Одинокому везде пустыня. Часть I-IV
.pdf
ВА Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й
–Ты лучше не мешай мне идти, хорошо?
Акак устану, я тебя понесу на плече, а потом на другом... Мне пока нормально. Зато будет, что вспомнить! Как я тебя на руках носил, а?!
–Ты надорвешся, Адась!
–Своя ноша не тянет, главное, держись
крепче!
–Слушай, а давай лучше ты меня возьми к себе на закорки, – предложила Сашенька, когда они чуть не упали из!за того, что Адаму было не видно, куда он ступает.
–Нормально, так я тебя вижу, а на закор! ках… немножно осталось. Какие у тебя душистые волосы!
–Это от трав, мы ведь в своем травяном уголке полдня провалялись…
Когда они добрались до края поляны, Адам опустил ее на землю и сам сел рядом.
–Вот мы и дома, – сказал он, кивая в сторо! ну перелеска, до деревьев которого оставалось метров двадцать.
–Да, ты представляешь, я на самом деле ощущаю наш грузовичок как родной дом! – сказа! ла Сашенька с тревогой и удивлением в голосе. –
Азавтра мы тронемся в путь. А что значит госпи! таль второй линии?
–А то и значит, просто их три: первая, вто! рая, третья. Третья ближе к тылу, первая к пере! довой, а вторая где!то посередине.
–Интересно, далеко отсюда?
–Ну, этого тебе Грищук не скажет. Он у нас строго блюдет военную тайну. А вон и сам, кажет! ся, к нам идет. Поднимайся! Опля! Так, держись за меня и не наступай на больную ногу. Главное,
94
О Д И Н О К О М У В Е З Д Е П У С Т Ы Н Я
ты ее не натружай сверх меры, и все будет в по! рядке. Пошли потихоньку.
–Ребяточки, да где ж вы пропадали! Да, я
жвас обыскался! – почти подбежал к ним Гри! щук. – Ты представляешь, Адам Семенович, зво! нили из штаба Армии, требовали, чтобы ты туда прибыл к четырем часам. Там у них кто!то ранен, и собирают лучших хирургов на консилиум, ну и дальше на саму операцию. Дай им Домбровского, и все! А где ж тебя взять? Я Васю послал. Ух, на! хлобучка мне будет, Боже ж ты мой!
–Вы ведь сами отпустили, – сказал Адам. Сашенька зарделась: ей было приятно, что
вштабе Армии ценят ее мужа.
–Сам, сам! Я не в обиде, просто рассказы! ваю, как дело было. А что у нас с ножкой, что это мы шкондыбаем? – обратился Грищук к Сашеньке.
–Связки растянула, оступилась, – ответил за нее Адам.
–Ну, невелика беда. Эх, а какие фотки по! лучились – хоть на выставку! Айда, посмотрим! А ты черканула матушке письмецо?
–Вот оно, – Сашенька вынула из сумки сол! датский треугольник1.
–Гарно, – принимая письмецо, сказал Гри! щук, – а теперь фотки выберешь, и мы Колю на! правим в Штаб Фронта к моему корешу, и завтра,
асамое позднее послезавтра, все будет у твоей мамочки.
Фотографии очень понравились и Сашень! ке и Адаму.
1 |
В войну фронтовые письма складывались треугольника! |
|
ми и шли без конвертов и марок, в том числе и для удобства про! сматривания цензурой.
95
ВА Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й
–Какой вы мастер, Константин Констан! тинович. Мой муж получился краше ясного соко! ла, да и жена вроде ничего! – радостно сказала Сашенька.
–Оба хороши. Не лучше, чем в жизни, но приблизительно, – подхватывая ее веселый тон, согласился Грищук. – Отбирайте для мамы, и сей! час мы Колю снарядим. Ты представляешь, будут любоваться, а мамочка гордиться своей дочурой
ивсплакнет, наверное…
–Моя мама не плачет. Она все выплакала.
–Понимаю, – сказал Грищук, – она не одна такая в России.
Из тридцати пяти фотографий Сашенька
иАдам отобрали для Анны Карповны одиннад! цать штук. И как только стемнело, шофер Коля повез пакет в Штаб Фронта для передачи «лично в руки» указанному ему Грищуком медицинскому интенданту.
