Основы предпринимательского права

юридического лица. Если лица нет, если лицом остается живой че- ловек, который имеет реальный интерес в осуществлении тех или иных прав, и в конечном результате несет на себе последствия тех или иных обязательств, то не проще ли вообще отказаться от анализа понятия юридического лица и перейти к выяснению особенностей, которые создаются необходимостью совместного действия нескольких лиц с целью облегчения всех возникающих перед ними практических трудностей. Отсюда крайне распространенная тенденция среди юристов, не касаясь вовсе вопроса о существе юридиче- ского лица, сводить всю задачу к выяснению вопроса о преимуществах, предоставляемых физическим лицам, поскольку таковые действуют совместно. Такая постановка вопроса дает полную возможность весьма широко предоставлять льготу облегченного выступления в обороте совместно действующих лиц Эта тенденция, порывающая связь между внутренним бытием союза и его признанием юридическим лицом, нашла себе выражение и в русской юриспруденции.

К этому вопросу, с обычной для него осторожностью, подходит проф. Покровский в своих блестящих очерках. «Являясь лишь известной формой для определения внешних отношений союза и допуская самые разнообразные внутренние отношения между членами, фигура юридического лица, — говорит проф. Покровский, — была в высокой степени пригодной для самых разнообразных отношений. В эту форму могли вылиться различные торговые и промышленные предприятия»1. Отмеченные мной курсивом слова могут вызвать серьезные сомнения, но мы на них особо останавливаться не будем, так как ту же мысль, но гораздо менее осторожно, выражает и проф. Ельяшевич в вышеупомянутой нами диссертации. Ближайшая цель работы проф. Ельяшевича — выяснить «в силу каких условий возникло в Риме юридическое лицо как правовая форма, и какие функции оно выполняло». Но сам автор утверждает, что «выводы, полученные на почве римского права, имеют непосредственное значение и для исследования современного права. Последнее не только восприняло римскую формулу юридического лица, но еще сильней оттенило ее основной характер, подведя под нее значительно более широкий круг явлений». Автор утверждает, и вряд ли можно с ним спорить, что для римлян непосредственным

1 Основн. проблемы. С. 114.

105

поводом к созданию юридического лица послужила необходимость ввести в гражданский оборот муниципии1. Но вновь созданная форма оказалась в одинаковой мере пригодной для самых разнообразных образований благодаря гениальной простоте употребленного для этого приема: «К сложным организациям, в их отношениях с третьими применяются те же нормы, что и к отдельным лицам. Как бы сложна организация ни была, как бы своеобразно ни сложились внутренние отношения, вовне в обороте это не проступает». С тече- нием времени количество образований, обнимаемых этой формой, все увеличивалось, но это не должно было отражаться на судьбе юридического лица, так как «юридическая личность не обусловлена внутренней структурой скрывающегося за ней отношения». Единственный момент, бывший «общим для всех без исключения юридических лиц, это способ их выступления вовне. Внутреннее строение их разнообразно, и здесь мы не можем найти ни одной черты, которая являлась бы характерной для юридической личности... Юридическим лицом является та организация, которая в обороте рассматривается как единство. Только с этой стороны можно найти грань... между юридическим лицом и товариществом: по своей внутренней структуре они могут быть абсолютно тождественны. В этом особом характере отношений сложного целого с третьими вся сущность юридического лица». Проф. Ельяшевич полагает, очевидно, что упростив таким образом отыскание критерия различия юридического лица и товарищества, он нашел средство для легкого распознавания юридической личности того или иного соединения. Но эта простота и ясность формулировки только кажущиеся. Проф. Ельяшевич говорит, что «юридическим лицом является организация, которая в обороте рассматривается как единство», но ведь этим отнюдь не устраняется вопрос, какая же организация рассматривается «как единство»? Нормы, регулирующие институт полного товарищества во французском, русском и германском праве, отличаются чрезвычайным сходством. Общие контуры института во всех этих странах поражают тождеством. Но в то время как французская и вслед за ней часть русской юриспруденции рассматривают эти товарищества как «единство», признают их юридическими лицами, немецкая юриспруденция почти единогласно отрицает за ними юридическую личность. Проф. Ельяшевич говорит, что юрист должен

1 Юридическое лицо. С. 447.

