ. 12, ñë. 4 Tit. Cod. lustin. IV, 59.

235

тиворечии с идеей справедливой цены, которая, правда, никогда не получила практического значения, но, несомненно, влияла на все средневековые теоретические построения. Таким образом, в XV и XVI ст. можно проследить, как складывалась борьба закона и теории с жизнью, каковая борьба, mutatis mutandis, происходит и на наших глазах. Опыт прошлого может осветить и ближайшее будущее.

Имперское германское законодательство решительно воспрещало монопольные соглашения1. Но как ни категоричен запрет закона и как ни серьезны последствия его нарушения, это отнюдь не остановило, как мы уже видели, дальнейшего развития картельного движения. Борьба была настолько серьезная, что, наконец, власти сочли себя вынужденными (в 1523 г.) предпринять репрессивные меры против крупных аугсбургских коммерсантов Якова Фуггера, Грандера, Герварта, Гохштетера, Вельзера, Рема и др. Положение этих лиц было, однако, столь влиятельно, что все высшие носители власти, вплоть до императора, были вовлечены в движение, направленное на прекращение их преследования, что и было достигнуто.

Но такое прекарное положение не соответствовало тому значе- нию, которое уже успело приобрести купечество. Оно стремилось к изданию закона, устраняющего угрозу преследования за синдикатское соглашение. Закон и был издан, хотя он далеко не в полной мере удовлетворил их желания. Указом (Mandat) Карла V, изданным 13 мая 1525 г. в Толедо, устанавливается, что договоры, коими торговля рудой сосредоточивается в руках немногих лиц, не являются монополией с точки зрения имперского законодательства. Штридер совершенно справедливо отмечает, что этот указ имеет громадное принципиальное значение. Он, говорит Штридер, порывает с принципами средневековой морали, которая не допускала произвольного установления цен. Но не менее характерно то, что при этом указ воспрещает преследование за монопольные соглашения не вообще, но только за таковые соглашения в определенной области, сохраняя, таким образом, в принципе самый запрет. Допуская монопольные организации специально в сфере торговли металлами, т. е. в сфере, фактически наиболее существенной, указ вместе с тем весьма подробно мотивирует допускаемое исключение, и эта мотивировка не потеряла значения и до настоящего времени. Указ

1 Strieder. Studiån. Ñ. 64, ñë.

236

допускает, что высокие цены могут оказаться невыгодными для отдельных лиц, но с этим считаться невозможно, так как интересы народного хозяйства, интересы империи требуют развития горного дела, а это совершенно невозможно без монопольных организаций1. К этому указ добавляет, что товары, составляющие объект монополий, руда, в особенности медь и ртуть, лишь в незначительной мере являются продуктами массового потребления, и притом в больших количествах вывозятся за границу.

Любопытной чертой старой борьбы с предпринимательскими соглашениями служит то, что там борьба шла не специально с картельными соглашениями, а с той формой, в которой проявлялись эти соглашения, т. е. торговыми товариществами вообще. Уже в первой четверти XV ст. цехи в Констанце требовали запрещения торговых товариществ. В Reformation императора Сигизмунда образование крупных товариществ запрещается и запрет этот санкционируется весьма серьезными для нарушителей последствиями2. Борьба общественного мнения против торговых товариществ достигла такого напряжения, что раздались требования воспрещения образования всякого рода товариществ, как таковых. Более умеренные домогались лишь ограничения в развитии товарищеских организаций, предлагая не допускать товариществ с капиталом, превосходящим известные пределы, не допускать товарищей, которые не связаны узами близкого родства, ограничивать число отделений торгового дома и т. д. К числу противников, правда умеренных, принадлежали, по словам Штридера, даже купечества таких торговых городов, как Нюрнберг, Ульм, Франкфурт, руководившиеся при этом завистью к более могущественному финансовому купечеству Аугсбурга. Но крупное купечество Германии было достаточно сильно, и Закон 10 марта 1525 г. в совершенно категорической форме признал права торговых товариществ на существование.

Если предпринимательские союзы, несмотря на длинную свою историю, не получили до последнего столетия широкого развития, то, очевидно, мешали этому не внешние препятствия, а отсутствие достаточно благоприятных условий. Дело в том, что союзы эти имеют и оборотную сторону. Предпринимателям приходится отказываться от самостоятельности, которая, несомненно, составляет одну

1 Strieder. Studien. Ñ. 83.

2 Ibid. Ñ. 76.

237

из привлекательных сторон всякой деятельности. Поэтому без серьезной надобности предприниматели не заключают предпринимательских союзов, и правильно Клейнвехтер назвал их детьми нужды. Когда мировой рынок перестал быть привилегией сравнительно незначительного в количественном отношении, но богатого купече- ства, когда хозяйственная жизнь стала двигаться не талантами сравнительно незначительного количества лиц, выделявшихся из общего уровня своей индивидуальностью, конкуренция стала более реальной силой экономического строя. К этой эпохе и относятся корни экономической системы, которая нашла себе яркое выражение в учении английских экономистов. Но затем снова возникли картельные стремления, когда промышленные кризисы достигли зна- чительной степени интенсивности и стали явлением, периодически повторяющимся, именно в XVIII ст. Когда народное хозяйство испытало всю тяжесть периодически повторяющихся кризисов, оно неизбежно стало отыскивать против этого зла какое-нибудь средство, хотя бы находящееся в полном противоречии с обычными приемами предпринимательской деятельности.

