Одинокому везде пустыня. Часть I-IV

ВА Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й

–Имейте в виду: мы в любой момент при! мем вас назад! Я уважаю людей с амбициями! – он подал ей свою визитную карточку. – Всегда готов

куслугам! Завидую Вашей решимости!

–Спасибо!

С тем они и расстались. Выходя из кабине! та главного инженера, Мария впервые в жизни по! думала о том, как, оказывается, она не вниматель! на к людям, ведь представлялся же ей этот щеголе! ватый серб венцом преуспеяния, а у него свои горести, своя жизнь и, кажется, совсем не ладная…

Она ушла с танкового завода в 1929 году, накануне кризиса в Северной Америке. Тогда мир еще казался прочным и Дома Моды процветали, в особенности, русские. Проработав в ТАО мане! кенщицей всего две недели, Мария перешла в еще более престижный Русский Дом Моды «Ирфе», принадлежавший князю Феликсу Юсупову и его жене Ирине. Туда же, в шляпную мастерскую, она перетащила Улю, и та стремительно преуспела в шляпном деле, даже получила Гран!при на боль! шом конкурсе. Если бы не мировой финансовый кризис, то, может быть, они с Улей так бы и рабо! тали в «Ирфе», их там ценили. Но кризис случил! ся, и на этом переломе она попала в банк господи! на Жака. А могла бы и не попасть, если бы в 1932 году она стала мисс Франция. Не стала: накануне финального показа у нее разнесло щеку, случился банальный флюс, и Мария оказалась за бортом. Как часто случай замыкает целые круги жизни или дает им новое дыхание…

…Стоп!

Цепь воспоминаний и размышлений Ма! рии мгновенно прервалась – на дороге, в просве!

134

О Д И Н О К О М У В Е З Д Е П У С Т Ы Н Я

те между двумя дальними откосами, мелькнуло несколько всадников с винтовками за плечами – четкие, черные силуэты на фоне белесого неба. Мария остановила машину инстинктивно – уви! дела силуэты, в ту же секунду что!то толкнуло ее в груди' и в ту же секунду она сбросила газ и притор! мозила. Дорога уже давно отклонилась от берега моря и теперь петляла между серых осыпей так, что особенно не разгонишься. Раз ее толкнуло в груди', значит, впереди опасность – это Мария зна! ла точно, чувство опасности было у нее звериное, необъяснимое никакими расчетами и просчета! ми, оно просто являлось вдруг, и вся история ее жизни подтверждала, что сомневаться тут незачем

инекогда, что надо спасаться, счет пошел на се! кунды…

До ближайшей серой осыпи, напоминаю! щей грань пирамиды, а значит, и до поворота за нее, оставалось метров двести прямой дороги. Мария прикинула, что этого маловато и подала машину еще метров на сто пятьдесят назад, с та! ким расчетом, чтобы наверняка оценить ситуа! цию, когда всадники выедут на прямой отрезок пути между осыпью и ее машиной. Хорошо, если их пятеро, а если есть кто!то еще, кто приотстал

икого она не увидела? Конечно,она могла бы про! катиться так, задним ходом, хоть до самой виллы господина Хаджибека, но это ей и в голову не при! шло – вперед, только вперед!

Не выключая двигателя, не снимая ноги с тормоза, Мария надела шляпу и стала ждать – те! перь она понимала свой маневр с точностью до мгновения. Мария пожалела, что не вооружена, что нет при ней даже завалящего пистолетика…

135

В А Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й

Три минуты протекли ужасающе медлен! но… Наконец всадники показались из!за откоса – меньше всего они были похожи на мирных або! ригенов. По всему чувствовалось, что это воины,

ане пастухи, и кони под ними были один лучше другого. Мария склонилась к рулю, делая вид, что не замечает ничего и никого – широкие поля Ули! ной шляпы позволяли ей исполнить это лучшим образом…

…Кажется, отставших нет, вроде бы их только пятеро? Ах, какие кони под ними – не идут,

авытанцовывают. Увидев на дороге Марию в ее автомобиле, всадники радостно загалдели на ка! ком!то не вполне арабском, на каком!то другом языке – долетавшие фразы не разлеплялись на слова, как карамельки, слипшиеся в кулечке, с которым мама отправляла ее гулять в городской сад в Николаеве. Мария испугалась: значит, они не выскажутся о своих намерениях, а вернее, она их не поймет? Это осложняло ситуацию. Но вот неизвестные подъехали еще ближе, и Мария вдруг стала понимать каждое их слово.