106

учесть лишь одну сторону явления, обращенную к внешнему миру, к способу выступления вовне. Но что же определяет юридическую личность в этом выступлении вовне? Ведь каждая совокупность нескольких лиц, ведущих совместно, безразлично, в какой организации, общее дело, заключает договоры для всех. И если эта совокупность нескольких лиц имеет общую фирму (а для этого отнюдь не надо быть юридическим лицом), то можно говорить о выступлении такого рода товарищества вовне, можно говорить о заключении договоров для такого рода общения, и это общение участников будет учитываться контрагентами при заключении с ним договора. Будет ли этот договор с товариществом как единством или с множественностью составляющих его индивидов? Где критерий для такого различения? Формула проф. Ельяшевича не дает нам определенного критерия, но обращает нас от одного вопроса к другому: приходится искать ответ на вопрос, когда же оборот рассматривает союзную форму как единство и когда он, наоборот, это единство отрицает. Если же мы обратимся к ученым, к точке зрения которых примыкает проф. Ельяшевич, то мы убедимся, что в отыскании критерия для различения союзных форм, признаваемых вовне самостоятельными носителями прав и обязанностей, и заключается задача исследователей. Так, например, вся французская юриспруденция, исходящая из той же утилитарной по существу точки зрения, которой придерживается проф. Ельяшевич, выдвигая этот критерий единства вовне, подчеркивает процессуальный момент в вопросе о юридической личности союзов. Но для французской юриспруденции это был единственный выход из затруднительного положения, в котором оказались там все товарищеские организации, ибо помимо признания их юридическими лицами они не имели бы права на судебную защиту. Современные процессуальные нормы не отличаются таким ригоризмом и, напр., германский Устав гражданского судопроизводства признает частичную правоспособность и за неправоспособным союзом1. И нет никаких оснований сомневаться, что это новое тече- ние в гражданском процессе получит и дальнейшее признание.

1 § 50 гласит: «Ein Verein der nicht rechtsfдhig ist, kann verklagt werden, im Rechtsstreite hat der Verein die Stellung eines rechtsfдhigen Vereins». Мы оставляем при этом в стороне вопрос о различии между Parteifдhigkeit u Prozessfдhigkeit. См., напр.: Loewenfeld. Lehrbuch der Civilprozessordnung. § 21—22.

107

Итак, в признании за союзами права на судебное выступление нельзя найти критерия для уяснения юридической структуры союза. И это совершенно понятно. Процесс есть способ охраны прав, созданных гражданским правом, поэтому в нормах последнего, а не в процессуальных способах охраны должны мы искать ответ на вопрос о гражданской правоспособности1.

Чрезвычайно оригинальный опыт обойти все трудности, связанные с выбором между двумя одинаково неудовлетворительными попытками уяснить природу юридического лица, делает проф. Петражицкий, конструкции которого, благодаря совершенно исключи- тельному дару логической аргументации при защите самых неблагодарных тезисов, представляют всегда большой интерес. Трудность положения в учении о юридическом лице обусловливается тем, что «теперешняя наука права находится в... трагическом и, по-видимо- му, безвыходном положении», так как «с одной стороны немыслимы права и обязанности без субъектов, а, с другой стороны, все поиски за подлежащими субъектами для множества прав и обязанностей оказываются тщетными, несмотря на весь громадный потра- ченный на это труд и все остроумие множества выдающихся юристов, в том числе первых корифеев романистической и германисти- ческой юриспруденции». Проф. Петражицкий не боится сделать новую попытку создания теории юридического лица, несмотря на ряд чужих неудач, в противоположность Saleilles’y, замечающему, что после стольких попыток разрешения вопроса о юридическом лице ничто не может быть легче новой попытки ее разрешения, но вместе с тем ничто не может быть более бесплодного, так как попытка обречена на гибель2. Проф. Петражицкий полагает3, что все бедствие происходит от того, что поиски производятся не в надлежащем направлении, что «в основе их лежит заблуждение относительно сферы существования и возможности успешного нахождения искомого». Разрушительная критика проф. Петражицкого идет при этом гораздо дальше, нежели отрицание всех до него выдвигавшихся учений о юридическом лице. Он полагает, что в той же мере неудовлетворительны и учения о физическом лице, как обладателе

1 Именно так ставится вопрос и в новейших процессуальных законах. Так, согласно § 50 Уст. герм. гражд. суд., стороной в процессе может быть каждый правоспособный субъект.

