Основы предпринимательского права
.pdfчастными предприятиями. Если же организации, преследующие картельные цели, в большей степени вызывают необходимость государственного вмешательства, то это еще отнюдь не дает оснований относить эти организации, как таковые, к области публичного права.
При разрешении данного вопроса необходимо строго отделять деятельность картельных соглашений от тех форм, в которые она отливается. Поскольку речь идет о деятельности, об устранении вредных ее влияний на все народное хозяйство, государство может влиять по преимуществу мерами административного воздействия, заставляя организации воздерживаться от одних действий и видоизменять другие.
Поскольку же речь идет о формах, в которые деятельность отливается, здесь по преимуществу область права частного, так как формами определяются пределы, в которых частной инициативе предоставляется свобода действий. Эти формы являются допущенными законом способами проявления частной инициативы в сфере хозяйственной жизни. Законодательство, предоставляя, в силу самых разнообразных соображений, частной инициативе свободу в известной сфере отношений, может тем не менее направлять эти отношения по тому или другому пути не с помощью запретов и приказаний, а мерами цивилистическими: признанием договорных отношений подлежащими судебной защите или отказом в таковом признании, соединением тех или других невыгодных последствий с принятием той или другой формы и т. д. Но, конечно, и нормы публичного права могут быть применяемы. Так, например, известные договорные отношения могут быть воспрещены под страхом уголовного наказания. Избрание известной формы совместной деятельности, например, формы акционерной компании, может быть связано с очень тяжелыми фискальными последствиями и т. д.
Цивилистическим средством побуждения к внесению картельного соглашения в регистр может служить угроза признания недействительности соглашения. Однако целесообразность применения этой меры сомнительна. Эта мера не возбуждает сомнений в тех случаях, когда договор заключается между немногими контрагентами, когда действие его лишь в слабой степени затрагивает интересы третьих лиц. Наоборот, там, где с существованием данного отношения связаны интересы большого круга лиц и где, след., признание соглашения недействительным может отразиться на интересах третьих лиц, которые не были обязаны, да и не могли следить за регис-
285
трацией, эта мера нецелесообразна. Приходится ограничивать угрозу оговоркой, что на эту недействительность виновники невнесения в регистр в своих расчетах с третьими лицами не могут ссылаться, что и в своих взаимных расчетах виновники не могут пользоваться невнесением в регистр в целях уклонения от расчета, а должны рас- считываться так, как если бы соглашение было действительно. Таким образом, дело сводится только к признанию соглашения недействительным на будущее время. Но в таком случае соглашение фактически может продолжать существовать? История, стало быть, начнется с начала. Было бы поэтому правильнее, вместо признания недействительности, предоставить сторонам право домогаться расторжения отношений.
В связи с вопросом о регистрации стоит и форма картельного соглашения. Должна ли она быть письменной, нотариальной или достаточно домашней? Письменная форма вполне соответствует сравнительной сложности любого картельного соглашения. Еще важнее, что только при наличности письменной формы возможно сравнительно легко осуществить надзор за картелями, который все признают в настоящее время необходимым. Отсюда же требование нотариальной формы. Сама по себе нотариальная форма договора едва ли может представить особые затруднения для отношений, представляющих такую значительную имущественную ценность, если, конечно, законодатель не свяжет с данной формой особых расходов.
Не может, конечно, подлежать сомнению, что ростовщичество, которое в конце прошлого столетия вновь стало преследоваться, недопустимо и для картельных организаций. Возможно применение не только гражданских последствий, но и уголовных. Совершенно правильно замечают, однако, по этому поводу Баумгартен и Меслени1, что эта форма уголовной ответственности не имеет особого значения, так как можно найти посторонних лиц для несения уголовного наказания. Но зато эти авторы возлагают серьезные надежды на гражданско-правовые последствия признания сделки ростовщической, если только видоизменить соответствующие статьи применительно к особенностям картельных организаций. Они указывают, что иск о признании сделки ростовщической влечет потерю всей прибыли, которую предполагалось извлечь из такой сдел-
1 Kartelle und Trusts. Ñ. 345.
286
ки. Ростовщик присуждается к возвращению своему контрагенту всего того, что последний ему передал в качестве вознаграждения за оказанные услуги. Постановление такого решения по отношению к картелю влекло бы за собой для него ничтожные потери, так как совершенно невозможно требовать признания недействительными всех сделок, аналогичных признанной судом ростовщической. Поэтому Баумгартен и Меслени предлагают предоставить органу правительственного надзора за картелями право установить размер выгоды, которую извлекал картель из ростовщических сделок, и эту выгоду подвергнуть конфискации. Конечно, такое сильное вторжение в сферу гражданских прав лица может быть допущено только при наличности гарантий правильности решений, для чего они даже предлагают создать особый суд.