–Кажется, знатная птичка!

–Наш хозяин хотел себе в гарем как раз

такую!

–А может, продадим ее бедуинам?

Тут Мария сообразила, что они говорят на языке туарегов.

–Наш хозяин посадит ее в фонтан с дру! гими наложницами и пусть она там отдыхает! Ха! ха!ха!

–Кажется, у нее что!то сломалось в машине?

–Тихо! Не спугни! Сейчас мы ее будем брать! – сказал приблизившийся к машине уже

136

О Д И Н О К О М У В Е З Д Е П У С Т Ы Н Я

метров на пятнадцать, ловко сидящий в седле стат! ный разбойничек с широкой волосатой грудью, видно старшой в группе.

В тот же миг Мария отпустила педаль тор! моза, машина пошла, а она тут же до упора нажала на клаксон, издавший такой резкий, пронзитель! ный, такой неожиданный звук, что кони шарахну! лись в сторону, встали на дыбы, а один даже сбро! сил седока. Мария нажала на педаль газа, машина взревела и рванулась с места, еще полторы секунды понадобилось Марии для переключения скорости.

– Эй! Загораживай! – уже в пустой след крикнул старшой, срывая с плеча винтовку.

За спиной Марии раздался треск ружейной пальбы, но долей секунды раньше она вписалась в крутой поворот и серая осыпь надежно защитила ее от пуль. Улину шляпу, конечно же, сорвало с го! ловы, но не унесло на дорогу, а прижало к заднему сиденью, придавило потоком встречного воздуха.

«Вот тебе и тихая Тунизия, – подумала она с нервным смешком, – но, Боже мой, как же я вспомнила туарегский – мгновенно! Не зря я вы! тянула туарегский билетик из фуражки доктора Франсуа, не зря туарегский зубрила, ой, не зря! А то бы сидеть в гареме, в фонтане, вокруг кото! рого вырублены все деревья, – в гареме строго, даже тень дерева не смеет достигать тела налож! ницы, никто, кроме хозяина, не имеет на него права, а зато хозяин может сделать и с душой, и с телом, что захочет, на то он и хозяин. В гареме с рабынями строго».

До Бизерты она доехала без приключений. Скоро показался белый дворец губернатора на вершине срезанной горы. До въезда в усадьбу ос!

137

В А Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й

тавалось совсем немного, как ворота широко ра! створились и навстречу выкатился алый кабрио! лет «рено» с женщиной за рулем, в алой шляпке с откинутой вуалькой. Машины медленно шли на! встречу друг другу, лоб в лоб, никто не хотел усту! пать. Первой остановилась Мария. Остановилась

игромко крикнула:

–Николь? Неужели это ты, Николь!

XV

– Мари! О, Мари, я не верю своим глазам! – Николь резко остановила алый кабриолет в полу! метре от белого кабриолета Мари и выскочила из! за руля.

Поспешив выйти из своей машины Мария робко шагнула навстречу Николь. Они обнялись и заплакали, нежно оглаживая и целуя друг друга.

Как спасительны женские слезы! Поплака! ли на груди друг у друга, и ничего не надо объяс! нять, ни в чем не надо виниться или каяться. Все понятно без слов. Остается лишь уточнить дета! ли: где были? Как жили? Что делали? Последние двенадцать лет…

Но для ответов на эти вопросы есть еще впереди целый день – облегчающий душу, сладос! тный и спокойный день, а может быть, и не один, но это уже все другое… Главное состоялось. Того барьера, который вообразила себе Мария и о ко! тором она так долго думала в последнее время, того барьера между ней и Николь просто не ока! залось. Они встретились так, словно и не расста! вались на долгие годы, а только вчера, к ночи, как бывало когда!то, разошлись по своим спальням, а сейчас, утром, увиделись. Утро стояло тихое, слов!