Хоть они и не хотели натружать Сашень! кину больную ногу, а получилось так, что натру! дили. Сашенькин топчанчик уехал с Колей в гру! зовичке, так что лечь отдохнуть ей было негде, и они с Адамом то ходили от машины к машине, присматривая, чтобы хорошо погрузили ране! ных, то ужинали вместе с братьями!хирургами. Сашенька чувствовала, что нога в сапоге распух! ла, и думала, как же она теперь снимет с нее са! пог?
Почти все машины уехали с ранеными, па! латки разобрали, и лагерь сделался каким!то пус! тым, маленьким и жалким.
На вечерней поверке Грищук объявил ос! тавшимся в строю:
96
О Д И Н О К О М У В Е З Д Е П У С Т Ы Н Я
–К утру машины вернутся, водители отдох! нут. Мы все денек перекантуемся, а к вечеру уедем отсюда навсегда. Есть приказ о передислокации нашего ППГ. Будем исполнять. И еще хочу вам до! ложить, товарищи, вчера наш главный хирург Адам Сигис!змундович и старшая операционная сестра Александра сочетались законным браком
врайонном ЗАГСе, честь по чести, и теперь Алек! сандра Александровна тоже носит фамилию Дом! бровская. Прошу любить и жаловать! – Констан! тин Константинович Грищук совсем не по!воен! ному захлопал в ладоши. После неловкой паузы, стоявшие в строю поддержали его довольно жид! кими аплодисментами. Мужская часть строя вос! приняла известие не без зависти к Адаму, а женс! кая – к Сашеньке.
–Разойдись! – скомандовал Грищук. Строй смешался, новобрачных окружили,
поздравляли, желали счастья, им улыбались. За мужчинами Сашенька не следила, они ее не инте! ресовали, а по растерянным лицам некоторых медсестричек ясно видела, что они огорчены от всего сердца и завидуют ей тяжело, люто. Извес! тие так ошеломило всех, что многие не смогли даже сделать хорошей мины при плохой игре. А одна медсестричка, рыжеволосая, дородная кра! савица Наташа не выдержала и убежала с рыдани! ями в глубину перелеска. Многие помнили, что Адам благоволил к ней раньше, до Сашеньки. Так что из объявления Грищука не получилось ожида! емого им всеобщего ликования и восторга.
«А почему они должны ликовать? Навер! ное, всем понятно, что мы с Адамом не пара? Он умница, красавец, и характер у него легкий, жи!
97
В А Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й
вой, все его уважают, все ему рады. А кто я? Мол! чунья, почти дурнушка, одна грудь колесом чего стоит! Кто я? Обыкновенная тягловая лошадка. Только в работе и чувствую себя на месте. К тому же еще графиня, вот бы народ узнал – покатился со смеху! И чего Адам во мне нашел? Удивитель! но…» – ожесточенно размышляла Сашенька. Она была из тех, кто недооценивает и свои внешние данные, и свои житейские возможности. Напри! мер, многие девушки завидовали тому, какая у нее высокая грудь, а она стеснялась ее чуть ли не как уродства. И уши казались ей слишком большими
илопоухими, и она старалась прикрывать их во! лосами и постоянно была в напряжении – не вы! лезли ли они из!под волос. А уши были самые обыкновенные, средние, и про их оттопырен! ность можно было говорить с большой натяжкой. Да, она, Сашенька, еще не расцвела, но было в ней с отрочества что!то такое, что цепляло мужчин, останавливало их внимание. Она унаследовала от матери нежную кожу, Матильда Ивановна научи! ла ее ходить с высоко поднятой головой, с развер! нутыми плечами и в то же время совершенно рас! кованно, свободно. А в звероватом взгляде ее чуть раскосых карих глаз сквозили и беззащитность,
идерзость одновременно. Глаза ее мерцали, как огоньки на ночном болоте, – кто видел хоть раз, никогда не забудет. Она манила, сама того не ве! дая. Конечно, прежде, когда Сашенька не знала о своем графстве, она чувствовала себя проще, уве! реннее, а с тех пор, как узнала, ее словно одело в скорлупу. Но Адам как!то сразу угадал в ней свою суженую. В ту самую секунду, когда она подняла его с земли у сломанной березы. А потом, когда она
98
О Д И Н О К О М У В Е З Д Е П У С Т Ы Н Я
сказала : «До свадьбы заживет!» – он окончатель! но уверился: «Да, это она…» Каждый день его бли! зости с Сашенькой подтверждал, что он не ошиб! ся. Конечно, женился он по наитию, можно было бы сказать с бухты!барахты, если бы не странное чувство тревоги, что поселилось в его душе еще до ее приезда, и спастись от которого он инстин! ктивно надеялся вместе с невинной Сашенькой.