Нельзя, однако, упускать из виду, что понятие ростовщичества есть по преимуществу понятие уголовного права. Оно очерчено с большей определенностью, границы поставлены более точно, нежели то было бы необходимо для отношений частноправовых. Необходимо установить не только чрезмерность цены, но и то обстоятельство, что продавец воспользовался нуждой, легкомыслием или незнанием контрагента. Между тем в огромном большинстве случа- ев относительно цен, устанавливаемых картельными соглашениями, решительно невозможно будет доказать наличность этих элементов. Картели обыкновенно устанавливают цены в расчете на неопределенный и им неизвестный круг участников, почти никогда картели не продают своих товаров непосредственно потребителям. Продаются либо полуфабрикаты, которые подлежат дальнейшей переработке, либо же покупают посредники для дальнейшей перепродажи. И в том, и в другом случае нельзя говорить, что, продавая по чрезмерно высоким ценам, картели эксплуатируют легкомыслие, нужду или незнание своих контрагентов. А эти контрагенты, продавая переработанные ими или купленные ими для перепродажи товары, сами ничьей нужды, легкомыслия или незнания не эксплуатируют, ибо они за свои услуги не получают более того, что по условиям рынка они получить имеют право.
Но в каждом гражданском уложении имеется статья вроде нашей ст. 1529 т. X или § 138 В. G. В. Основание для признания договора недействительным и подлежащим расторжению, в настоящее время, по мере все большего развития понятия добросовестности в деловом обороте, расширяется. Понятие недобросовестной
287
конкуренции получает все более широкое применение, между тем недавно оно было неизвестно праву. Сюда же надо отнести и запрет шиканозных действий, установленный германским и швейцарским законодательством.
Хотя эти средства и не рассчитаны специально на борьбу с картелями, но это представляется не недостатком, а, наоборот, большим их преимуществом. Специальные меры борьбы всегда являются злом, к которому можно прибегать лишь в крайности, ибо они облегчают обход, давая возможность достигнуть запретной цели легким видоизменением образа действий. Деятельность картельных организаций получает в своих злоупотреблениях специфический характер лишь с того момента, как им удается достичь монопольного положения. Но, во-первых, этому моменту предшествует продолжительный период борьбы с конкурентами, когда вмешательство государственной власти сравнительно легко, а во-вторых, только в исключительных случаях победа над конкурентами бывает полной. Обыкновенно даже и самым могущественным картелям все же приходится бороться с конкуренцией, хотя бы сравнительно и слабой. Поскольку же борьба продолжается, деятельность картеля возможно подвести под более общие правила, применяемые и к не картельным организациям. Характерный в этом отношении пример дает так назыв. factor system. Система эта заключается в том, что производители какого-либо товара, вступившие в картельное соглашение, стремятся к захвату всей торговли этими продуктами, к вытеснению таким путем товаров своих конкурентов. С этой целью они дают на свои товары огромные скидки торговцам, которые принимают на себя обязательство не покупать ничего у их конкурентов. А когда рынок завоеван и конкуренция перестает быть страшной, картель может поднятием цен наверстать понесенный им убыток. Казалось бы самым простым запретить такого рода приемы картельных организаций специальным законом. Но, во-первых, к этим приемам могут прибегать и предприятия, возникшие совершенно без какихлибо картельных задач. А во-вторых, и такие соглашения все же не всегда представляются вредными с точки зрения интересов потребителей. Они могут иметь своим назначением подчинить торговлю производителю в том смысле, чтобы сделать излишней бесконеч- ную цепь посредников, которые в настоящее время значительно удорожают стоимость товара1. Поэтому борьба не должна быть направ-
1 Baumgarten und Mezleny. Ñ. 214, ñë.
288
лена на factor system, как таковую, а на те злоупотребления, которые, безусловно, здесь возможны и которые могут быть подведены под понятие недобросовестной конкуренции.