138

О Д И Н О К О М У В Е З Д Е П У С Т Ы Н Я

но умытое, совсем не жаркое, такое ясное, что отсюда, с холма, были видны и синее море, и тем! ные горы, и белые петли дорог по всей долине, и черные пятна козьих стад, и белые пятна овечь! их отар. В здешних местах, после сезона весенних ветров, перед летним пеклом, всегда выпадает не! сколько райских деньков, их ждут, им радуются, как передышке перед дальней дорогой по злому зною; сегодняшний день был одним из богодан! ных – не первым, но и не последним.

–Ты куда!то ехала? – спросила Мария, всхлипывая.

–Какая чепуха! Я все забыла! – рассмеялась Николь, вытирая слезы тыльными сторонами ла! доней. – Платочек в сумке, в машине. Бог с ним! Нам все принесут, а авто определят на место. По! шли домой! Я ждала тебя столько лет! Я знала, что ты найдешься! – Николь взяла Мари за руку и по! вела за собой, как маленькую, вверх по белой из! вестняковой дороге, к светло!зеленым воротам ре! зиденции между двух белых башен, возле которых стояли часовые – рослые зуавы в голубых шаро! варах, белых накидках и красных фесках, со старо! образными винтовками в руках, коваными прикла! дами которых они дружно пристукнули о землю, когда губернаторша и ее гостья подошли к ним по! ближе. Пристукнули прикладами, ловко щелкнули деревянными подошвами веревочных сандалий и вытянулись в струнку; при этом на темных лосня! щихся лицах черноглазых солдат было написано крайнее недоумение: обе женщины заплаканы, пе! репачканы макияжем и при этом сияют от счастья…

С обычным в подобных случаях удивлени! ем и разочарованием Мария обнаружила, что

139

В А Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й

дворцовый сад резиденции генерал!губернатора не так велик и ухожен, как представлялось ей с юности, например, розовая мраморная крошка на дорожках сада лежит недостаточно ровно, кое!где есть даже маленькие залысины, обнажающие из! вестняковую основу; что фонтаны не такие боль! шие и бьют совсем не так высоко, как ей помни! лось; что некоторые пальмы кривоваты и вообще все какое!то маленькое, скособоченное, приплюс! нутое… На Николь она даже боялась смотреть и пока еще не взглянула ни разу, как следует. Един! ственную перемену, которую она отметила в пер! вую же секунду, как только обнялась с Николь, так это запах ее духов. Раньше губернаторша душилась духами более сладкими, более душными, а новые были и тоньше, и легче, и проще, в самом высо! ком смысле этого слова. «Знакомый запах? До чер! тиков знакомый?! Ну, конечно, это ведь «Ирфе»!!! Николь надушена «Ирфе» для темноволосых. Но откуда они у Николь? Духи «Ирфе» не выпускают! ся уже три года, с тех пор как князь разорился»1.

–Какие у тебя прелестные духи, Николь! – заметила Мария, как только они вошли в дом и в замкнутом пространстве запах духов стал жестче.

–Да это ведь ваши, русские, духи! Я их обо! жаю! Я к ним привыкла и не хочу менять! – радос! тно отвечала Николь. – Кло!о! Ты где, Клоди!ин! Ты посмотри, кто к нам приехал!

Из глубины дома, покачиваясь уточкой, выплыла рыжеволосая Клодин, – в полутьме она

Ирины и князя Феликса Юсуповых «Ирфе» выпускал духи трех видов, трех в чем!то похожих и в то же время разнящихся арома! тов: для темноволосых, для рыжих и для белокурых женщин.

140

О Д И Н О К О М У В Е З Д Е П У С Т Ы Н Я

показалась Марии совсем молоденькой. Клодин узнала ее мгновенно.

–Ой, мадемуазель Мари! – всплеснула Кло! дин пухлыми ладошками. – Я глазам своим не верю!

Мария с восторгом кинулась на шею Кло! дин, чем привела ту в крайнее замешательство и вновь завоевала ее сердце.

–О, мадемуазель Клодин, какая вы прелесть!

–Мадам, я – ма!ма!дам, – пробормотала Кло! дин с гордостью.

–О, мадам Клодин, как я рада! И кто же ваш избранник?

–Кто!кто? – вмешалась Николь. – Как буд! то ты не знаешь, кто. Вспомни, Мари...

