Одинокому везде пустыня. Часть I-IV

В А Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й

ром, и ему до ее французского было, по!русски говоря, семь верст и все лесом.

Выслушав, а затем выстучав Улю под рубаш! кой, врач задал несколько вопросов, больная от! вечала не очень вразумительно, хотя и по!фран! цузски.

–На вопросы отвечает с трудом, как бы сквозь сознание, кожа горячая, влажная, – заклю! чил врач, – надеюсь, что все не так страшно, как кажется на первый взгляд. Левое легкое чистое, а

вправом множественные влажные хрипы. Пред! полагаю правостороннюю нижнедолевую пневмо! нию. Главное уход. Неоднократная смена белья, протирание тела теплой водой с небольшим до! бавлением уксуса, но я вижу, ее только что проти! рали. Надо поворачивать больную в постели, по! чаще поворачивать, то на бок, то на спину, не да! вать залеживаться в одном положении. Куриный бульон, обильное горячее питье с травами, с ли! моном, с медом. Сейчас я выпишу откашливающее средство. – Врач примостил на колени свой чемо! данчик, выписал рецепт и подал его почему!то Николь. – Фрукты, овощи, легкое, но богатое ви! таминами питание. Тепло, дневной свет, уют – и все будет в порядке. Да, растирание тела камфор! ным маслом на ночь, впрочем, я вижу, вы уже рас! тирали.

–Так, – сказала Николь, вместе с рецеп! том врача решительно забравшая бразды прав! ления в свои руки. – Ее надо укутать и вынести в машину.

–Девушка молодая, но перевозить ее сей! час, – врач замялся, – в нашей карете очень хо! лодно…

294

О Д И Н О К О М У В Е З Д Е П У С Т Ы Н Я

–У нас в машине будет потеплее, главное, чтобы ваши парни снесли ее с пятого этажа.

–Чем же ее укутать? – спросила Мария по! русски и стала снимать с себя пальто.

Баба Нюся метнулась в свою квартирку и принесла большой серый платок из козьего пуха.

–Ще с России платочек, – радостно улыба! ясь, сказала баба Нюся, – ще с моих коз чесала пуху,

сдому. – Она ловко укутала голову, плечи, грудь, спину Ульяны громадным платком, почти спеле! нала ее. – Ось, а таперича надягайте польты, а сверху ще одеялкой!

И Николь, и Мари, и баба Нюся были лов! кими, рукастыми женщинами и снарядили Улья! ну лучшим образом.

–Баба Нюся, а где ее документы?

–А ось сумочка на стульце.

Мари прихватила сумочку Ульяны. Здоро! венные санитары понесли на руках вниз спелену! тую Ульяну. Николь, Мари, баба Нюся и врач дви! нулись следом. Потом Мари умудрилась обогнать санитаров, пролезла бочком, успела открыть и завести машину, прежде, чем они вышли из подъезда.

Санитары и врач к превеликому своему удовольствию получили, по выражению Льва Толстого, «в заднюю часть ладони». Мари хоте! ла было и бабе Нюсе отдать за платок хорошую денежку.

– Ты че, доча! – шарахнулась от нее старуш! ка. – Ты че, спятила.

Марии стало стыдно, она крепко обняла и поцеловала бабу Нюсю троекратно, по!русски.

295

В А Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й

Николь вела машину уверенно и осторож! но. Мари примостилась бочком на заднем сиде! нии, поддерживая Ульяну.

XXX

За десять дней Мария и Николь подняли Ульяну на ноги. А еще через неделю она настоль! ко окрепла, что можно было пускаться в путь: в Марсель, а там и в Тунизию. Все это время яхта «Николь» ждала их в марсельской гавани.

–Мне только съездить на кладбище, про! ститься с Андреем Сидоровичем, да отдать платок бабе Нюсе – он у нее один, а зимой под нашей дра! ной крышей такая холодрыга, что ой!ё!ёй! – ска! зала Ульяна.