Дальнейшая борьба со злоупотреблениями картельных организаций должна идти не столько по пути изобретения новых специальных средств, сколько по пути усовершенствования существующих. Трудность возникает здесь оттого, что признание сделки, совершенной картелем, недействительной, не поражает действительности всех других совершенно аналогичных сделок картельной организации. Картель поэтому может спокойно допустить такое признание, заплатить все связанные с этим убытки и продолжать к своей выгоде деятельность в том же направлении. Интерес же каждого отдельного потребителя обычно не настолько велик, чтобы подвергнуться из-за него всем тяжестям продолжительного гражданского процесса с могущественным синдикатом.
Конечно, более опасна для синдиката борьба со стороны пострадавшего конкурента. Серьезное значение может иметь иск об убытках, связанных с невозможностью для истца дальнейшей промысловой деятельности, вследствие недобросовестных действий картельной организации. Но даже и такие лица к процессу прибегают сравнительно редко, и тут может оказаться выгодным в отдельных случаях расплачиваться за свои неправильные действия, но уже зато в остальном извлекать без всякого стеснения все выгоды из недобросовестной конкуренции. Поэтому иск должен быть формулирован так, чтобы его удовлетворение сделало невозможным повторение злоупотреблений. Для этого необходимо расширить границы исковых требований. Не только данная сделка картели или данный образ действий ее может быть признан не подлежащим судебной охране, но и сама картельная организация может быть признаваема не охраняемой правом. Она должна быть признана подлежащей упразднению в тех случаях, когда сущность ее организации заключа- ется именно в недобросовестной конкуренции, но для этого недостаточно установление отдельного акта недобросовестности. Необходимо доказать, что картельное соглашение возникло именно с этой целью, что условия, положенные в ее основание, являются нарушением принципов добросовестности в обороте.
Какой орган должен произнести этот смертный приговор? Одни высказываются за суд, другие полагают, что суд является органом, не подходящим для дел, требующих большой осведомленности в
289
самых сложных хозяйственных вопросах. Это возражение во всяком случае не должно иметь решающего значения. И в настоящее время судебным учреждениям приходится высказываться по самым сложным хозяйственным вопросам, когда, напр., оспариваются сделки безнравственные, направленные на эксплуатацию легкомыслия
èнужды. По новому Германскому гражданскому уложению суду предоставлено право признавать размер неустойки чрезмерным (хотя
èне по торговым делам). Поэтому нет оснований устранять суды от решения сложных вопросов, но следует стремиться к такой судебной организации, которая делала бы судью достаточно компетентным. С этой целью возможно сосредоточение этих дел в специальных отделениях, привлечение в широких размерах экспертов и т. д.
Поэтому решение вопроса о надлежащей инстанции обусловливается не сложностью дела, а тем, какая точка зрения должна быть положена в основу судебного решения. Если не нужно решать, полезна ли или вредна деятельность картельной организации, «справедливы» ли цены или возможна продажа товаров по более низким ценам, если решение должно ответить лишь на вопрос, может ли быть признана деятельность картеля противоречащей добрым нравам и господствующим представлениям о нравственных и дозволенных действиях, то это будет обычный спор, подлежащий разрешению гражданских судов.
Если же пойти по этому пути дальше и предоставить какомулибо государственному органу право не только признавать недействительными, но даже и видоизменять картельные договоры, как вредные, то гражданские суды являются мало подходящим органом, ибо такая задача мало соответствует принципам, которые лежат в основе их деятельности. Можно быть принципиальным сторонником непосредственного вмешательства государства в деятельность картелей, но это не должно мешать тому, чтобы использовать судебную деятельность в том только направлении, в котором она сохраняет свойственный ей характер; в этих пределах нужно использовать ее целиком, а за этими пределами к ней не прибегать.