Стремление к предпринимательским союзам в условиях современного хозяйства диктуется, в частности, преобладанием постоянных капиталов над капиталами оборотными. Главную ценность в современных фабричных и заводских предприятиях образуют постройки, машины и т. п. имущество, которому, в огромном большинстве случаев, не может быть дано иное назначение, нежели то, для которого оно было приобретено. При невозможности дальше вести данное производство весь капитал становится мертвым. Отсюда естественная тенденция производить, хотя бы и с убытком, в расчете, что убыток будет меньше потери на процентах при полной приостановке производства. Последствием такого расчета является дальнейшее понижение цен, которое опрокидывает расчет и затягивает период депрессии, влекущий за собой кризис1. И даже гибель многих предприятий не приводит к восстановлению равновесия между спросом и предложением в данной области производства. Прекратившие свою деятельность, благодаря разорению хозяев, предприя-

1 Хотя степень влияния этого фактора в процессе образования предпринимательских союзов далеко не бесспорна, но и Лифман, считающий, что Брентано впадает по этому вопросу в преувеличение, признает серьезное влияние этого фактора — Die Unternehmerverbande. С. 46, сл.

238

тия сплошь и рядом за бесценок приобретаются новыми лицами, которые могут держать некоторое время цены ниже нормального их уровня, определяемого не приобретением предприятия за бесценок, а его нормальной стоимостью. Таким образом, период депрессии затягивается, а кризис не предотвращается.

Первые картельные соглашения английских владельцев каменноугольных копей, относящиеся еще к XVIII ст., как выяснила специальная работа проф. Кона, были вызваны именно тем, что чрезмерная конкуренция понизила цены на уголь ниже издержек производства. Но прошло 50 лет, прежде нежели в той же Англии вновь появляются в той же области предпринимательские союзы1.

Точно так же и в Северо-Американских Соединенных Штатах возникновение картельных соглашений относится к моменту кризиса, наступившего после подъема 1860 г.2

Картели в области железоделательной промышленности в Ав- стро-Венгрии возникли после падения цен в 1876 г. и т. д.

В тех областях производства, в которых конкуренция отлича- ется наибольшею жестокостью, скорее всего, создаются соглашения предпринимателей, направленные на полное ее исключение. Как правильно замечает Лифман, это лишний раз доказывает, что не только крайности соприкасаются, но что одна крайность создает другую. Когда конкуренция достигла высшей степени напряжения, то индивидуализм, лежащий в ее основе, превратился в социализм союзов, эту конкуренцию исключивших.

Так как возникновение предпринимательских соглашений было вызвано падением цен, не дававшим возможности дальнейшего производства, то понятно, что результатом этих соглашений было поднятие цен. Отсюда естественный протест общественного мнения против таких союзов. Логический ход рассуждений отличается здесь чрезвычайной упрощенностью3. Приводится ряд цен на товары до установления соглашения между производителями таковых, сравнивают эти цены с ценами после вступления в действие соглашений предпринимателей, и, констатируя повышение цен, считают установленным вредный для народного хозяйства характер предпринимательских союзов.

1 Liefmann. Ñ. 137.

2 Baumgarten u. Mezleny. Ñ. 152.

3 Ibid. Ñ. 108.

239

Правда, предпринимательские союзы иногда преследуют зада- чи не повышения цен на товары, а предупреждения их падения. На этом различии даже построено деление этих союзов на две категории. Но едва ли правильно с этим различием связывать положительное или отрицательное отношение к предпринимательским союзам1. Ведь отнюдь не в интересах народного хозяйства сперва довести ту или другую отрасль производства до критического состояния и только затем домогаться ее исцеления2. Несравненно разумнее своевременно предупредить падение цен ниже возможного уровня, так как устойчивость цен сама по себе представляется благом с точки зрения интересов народного хозяйства. С этой точки зрения нет принципиального различия между обоими видами предпринимательских союзов.