До отбоя было еще далеко, все, кроме ча! совых, разбрелись группками по палаткам, остав! ленным для персонала госпиталя. Многие кури! ли, и в темноте мелькали красные точки самокру! ток. Небо затуманилось, последние звезды скрылись из виду, с севера потянул ветерок, было видно, что погода портится и может пойти дождь.
Константин Константинович собрал хи! рургов в своей штабной палатке, к ним присоеди! нились Адам с Сашенькой.
–Ну, где же наш Коля? – шепнула Адаму на ухо Сашенька.
–Рано ему еще. Сейчас я тебе вынесу стул за дверь, посиди на свежем воздухе, а то мы нач! нем душу коптить, тебе ни к чему дышать дымом! – Он вынес ей складной стул к дверям палатки, Са! шенька села поудобней, вытянула больную ногу. Следом за ними из палатки вышел Грищук и крик! нул в темноту:
–Кла!ава!
–Вот она я! – С белым эмалированным чай! ником в руке возникла из темноты сестра!хозяйка.
–Клава, может, сообразишь чего на стол? – то ли попросил, то ли приказал Грищук.
–Товарищ начальник госпиталя, обижае! те! – игриво воскликнула Клава. – Уже сообрази!
99
В А Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й
ла. Все несут, а чаек при мне! – Следом действи! тельно появились две поварихи со свертками, мисками. – Все тип!топ, товарищ начальник гос! питаля!
–Молодец, Клавуся! – растроганно похва! лил ее Грищук. – Моя школа!
На этот раз Сашенька категорически отка! залась пить спирт, и ее никто не неволил.
–А петь ты тоже не будешь? – крикнул из палатки Грищук.
Саша ничего ему не ответила. Петь ей не хотелось.
–Ладно, тогда мы своими силами, – очень громко, но очень миролюбиво добавил Грищук, – своими скромными силами!
И она осталась одна сидеть у дверей палат! ки, в которой мало!помалу налаживалось вечер! нее «чаепитие». Объявление Грищука на вечерней поверке, а в особенности то, как отреагировали на него сослуживцы и сослуживицы, произвели на Сашеньку сильное впечатление.
Оказывается, что одному в радость, друго! му в тягость. Но разве она вчера родилась на свет
ине знала этого? Знать!то знала, но так остро и понятно почувствовала сию простую истину впер! вые. За брезентовой стенкой палатки мужчины пили, курили, говорили о будущем в том смысле, что «каша здесь заваривается все круче и круче», рассказывали не очень смешные анекдоты. А она все думала о зеленоглазой красавице Наташе, убе! жавшей в перелесок с рыданиями. Значит, у нее было что!то с Адамом? Наверняка. Но ведь он не мальчик, а взрослый мужчина, и странно его сей! час винить за то, что не дождался приезда в гос!
100
О Д И Н О К О М У В Е З Д Е П У С Т Ы Н Я
питаль графини Мерзловской… Все так, но от это! го не легче… Какая она, оказывается, ревнивая! Как все восстало в ее душе! «Да, я буду его ревно! вать. Еще как, оказывается, буду… Говорят: рев! ность унижает человека… трудно сказать, насколь! ко это так, ну, а если ты не можешь с собою спра! виться, тогда, что делать?»
Как говорили на собраниях: «вопрос оста! ется открытым». И еще сколько будет таких воп! росов… А кошки скребутся и скребутся на душе.
–Не унывай! – неожиданно вышел из па! латки Адам, кажется, он понял, о чем она думает. Он слишком многое понимал в одно касание, по! чти как женщина… он чувствовал то, что другим мужчинам было не дано.