Сложность гражданского процесса, направленного на доказательство несоответствия деятельности картельного соглашения требованиям добрых нравов, чрезмерности ее эксплуатации населения может вызвать необходимость участия органа правительственной власти, как стороны в процессе. Такое участие известно многим законодательствам: в широких размерах, хотя и без пользы для дела, оно было известно нашим законам. Бесцельно было бы поэтому ог-
290
раничиться увеличением количества случаев, когда требуется заключение прокурорского надзора. В таком сложном процессе, успех которого для общества, пожалуй, важнее, нежели для самого истца, нужно оказать истцу возможное содействие. Одной из обязанностей органов специального надзора за картельными организациями могло бы быть участие в качестве представителя государственной власти в процессе.
Форма этого участия может быть двоякой. Или представитель государства дает свое заключение, конечно, для суда необязательное, или же ему предоставляется право выступить в процессе в ка- честве стороны. Если орган надзора признает, что исковые требования правильны, что картельная организация должна быть расторгнута, он принимает в процессе непосредственное участие и пользуется всеми правами истцовой стороны, т. е. правом обжалования, дальнейшего ведения процесса, хотя бы истец от него отказался, и т. д. Та или иная форма участия есть вопрос целесообразности, решение которого зависит от способа организации органа правительственного надзора, а также процесса и суда вообще. Принимая во внимание все возрастающее могущество картельных организаций, было бы рационально предоставить органам надзора более активную роль в процессе. Роль органа, ограничивающаяся предъявлением заключе- ния, легко сводится к простой формальности, как и случилось у нас с прокурорскими заключениями по гражданским делам. Но в кассационных департаментах Сената заключение обер-прокурора играет весьма значительную роль, это один из важных факторов нашего кассационного производства. Такую же роль надо создать и органам надзора в процессе о признании деятельности картельной организации подлежащей прекращению. Отмеченных выше средств недостаточно, однако, для борьбы с высокими ценами, которые, благодаря картелям, могут принимать угрожающие размеры. Установление справедливой цены давно обращает на себя общее внимание, но до сих пор не только не удалось найти сколько-нибудь удовлетворительного решения, но не найдены пути к таковому решению. А между тем именно теперь вопрос этот приобретает первостепенное значение. Правда, не следует думать, что даже и самые могущественные синдикаты могут устанавливать высокие цены произвольно, здесь тоже имеются известные границы. Но несомненно, что возможность нарушения требования «справедливости» цен теперь значительно большая, нежели она была до картельного периода. Соответственно этому и вопрос о воздействии на цены со стороны
291
органов государства получил теперь реальную постановку именно ввиду развития картелей. Государство стоит еще у начала пути к установлению максимальных цен. И если государству удастся разрешить новую для него задачу, то, главным образом, именно благодаря тому, что производство важнейших предметов народного потребления сосредоточивается в руках картельных организаций.
Некоторые писатели предлагали функцию надзора предоставить органу, в котором примут участие представители самих картельных организаций. И действительно представительство картельных организаций нельзя не считать делом чрезвычайно полезным. Оно, несомненно, прольет много света на деятельность организаций, оно важно и в том отношении, что, имея перед собой организованное представительство картелей, государственная власть с тем большей решительностью сумеет принимать те или иные меры, в полной уверенности, что если бы меры эти бесцельно вредили картелю, его представители могли бы убедительным образом это доказать. Наконец, в тех случаях, когда деятельность картелей начинает проявлять вредные стороны, наличность такого представительства может часто служить лучшим средством миролюбивого устранения неправильностей, ибо в споре с товарищами, хорошо осведомленными о действительном положении дел, поневоле приходится быть уступчивым, дабы и в своей собственной среде не очутиться в совершенно изолированном положении. По крайней мере, более грубые злоупотребления были бы, таким образом, устранены.
Но, с другой стороны, функция государственного надзора, с возможностью прямого вмешательства в деятельность картелей, исключает непосредственное участие представителей картелей в органе надзора, ибо и от голосов этих представителей зависело бы то или иное решение вопроса. Заинтересованная сторона не может быть органом наблюдения, тем менее регулятором деятельности в общегосударственных интересах.