Вопрос не в том, повышаются ли или не понижаются цены. С точки зрения правильно понимаемых интересов народного хозяйства важно, чтобы цена соответствовала условиям производства, чтобы она была «справедливой» ценой. Но именно при такой организации всего хозяйства, когда единственным регулятором цен является свободная конкуренция, естественно возникает опасение за справедливость цен в тех отраслях производства, в которых свободная конкуренция сменяется соглашением предпринимателей. Соглашение находится в полном противоречии со старыми взглядами на необходимость свободы в сфере экономической деятельности, таящей в себе самой средства против опасностей, с которыми она связана. Общественное мнение должно было пережить серьезный кризис прежде, чем пошатнулись твердо сложившиеся взгляды, переставшие соответствовать экономическому укладу. Кризис общественных взглядов был особенно тяжелым в Северо-Американских Соединенных Штатах. Там сильнее, нежели где-либо, была вера в спасительность свободы хозяйственной деятельности от государственного вмешательства даже в таких областях, которые в Европе никогда таковой не пользовались, как, напр., в области железнодорожного дела. Отсюда страстность борьбы, которая в Америке достигла невиданных размеров.

Первые шаги по пути образования картельных соглашений отличались в Америке той же нерешительностью, которой они харак-

1 Гольдштейн. Синдикаты и тресты. С. 17.

2 Ñð.: Liefmann. Ñ. 155.

240

теризуются и в Европе, с тем только отличием, что первые этапы картельных соглашений были здесь пройдены гораздо быстрей, и новые пути были найдены легче, несмотря, а, быть может, отчасти именно благодаря решительной борьбе, которую правительства отдельных штатов вели с картельными соглашениями.

Первые картельные соглашения в Америке относятся к периоду, последовавшему за расцветом промышленной жизни, вызванным войной 1860 г. Соединенные Штаты, имевшие в 1860 г. только 49 тыс. километров железных дорог, в конце 1873 г. довели их протяжение до 106 тыс. километров1. Производство чугуна, равнявшееся в 1870 г. 1 666 000 тонн, поднялось в 1873 г. до 2 561 000 тонн2. Но в это время были уже налицо все симптомы надвигавшейся депрессии. Началось понижательное движение цен, затянувшееся до 1879 г. и нарушившее весь товарообмен3. Такое положение должно было вызвать жестокую конкуренцию. Под влиянием конкуренции, а отнюдь не для использования благоприятной конъюнктуры ради повышения барышей и возникли впервые соглашения предпринимателей; они имели в виду ограничение производства и распределение заказов4. Эти соглашения предпринимателей носили название pools, вполне соответствующее европейскому термину «картели».

Однако эти pools не надолго удержали доминирующее положение. Взаимное недоверие, вызванное обманами и злоупотреблениями, практиковавшимися предпринимателями, несмотря на соглашения, доказывало недостаточность данной формы. Центральным пунктом этих соглашений было установление минимальных цен продажи. Однако обход мог легко совершаться не только в открытой форме, но и в виде всевозможных дополнительных с покупателем соглашений, приводивших в результате к тому же понижению продажной цены.

Были два средства бороться с этим злом. Одно — организовать совместную продажу всех продуктов производства предприятий, вступивших в картельное соглашение, другое — слить все предприятия в одно так, чтобы результат деятельности всех предприятий составлял одну массу, которая подлежала бы распределению между

1 Лескюр. Общие и период. промышл. кризисы. С. 110. 2 Òàì æå. Ñ. 119.

3 Òàì æå. Ñ. 125.

4 Baumgarten u. Mezleny. Ñ. 152.

241

собственниками предприятий не в зависимости от итогов производства в каждом из них, а пропорционально оценке, которая была сделана предприятию в момент вступления собственника в картельное соглашение.

Первое средство было широко использовано в Европе, оно остается почти единственным до настоящего времени в России и с любовью культивируется в Германии, выработавшей разные типы такого рода соглашений. Более подробно остановился на их анализе Менцель. Он насчитывает четыре группы такого рода соглашений. Правильнее, однако, свести их к трем группам1.

Единство продажи произведений предприятий, вступивших в картельное соглашение, может быть достигнуто предоставлением организации, заведующей этой продажей, роли посредника или агента, к которому поступают все требования на товар и который засим распределяет заказы между вступившими в соглашение предприятиями. При такой постановке дела посредническая контора сама не вступает ни в какие соглашения от своего имени, а приобретает права и несет обязанности то из вступивших в картельное соглашение предприятий, которому передается заказ.

При втором способе организации совместной продажи продажа совершается от имени союза предпринимателей. Сделки обязывают союз, который несет ответственность по del credere. Учреждение, ведающее продажей, является при этом общим уполномоченным связанных соглашением предпринимателей.