–Поехали. И я с тобой, – с готовностью предложила Мария.

Новое кладбище Биянкура поразило вооб! ражение Марии казенной тупостью, скудостью и бессердечием, которые в данном случае соедини! лись воедино как!то особенно причудливо и изощ! ренно. Могилка к могилке, холмик к холмику были подогнаны здесь вплотную. По всей территории обширного косогора, на котором размещалось кладбище, стояли над могилками одинаковые, сваренные из кусков железных труб православные кресты, выкрашенные почему!то ядовито!ультра! мариновой краской. На фоне серого неба эти кре! сты с черными номерами на поперечных перекла! динах вместо имен и фамилий выглядели как!то особенно вымороченно, наверное, душу брала оторопь еще и от того, что крестов было очень много – сотни, и они поднимались по косогору шеренга за шеренгой.

296

О Д И Н О К О М У В Е З Д Е П У С Т Ы Н Я

Потом Мария узнала как!то случайно, что года через полтора после Андрея Сидоровича Ка! люжного здесь же был похоронен один из ее лю! бимых поэтов Владислав Фелицианович Ходасе! вич. На этом обезличенном и обесчеловеченном кладбище похоронен и человек, написавший: «Я, я, я – какое нелепое слово. Разве мама любила такого – желто!серого, полуседого и всезнающе! го, как змея».

–И кто же это придумал? – после долгой паузы, обведя кладбище рукой, спросила Улю Мария.

–Наверное, муниципалитет Биянкура, кто же еще? Спасибо, что разрешают хоронить на! ших даром. А через пять лет всех выроют и в об! щую могилу – такой закон. Так что мне надо зара! ботать денежек в твоей Тунизии, купить Сидоры! чу постоянное место и, как говорит баба Нюся, переховать его.

–Заработаешь, – сказала Мария. – не со! мневайся. – И, глядя на жуткий лес ультрамари! новых крестов, возносящихся по серому косого! ру к серому небу, она вдруг подумала о Михаиле, даже и не подумала, а почувствовала его всем сер! дцем – остро, пронзительно, до боли в груди. «Николь обещала еще раз выпросить Михаила на яхту, командир училища приятель ее Шарля. Дай Бог!»

Потом они поехали возвращать пуховый платок бабе Нюсе. Застали ее моющей лестницу в подъезде. Платок вернули. Мария принялась уго! варивать бабу Нюсю взять в подарок «немножко денежек». Старуха отказывалась наотрез. И тогда вступила Ульяна.

297

ВА Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й

–Баба Нюся, возьми от моей сестры Ма! рии и от меня. Хотя Мария и сестра, но я обещаю, что отработаю и отдам ей эти деньги. Так ты со! гласна?

–Ой, дивоньки, шож вы со мною робите! Сроду в жизни не знала я копейки дармовой! – На синие глаза бабы Нюси под соболиными бровя! ми вразлет навернулись слезы, лицо ее помолоде! ло, разгладилось, пошло румянцем и вдруг просту! пило, как на проявляющейся фотографии, ее пре! жнее молодое лицо, и стало ясно видно, какая она была красавица. – Ой, стыдоба! Заругае мени дид Леха, – сдаваясь, пробормотала баба Нюся.

–Баба Нюся, бери, я за тебя отдам. Кля! нусь! – Ульяна широко перекрестилась.

Мария сунула в мокрые руки бабы Нюси пачку денег. Сестры расцеловали старуху, броси! лись к машине и были таковы.

Баба Нюся, не считая, сунула деньги в кар! ман передника, подождала, пока машина назва! ных сестричек скрылась из виду, и пошла домы! вать лестницу в подъезде. Ей даже и в голову не пришло, что денег дала ей Мария столько, что их хватило бы даже на покупку собственного до! мика.