–Хорошо, не буду! – пообещала Сашенька,
ина душе у нее сразу полегчало. Она испытывала к Адаму такое же доверие, как к своей маме, и если бы ее попросили, например, найти замену слову любовь, она сказала бы: доверие.
Подъехала машина. Вернулся Коля. Адам проводил Сашеньку к грузовичку, помог ей взоб! раться в кузов.
К еще не закрытому брезентом заднему борту подошел Коля и доложил, что снабженец, который полетел в Москву, уверил его, что пакет будет у Сашиной мамы завтра.
–Ты представляешь! – восхищенно сказа! ла Сашенька Адаму.
–Нормально. Они вылетают обычно бли! же к полуночи и к утру бывают в Москве. Так что, я думаю, он не врет. И ему самому интересно сра! зу своего начальника повидать.
–Дай Бог! – пожелала Сашенька.
101
В А Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й
Адам ловко снял сапог с больной Сашиной
ноги.
–А я думала, не снимется, как ты здорово!
–Нормально, – польщенно отвечал Адам, –
уменя с руками все в порядке.
–У тебя со всем все в порядке! – засмея! лась Сашенька, умащиваясь на топчанчике. – Воз! вращайся к ребятам, а я пока так полежу, не раз! деваясь. Мне без тебя будет холодно.
Адам пошел догуливать в мужскую кам! панию.
Сашенька лежала на топчанчике в своем до! мике!грузовичке и думала о том, какой разнооб! разный получился день, как пахли травы в их угол! ке, как нес Адам ее на руках по широкому полю, какой он крепкий, ловкий, умелый, да еще и кра! савиц писаный… Боже, неужели все это мне?! Она задремала, и ей приснился сон: стоит она во всем рваном, с голыми плечами в каком!то глухом дво! ре, окруженном серыми стенами с потеками дож! дя, и вдруг одна стена двинулась на нее, и ей не спастись, не уйти… она хочет вскрикнуть от ужа! са и не может.
–Эй, ты чего кричишь? – потряс ее за пле! чо Адам.
–Ой, разве я кричала? Стена пошла на меня темно!серая, то ли земляная, то ли каменная. Я так испугалась! И мне казалось во сне, что хочу крик! нуть и не могу…
–Сон не из лучших, – сказал Адам, разде!
ваясь.
–Тьфу! Тьфу! Тьфу! Куда ночь – туда и сон! Куда ночь – туда и сон! – присев на топчанчике, поплевала через левое плечо Сашенька.
102
О Д И Н О К О М У В Е З Д Е П У С Т Ы Н Я
–А ты суеверная?
–Конечно.
–И я суеверный. Это нормально, – Адам зевнул, выпитый спирт и долгая беседа с ребята! ми сморили его. – Ладно, иди ко мне!
XII
Тайными стараниями медсестры Нади с не! давнего времени Анна Карповна была переведена из душной, мокрой, пропитанной парами хозяй! ственного мыла, карболки, хлорки и запахами гряз! ного белья госпитальной прачечной на свое пре! жнее место – в посудомойку, в «затишок» между двумя могучими дубами, где, невзирая на войну, жили себе поживали старый волкодав Хлопчик, кошки!амазонки Туся, Муся, Марыся и Панночка, ежик Малой, а также единственный из оставлен! ных на постоянное место жительства котят некто Мурзик, сумевший втереться в доверие к псу Хлоп! чику и даже спавший с ним в одной будке.
Надя видела, что шестидесятилетней Анне Карповне тяжело в прачечной и, не ставя ее об этом в известность, обратилась к начальнику от! дела кадров с просьбой «перевести маму ордено! носки Саши Галушко из прачечной в посудомой! ку». Надя вообще любила показаться на глаза власть придержащим, была расчетлива и отваж! на в своих нередких ходатайствах, тем более, что просила всегда не за себя. Она так и сказала:
–Иван Игнатьевич, не за себя прошу, а тетя Нюся такой человек, что сроду ни на что не пожа! луется!
–Ладно, – согласился завкадрами, тот са! мый пьющий и начитанный Иван Игнатьевич,
103