Наконец, существует третья группа, наиболее интересная с юридической точки зрения, когда продажа товаров организована совершенно самостоятельно, когда она совершается не от имени связанных соглашением предпринимателей, а от имени самой организации по продаже товаров, хотя бы и за их счет. Юридическая структура этого рода организации совместной продажи может быть самая разнообразная. Она может принимать и простейшую форму единоличного предприятия, и любую форму товарищеской организации, вплоть до акционерной компании, излюбленной формы для такого рода организаций.

Это использование акционерной формы в целях достижения монопольного положения вызвало отрицательное отношение к ней общественного мнения, рядом с признанием ее другими наиболее

1 Die Kart. und die Rechtsordnung. Ñ. 9, ñë .

242

совершенной формой товарищеской организации. Между тем это одна из форм предпринимательской деятельности, которая отнюдь не может претендовать на абсолютные преимущества перед всеми другими формами товарищеской организации. Она имеет свои особенности, делающие ее лучшей формой товарищеской организации в одних областях, худшей в других. Вопрос в том, какие требования предъявляют свойства того или другого предприятия к своему хозяину. Там, где эти требования лучше всего удовлетворяются акционерной формой, она должна быть, безусловно, допущена законодателем. Так как главное преимущество данной формы в том, что она и только она дает возможность концентрации больших капиталов, то естественно, что, когда общие хозяйственные условия вызвали потребность в крупных капиталистических предприятиях, акционерная форма организации оказалась неизбежной формой. Теперь это уже стало труизмом, недоступным разве совершенно невежественному человеку.

Из сказанного не следует, что необходимо раз навсегда примириться с данными формами капиталистической организации. Это означает только, что если необходима борьба с ними и стремление к более усовершенствованному хозяйственному строю, нежели капиталистический, то это надо сделать не путем борьбы с более совершенными формами капиталистической организации, а путем создания новых общих устоев хозяйственной и общекультурной жизни.

Как уже указано в первой главе, потребность в организации более крупных капиталистических предприятий, для которых старые формы строго личных товарищеских соединений оказались явно недостаточными, обнаружилась впервые в области колониальной торговли. Затем эта же потребность обнаружилась в области банкового дела, наконец, в сфере железнодорожной. Акционерные компании, возникавшие во всех этих областях, приобретали, частью вследствие мероприятий правительства, частью вследствие усилий самих предпринимателей, монопольный характер, который и заслонил собой все остальные особенности этой формы предприятия. Отсюда и страх перед ней, порой переходивший в чувство ненависти.

Но потребность в крупных капиталистических предприятиях росла, акционерные компании становились все более и более обыч- ной формой предпринимательской деятельности. Злоупотребления практиковались здесь больше, чем где-либо, но это служило лишь основанием для более внимательной законодательной нормировки,

243

а отнюдь не для установления полицейского надзора или правительственной опеки.

В конце XIX ст. интересы народного хозяйства вызвали дальнейшую концентрацию предприятий.

Предприятия, которые по своим размерам, казалось, еще так недавно удовлетворяли всем техническим требованиям, теперь становятся явно недостаточными, и дальнейшее развитие становится возможным только при условии быстрого роста размеров предприятий. И так как в это время всюду обнаруживается перепроизводство, то, очевидно, увеличение размеров предприятий должно стремиться к уменьшению издержек производства. А это, в свою оче- редь, обусловливало дальнейшую концентрацию производства и ликвидацию тех предприятий, которые находятся в менее выгодных условиях и должны производить по более дорогим ценам.

Таким образом и было подготовлено появление трестов. Тресты были подготовлены картелями, но между юридической природой картеля и юридической формой треста нет ничего общего.

Тресты обязаны своим возникновением английскому обычному праву. Трест — trustee, по-немецки Treuhändler — это доверенное лицо, которому передают управление имуществом в интересах третьего лица. Вся выгода, которую может принести обладание этим имуществом, будет принадлежать другому.

Хотя древнему германскому праву этот институт тоже был известен и имел даже свой термин treuhand, тем не менее он не полу- чил здесь дальнейшего развития1; только под влиянием совершенно новых экономических факторов институт этот в последнее время получил совершенно новое применение.

Французский язык не имеет соответствующего термина, ибо более старому французскому праву незнакомо данное явление. Французская юриспруденция прибегает для обозначения его к термину «фидеикомисс», признавая, однако, что, при некоторой аналогии, фидеикомиссы представляют существенные черты отличия. В отли- чие от принципов треста фидеикомиссар действительно пользуется в течение некоторого времени всеми выгодами, предоставляемыми имуществом, и обязуется в нетронутом виде передать имущество третьему лицу2. Но как фидеикомиссы вызывались необходимос-

1 Nachod. Treuhander in Grossbritannien, Amerika u. Deutschland. Ñ. 88, ñë. Sorgens. Finanzielle Trustgesellschaften; ñòð. 6.

2 Cp. íàïð.: Lehr. Elements de droit civil Anglais. I. Ñ. 292.

244