Вечером этого же дня Николь, Мари и Уль! яна выехали первым классом скорого поезда «Па! риж – Марсель». Николь расположилась в одно! местном купе, а Мария и Ульяна в двухместном. Оба купе соединялись раздвижной дверью, кото! рую можно было открывать или закрывать по желанию.

–Хорошая женщина Николь – наша! – под стук колес сказала Ульяна, когда они легли спать

298

ОД И Н О К О М У В Е З Д Е П У С Т Ы Н Я

ипогасили свет. – А я везучая – не дали вы мне пропасть, а то бы уже окочурилась!

– Ну, и слава Богу! Теперь приедем в Туни! зию, будешь со мной работать и еще протянешь сто лет! – сладко, заразительно зевнув, прогово! рила Мария.

– Поживем – увидим! – откликнулась в тем! ноте Ульяна.

– А мне твоя баба Нюся понравилась.

– Еще бы. Баба Нюся святая. У нее муж – дед Леха, пьяница, моему был пара, и оба сыноч! ка без царя в голове, да еще попивают, так что она одна среди трех трутней!мужиков крутится. Ты сколько дала ей денег?

Мария назвала сумму в десять раз меньше той подлинной, что сунула в мокрые руки бабы Нюси.

– Пропьют, – вздохнула Уля, – черти поло!

сатые!

– А тебе, Улька, хочется в Африку?

– Честно?

– Ну, а как еще?

– Если честно, мне всегда в нее хотелось, еще как ты уехала. А ты на конях скачешь?

– Скачу.

– Меня научишь?

– В два счета.

– Тогда спокойной ночи.

Ульяна пока еще утомлялась довольно бы! стро, и поэтому уснула очень скоро. А к Марии сон не шел. Грохотали на стыках рельсов литые коле! са, в наполовину зашторенное окно летела тьма поздней осени, время от времени проносились в окне полосы света от освещенных станций или

299

В А Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й

полустанков. Мария думала о том, как удачно про! дала она корабельные орудия с «Генерала Алексее! ва», вспоминала светло!голубые суровые и мудрые глаза маршала Петена и весь его внушительный, благообразный облик; думала о дорогах Тунизии, которые еще предстояло ей построить, о том, что хорошо бы приспособить к этому делу туарегского царька Ису; об отце Михаила инженер!механике и, конечно же, о самом Михаиле… Она заставляла себя не думать о нем, но он мерещился ей всюду… Николь обещала, что еще раз выпросит его у на! чальника училища под предлогом того, что только он один понимает в капризных моторах ее яхты. «Николь отпросит, она такая…»

…Не отпросила.

Когда они приехали в Марсель, а потом на яхту, их встретил сияющий инженер!механик Иван Павлович.

–А сынок!то мой убыл в первый учебный поход! – радостно сообщил он Марии. – В первое

всвоей жизни подводное плавание. А то он тут на яхте три дня болтался – отпуск ему дали за отлич! ную учебу. Про вас спрашивал. Ох, я по себе знаю, какое это дело – первое плавание под водой: из головы и из сердца все вылетает, напрочь! Ни мамы не помнишь, ни папы, ни земли, ни неба! Как я рад за своего Миху, и передать вам не могу!

Мария согласно кивала, дескать, и я рада, а на душе у нее заскребли такие кошки, что хоть вой, хоть криком кричи! Как пьяная, спустилась она в каюту Николь. Ульяна тем временем осмат! ривала яхту в сопровождении инженер!механика.

–Слушай, – Мари взяла Николь за плечо, – слушай! – Ее светло!карие дымчатые глаза потем!

300

О Д И Н О К О М У В Е З Д Е П У С Т Ы Н Я

нели и косили. – Слушай, а его нельзя достать от! туда?

–Ну, ты сумасшедшая еще больше, чем я! –

Ввосторге вскричала Николь. – Я тебя обожаю! Сейчас же поеду к начальнику училища – чем черт не шутит, когда Бог спит!