2 De la personnalité juridique. Ñ. 516.

3 Теория права. Т. II. С. 392, сл.

108

правоспособности, разница только в том, что по отношению к физическим лицам «не принимаются во внимание разные обстоятельства, противоречащие подлежащему учению и ниспровергающие его». Так, упускается из виду, что правоспособность не прекращается в момент смерти; так, в учении о безвестном отсутствии и совместной смерти «содержится опровержение учения о физических лицах как непременно «живых» людях и о прекращении личности, правоспособности в момент смерти». Таким образом, и «существующее учение о физических лицах является сочетанием противоре- чивых и друг друга ниспровергающих положений»1. Ключ к устранению этих сплошных недоразумений, в которые юриспруденция впадала в течение многих веков, заключается в непонимании того положения, что «правовые явления и их элементы суть явления не материального, а духовного мира, что для отыскания и изучения их следует обращаться не к поискам во внешнем мире, а к психике тех, которые переживают подлежащие психические процессы... только в этой сфере имеются правовые явления, как сложное целое и все их элементы». При такой постановке вопроса «задачей подлежащих исследований и учений является ознакомление с подлежащими фактами правовой психики, констатирование того, что имеется в этой психике в качестве субъективных представлений». Изучая вопрос в этой сфере, мы должны убедиться, что у разных народов в одних и тех же областях права могут оказаться субъектами, при применении научно-психологического метода изучения... «различные неоднородные представляемые существа». В результате такой постановки вопроса проф. Петражицкий совершенно так же, как и сторонники теории фикций или сторонники взгляда, что все содержание юридической личности сводится к известной внешней юридической позиции, приходит к выводу, что «не входит в задачу научных исследований о субъектах и систематического изложения подлежащих учений исследование природы того, что во внешнем мире соответствует таким или иным субъективным представлениям. Как было бы явною несообразностью заниматься в учении о т. н. физических лицах (уже само название «физические» — явная несообразность) анатомией и физиологией человека, так точно было бы несообразностью заниматься описанием природы «социальных организмов» в учении о лицах даже в том случае, если бы, напр., было открыто действи-

1 Теория права. Т. II. С. 394, 397.

109

тельное существование подлежащих сверх животных», — ирони- чески замечает проф. Петражицкий.

Отыскивая ответ на вопрос, что такое юридическое лицо в наших представлениях, в нашей психике, проф. Петражицкий последовательно отвечает: «На вопрос теории права: что или кто может быть субъектом правоотношений, обязанностей и прав... получается ответ — субъектными представлениями в области правовой психики могут быть всевозможные представления персонального лич- ного характера. Подлежащих (представляемых) существ сообразно богатству и причудливости человеческой фантазии множество: разные предметы неживой, но представляемой одушевленною, природы: камни, растения и проч., животные и их духи, люди, их зародыши, их духи».

Мы увлеклись бы далеко за пределы темы, если бы хотели проследить основания, по которым проф. Петражицкий создал или, точ- нее, санкционировал такой поразительный музей субъектов прав для разных времен и народов. Оставаясь в более тесных пределах рассмотрения взглядов проф. Петражицкого применительно к теории юридического лица, необходимо указать, что, хотя понятие юриди- ческого лица имеется в нашем сознании, а вне сознания существуют лишь те явления, на основании которых складывается наше представление о юридическом лице, тем не менее наше представление ценно лишь постольку, поскольку оно отвечает реальным явлениям. Правда, и наше представление, сложившееся под влиянием явлений внешнего мира, может, в свою очередь, оказывать известное воздействие на внешние явления. Но если наше представление искажает явления внешнего мира, не находясь с ним в полной гармонии, его влияние может быть только вредным. Задача юриспруденции в том и заключается, чтобы отдать себе ясный отчет в соответствии наших представлений явлениям внешнего мира, устранить возможную несогласованность, создать гармоническое целое между нашим представлением о том, что такое юридическое лицо, и его действительной сущностью. Если наивное миросозерцание человека, которому чужды приемы отвлеченного мышления, готово признать дух животного субъектом прав, то отсюда никак нельзя умозаключать, что структура юридического лица рассчитана и на такой дух животного. Надо иметь известное представление о существе юридического лица в гражданском обороте; с точки зрения этого представления мы должны суметь дать определенный ответ на воп-