Важнее вопроса о составе органа надзора вопросы его компетенции и пределов государственного вмешательства в деятельность союзов предпринимателей. Разнообразие предположений, которые по этому поводу были высказаны в литературе, бесконечно велико. Но задача остается неразрешенной. Одни указывают, что возможно непосредственное вмешательство в деятельность предпринимательских союзов, другие предлагают косвенное воздействие путем мероприятий, которые непосредственно не применяются к союзам, но
292
достигают тех же результатов. К первой категории относятся право признания договоров картельных организаций или самых организаций недействительными, участие органов государственной власти в управлении делами и специальное податное обложение. Ко второй — установление максимальных цен на товары картельных организаций, поощрение предприятий, конкурирующих с картельными организациями, таможенная система, рассчитанная на борьбу с картелями, злоупотребляющими своим монопольным положением.
С точки зрения цивилиста, отношение к этим двум категориям мероприятий принципиально различное. Первая представляется нежелательной, так как она подрывает частную инициативу, без которой немыслимо преуспеяние народного хозяйства, построенного на принципе частной собственности. Можно, конечно, сомневаться в достоинствах принципа частной собственности для народного хозяйства, но до тех пор, пока существует нынешний хозяйственный строй, не следует подрывать частную инициативу, самодеятельность, которые являются его движущей силой. Электричество более ценная сила, нежели пар, но, пока механизм рассчитан на пар, не следует уменьшать его силу, не следует ухудшать способы его получения только потому, что более идеальной двигательной силой является электричество.
Штейнбах и Менцель высказываются за возможность признания недействительными и даже за изменение синдикатских соглашений в случае признания их вредными1. Гарантию против злоупотреблений эти авторы надеются найти в организации специального картельного суда, производство в котором должно дать возможность картелям защищать свои права, а государственной власти охранять интересы общества против вредных для него поползновений картелей.
Но понятие о вреде или пользе картельной организации в такой мере условное и сложное, что решение зависит не только от знания условий производства, условий рынка и т. д., но в значи- тельной степени и от общего взгляда на задачи народного хозяйства. Нельзя права частных лиц ставить в зависимость от тех или иных экономических взглядов административного органа, как бы он ни был организован. Государство может устанавливать общие условия деятельности, но поскольку все действия картелей подчи- няются требованиям закона, действия их не должны быть признава-
1 Menzel. Die Kartelle. Ñ. 58.
293
емы недействительными только потому, что они исходят от картельных организаций.
Точно так же принципиально неправильным представляется знакомое уже нам предложение Шмоллера, чтобы в управлении компаний с акционерным капиталом более, нежели в 75 млн марок, было непосредственное участие лиц по назначению от правительства. Это предложение точно так же парализует основное достоинство частного предприятия: чувство самодеятельности, значение инициативы, сознание необходимости положиться на свои и только на свои силы. А вместе с тем трудно гарантировать беспристрастие органов правительственной власти: благодаря совместной деятельности с членами правления по выборам от акционеров они скоро приучаются смотреть на все глазами директоров по выборам. Если же начи- нается борьба между директорами от правительства и от акционеров, то, быть может, злоупотребления и будут устранены, но вместе с тем будет парализоваться возможность успешной промышленной деятельности.
Несомненно, есть отрасли хозяйственной деятельности столь важные для народного хозяйства, что государство не может предоставить их свободной частнохозяйственной деятельности. И здесь если государство, по тем или другим соображениям, и сохраняет форму частного хозяйства, то оно стремится пропитать ее элементом публично-правовым. Таковы, прежде всего, области железнодорожного хозяйства и страхового дела. В подобных предприятиях участие правительственных директоров при известных условиях может быть целесообразным. Как далеко, по соображениям самого разнообразного свойства, можно здесь пойти, видно хотя бы из организации Германского имперского банка. Необходимо, однако, признать что в общем эта система дает очень мало результатов, что нам в России хорошо известно. Идеи Шмоллера не нашли сочувствия даже в Германии, допускающей широкое участие бюрократии во всех сферах деятельности.
Весьма многие возлагают большие надежды на специальное обложение картельных организаций. Но этот путь принципиально неправильный. С одной стороны, почти невозможно избегнуть переложения обложения в последнем счете на потребителя. Но главное возражение заключается в том, что в основе такого специального обложения лежит все та же неправильная мысль, что надо оказывать давление на форму картельного соглашения, как таковую. Если же держаться того взгляда, что формы должны быть свободным до-
294