Николь стремглав выскочила из каюты, стремглав сбежала по трапу на пирс. Встречавший их на вокзале водитель в авто Николь дремал в ожидании новых распоряжений. Она скомандо! вала коротко и ясно: «В училище!»

Николь вернулась ни с чем. Бог, видимо, не спал.

–Они ушли к берегам Марокко, это надол! го. Ничего сделать нельзя. Если, конечно, ты не хочешь испортить ему жизнь.

–Прости меня, дуру, – чуть слышно сказа! ла Мари. – Ладно, двинули в Бизерту.

Через час яхта вышла в открытое море. По этому времени года день выдался удивительно ти! хим. На море стоял полный штиль. Шли на дизель! ных моторах. Совсем недалеко от яхты проплыл в марсельской гавани огромный румынский сухо! груз «Адреал».

–«Адреал»1, какое странное имя, – сказала Мария, – захочешь, не забудешь.

Сухогруз прошел совсем близко, так, что волна от него достала до яхты «Николь» и резко ударила в борт.

–О!ля!ля! – вскрикнула Николь и ухвати! лась за Мари и за Улю, которые стояли рядом с

301

В А Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й

нею на палубе, наслаждаясь морем, свежим возду! хом, неярким осенним солнцем. Николь покреп! че обняла своих спутниц за талии и вдруг сказа! ла: – А мы, как три сестры. Если я сестра Мари, а Мари сестра Ули, то значит, и Уля моя сестра, правильно?!

–Логично, – засмеялась Мари, уже отошед! шая от своего полуобморочного состояния, взяв! шая себя в руки. – Да, три сестры! Теперь мы сила!

–Да! – подхватила Николь. – Мы – сила! – Глаза ее загорелись, щеки разрумянились, ей очень нравилось быть старшей среди трех сес! тер. – Да!да!да, – продолжала Николь. – Помнишь, Мари, как ты играла в пьесе про трех сестер и про русских военных. Одна сестра была в синем пла! тье, вторая в черном, а ты в белом. Вы играли во рву форта Джебель!Кебир. И маршал Петен смот! рел тот спектакль.

–«Три сестры» – это пьеса Чехова, – сказа! ла Мари.

–Может быть, – отвечала Николь, – я не запоминаю ваши русские фамилии, по!моему, они все у вас одинаковые.

–Ну, еще чего! – вдруг вступила в разго! вор Уля, до этого стеснявшаяся Николь. – Это так кажется. Например, нам ведь кажется, что все ки! тайцы на одно лицо, а китайцам, что все евро! пейцы.

–Как ты была прекрасна в белом! – пово! рачиваясь лицом к Мари, восторженно произнес! ла Николь. – О, как ты была свежа и прекрасна!

Ион, русский адмирал был прекрасен, – вспом! нила Николь адмирала дядю Пашу, распятого на сцене между чеховскими сестрами Машей и Ири!

302

О Д И Н О К О М У В Е З Д Е П У С Т Ы Н Я

ной – между его женой Дарьей, в черном платье, и Марией, в белом.

Мария тоже вспомнила дядю Пашу, но не остро, а как!то так, фоном, хотя и подумала: «На! верное, я люблю его до сих пор? Наверное. Не! смотря ни на что…» В последней полуфразе она имела в виду, конечно же, юного Михаила, кото! рый стал для нее наваждением…

Море расстилалось спокойное, ровное на многие километры вокруг, и было видно далеко в глубину… А может быть, так лишь казалось Марии от того, что она всматривалась в толщу вод не од! ними только глазами, а и всей душой: «Где!то там плавает ее Михаил… и ее ли? А море какое боль! шое, а какая толща воды, а сколько там живет рыб, моллюсков и всякого прочего водяного народа, сколько подводных скал, рифов, впадин, и среди всего этого подводного царства плавает в желез! ном ящике ее царевич… Господи, помоги ему!»

303