110

рос, может ли дух животного отвечать тем требованиям, ради которых создана фигура юридического лица. Если не может, должно отвергнуть наивное миросозерцание старого человека. Соображения психического характера могут объяснить происхождение таких примитивных для нас взглядов, но отнюдь не служить основанием для конструкции юридического лица. Теперь для каждого ясно, что дух животного — неподходящий субстрат для юридического лица. Вопрос о наличности надлежащего субстрата должен быть каждый раз разрешаем так или иначе не в зависимости от сложившегося в психике представления, что тут имеется или не имеется субъект прав. Напротив, в нашей психике должно было сложиться представление в зависимости от явлений реального мира, оттого, имеется ли в действительности такая союзная организация, которая нуждается в позиции юридического лица, которая в самой себе носит все необходимые элементы, чтобы быть носителем прав, исполнителем обязанностей. Таким образом, юридическая личность союза и его внутренняя структура находятся в самой тесной между собой связи. Проф. Петражицкий возражает (и это довольно обычное возражение), что в учении о физическом лице мы не занимаемся вопросами анатомии и физиологии человека, и отсюда делает вывод, что и в учении о юридическом лице мы не имеем оснований заниматься описанием природы «социальных организмов». Конечно, физиология и анатомия не составляют части юриспруденции, но понятие человека в такой мере определенное и ясное, что для юриста нет надобности в изысканиях в области естественных наук, чтобы создать себе совершенно ясное представление о человеке как субъекте прав. На основании того, что мы знаем, и не изучая естественных наук, мы можем утверждать, что каждый человек представляет субстрат, совершенно пригодный, чтобы быть носителем правоспособности. Но можно себе представить условия, когда такие справки в области наук естественных необходимы и для юриста в сфере уче- ния о физическом лице. Было же время, когда вопрос о правоспособности человека как такового подлежал сомнению. Исходя из соображений о превосходстве той или иной расы юристы могут утверждать, что только представители известной расы должны пользоваться всей полнотой прав, что, наоборот, представители другой или других рас нуждаются не в правах, но в попечительстве и т. п. При таких условиях совершенно естественно, что и юристу пришлось бы заняться вопросами естествознания. Точно так же в доброе ста-

111

рое время, когда равноправие женщин и в области гражданских прав представлялось для многих спорным, вопросы естествознания могли играть известную роль при решении вопроса о физическом лице как носителе правоспособности. Но и теперь в учении о физическом лице имеются вопросы, при разрешении которых необходима справка в естественных науках. Так, напр., в вопросе о начальном моменте правоспособности. Ребенок появляется на свет Божий мертвым. Возникает вопрос, родился ли он живым и лишь затем умер. Безразличный с точки зрения реальных отношений вопрос, жило или не жило это существо, во всяком случае переставшее жить раньше, нежели, с обывательской точки зрения, можно было убедиться в том, что было живое существо, вопрос приобретает громадное значение с точки зрения юридической, ибо от того или другого решения зависит весь порядок наследования. Приходится искать признаки кратковременной жизни, чтобы установить наличность правоспособности данного существа. Такие признаки надо искать с помощью наук естественных, к которым и должен прибегнуть юрист.

В отличие от общеизвестности понятия «человека» для каждого юриста понятие социального организма пока, по крайней мере, не отличается определенностью. Сам же проф. Петражицкий пользуется этим, чтобы иронизировать насчет возможности открытия таких «социальных организмов», которые будут признаны «сверх животными, даже с половыми органами, различными у государства и церкви». И так как союзные организации представляют явления общественной жизни, возникающие в определенной среде, развивающиеся в одних условиях, быстро хиреющие и гибнущие в других, так как на образование этих условий влияет и право, от которого зависит признавать существование и свободное возникновение одних организаций, ставить определенные условия для существования других, наконец, вовсе воспрещать существование третьих, то вопрос о внутреннем бытии союзных организаций приобретает громадное значение для юриста. И так как далее среди условий существования союзных форм одним из важных является признание за ними прав юридического лица, то понятно, что в связи с учением о юридической личности приходится внимательно относиться к вопросам союзных организаций.

Как ни соблазнительна поэтому мысль найти критерий, который давал бы возможность выяснить юридическую личность союза, не углубляясь в трудные вопросы рассмотрения внутренних отно-

112

шений данной организации, от этой заманчивой мысли надо отказаться. При ближайшем анализе оказывается, что эта мысль, в сущности, лишена положительного содержания и является простым перифразом положения, что юридическая личность есть субъект прав, сводясь, таким образом, к отрицательному моменту — что она не физическое лицо. Но отрицательно нельзя выяснить природу явления, отличающегося к тому же большой сложностью. Совершенно правильно замечает проф. Покровский1, не делая, к сожалению, отсюда никаких выводов, что «юридическое лицо не есть нечто мертвое и безжизненное; оно является, напротив, некоторой живой клеточкой социального организма. Эту жизненность, активность придает ему, как и физическому лицу, воля корпорации или воля учредителя, продолжающая одушевлять созданное им учреждение. Забвение этого живого элемента составляет основной порок теории фикции, толкавший юриспруденцию неоднократно на ложный путь». К сожалению, теория фикции не стоит здесь особняком. Именно для того, чтобы избегнуть основной ошибки, юриспруденция отнюдь не должна уклоняться от анализа всех отношений, которые охватываются понятием юридического лица. Это не значит, конечно, что должно дать разбор всех возможных типов товарищеских соединений. Но, имея в виду все разнообразие комбинаций трудового и капиталистического элементов, нужно дать себе ясный отчет, в чем заключаются особенности, которые создают структуру юриди- ческой личности союза. Те, кто полагает, что для понимания каждого отношения, как бы сложно оно ни было, теория должна дать простой и определенный критерий, стремятся к тому, чтобы найти простой способ в каждом данном случае с точностью определить наличность товарищества с юридической личностью. Такую задачу приходится, однако, признать неосуществимой. Там, где разнообразие явлений велико, где массой нюансов одни формы организаций переходят постепенно и незаметно в другие, точных критерий различения дать невозможно. Все, что наука может сделать, — дать характеристику института, отметить особенности структуры, чтобы с помощью внимательного и порой весьма трудного анализа ориентироваться, какой же союз имеется в данном случае. Характер товарищеского имущества, пределы ответственности товарищей по обязательствам товарищества, особенности организации управления —

1 Основные проблемы. С. 125.

113

все это элементы товарищеского союза, которые дают материал для ответа на вопрос, есть ли здесь юридическое лицо. Но ни один из этих элементов не является решающим.

В свое время Лабанд с большой убедительностью доказал, что ни способ управления, ни отношение к товарищескому имуществу не дают критериев в такой мере надежных, чтобы по характеру имущественного обладания или организации, даже не вникая в особенности данного союзного образования, безошибочно решить, должно ли оно быть признано юридическим лицом. Проф. Лабанд думал, однако, что таким надежным критерием является характер ответственности товарищей по обязательствам союза1. Несомненно, что это момент чрезвычайно важный, так как вопрос о пределах ответственности участников товарищества всегда с полной определенностью разрешается в каждой организации, и изменение пределов ответственности не может быть вопросом усмотрения ее участников. Но когда Лабанд писал свою статью, принцип ограниченной ответственности был необходимым реквизитом товариществ с юридической личностью. Засим, однако, деловой оборот создал такие формы товарищеских организаций, в которых неограниченная ответственность сочеталась со всеми особенностями, свойственными юридическому лицу. Пришлось отказаться и от данного критерия для разграничения юридических лиц и простых товариществ. Но это не значит, что характер ответственности участников безразли- чен с точки зрения определения юридической структуры союза. Обычно ограниченная ответственность участников есть особенность юридических лиц. Именно потому, что здесь нормально близость лица к союзной организации не может быть столь значительной, как в союзных организациях, не являющихся юридическими лицами, нет моральных и экономических оснований возлагать на участников столь далеко идущую ответственность по обязательствам союза. Но могут быть свои особые причины, по которым деловой оборот или законодательство, несмотря на разобщенность позиций союза и его участников, признают все же желательным или даже необходимым установление такой усиленной ответственности товарищей по обязательствам союза. В этом отношении любопытна судьба выше указанных Erwerbs und Wirtschaftsgenossenschaften германского пра-

1 Beiträge zur Dogmatik der Handelsgesellschaften â Zeitschrift f. d. ges. Handelsrecht. T. XXX.

114