–Доктор Франсуа? О, как я счастлива! – по! чти вскрикнула Мари с неподдельным восторгом. Она была хорошей актрисой. Но в общем новость

ееобрадовала, конечно, не так, как она изобрази! ла, но все же обрадовала: слава Богу, все на месте и все обстоит лучшим образом!

Мари удивило, что от Клодин тоже пахнет «Ирфе», только для рыжих – ее густые, огненно! рыжие волосы вились такими же роскошными ло! конами, как и раньше.

–Девочки, вы что скупили все русские духи?! – заговорщицким шепотом спросила Мари и сделала круглые глаза.

–Все не все, но еще года на два хватит, – отвечала Николь. – Ты во всем виновата!

–Я?!

–Да, да, ты, миленькая! – ликующе пропе! ла Николь. – Я – старая дура – поверила однажды тому, что было написано в парижской газете и по!

141

В А Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й

перлась на авеню Клебер, в отель «Мажестик», где выбирали мисс Францию. И в этой газетке было написано твое имя – графиня Мари Мерзловская

ито, что в числе двенадцати девушек ты вышла в последний тур конкурса красоты. Я поперлась в этот «Мажестик», но там были все, кроме тебя! Там

ипродавали ваши русские духи «Ирфе» – для тем! ных, для рыжих, для светленьких, было что!то вро! де распродажи. Духи мне понравились, и я так ра! зозлилась, что нет тебя, что велела отправить в мой парижский дом по большому ящику всех трех ви! дов, так что твой ящик дожидается тебя в Париже. А что случилось с тобой?

–Флюс. Обыкновенный, пошлый флюс! У меня так разнесло щеку, что лицо стало похо! жим на грушу, только надкушенную с одного бока.

–О!ля!ля! Вот почему ты не стала мисс Франция! Кстати, из двенадцати девушек полови! на были русские.

–Не половина, а четвертая часть, вместе со мной русских было трое, – сказала Мари, – но, если бы не ваши судьи, конечно, их могло быть

больше. Сначала судьи вообще были против учас! тия русских, но вмешалась сама Коко Шанель1 и

настояла на нашем участии на равных правах с

телей русского искусства в Париже, а с Сергеем Дягилевым ее связывала подлинная дружба, бывали случаи, когда Шанель без! возмездно одевала в свои наряды всех исполнителей того или иного балета дягилевской труппы. К тому же и Шанель и Лелонг и другие законодатели мод Парижа совершенно расчетливо за! мутили скандал с русскими, с тем, участвовать им в конкурсе или нет. Газеты подняли такой гвалт, что даже премьер!министру при! шлось высказаться в пользу русских. Хотя по большому счету дело было вовсе не в русских, а в том, чтобы привлечь всеобщее вни! мание к конкурсу. Цель была достигнута.

142

О Д И Н О К О М У В Е З Д Е П У С Т Ы Н Я

французскими подданными, безо всякой дискри! минации, и ее поддержал Лелонг и другие фран! цузские кутюрье. А где же доктор Франсуа?

–Он в гарнизоне, – подала голос Клодин, –

яжду его к обеду.

–Что мы торчим в прихожей? Быстрень! ко приведем себя в порядок и за беседу! Кло, по! кажи Мари ее ванную комнату, покажи спальню и распорядись насчет кофе, – велела Николь.

–Да, мадам, – с полупоклоном согласилась Клодин, теперь на ее лице не было, как когда!то, такого выражения, будто она прислуживает Ни! коль из одолжения, теперь лицо ее выражало сте! пенность и столь неколебимое достоинство, что невольно становилось понятно: перед вами не госпожа и горничная, а две подруги, или сестры, – и одна уступает другой просто в силу доброго ха! рактера. – Пойдемте, мадемуазель Мари. Вы при! мете душ с дороги?

–Пожалуй, мадам Клодин. Я очень рада за вас, мадам Клодин!

–Спасибо, мадемуазель Мари. Не зря мой Франсуа говорит, что вы самый лучший человек на свете, и я так говорю!

–Вы смущаете меня, мадам Клодин. Ах, как у вас хорошо, мадам Клодин! – Мария теперь зна! ла точно – хочешь уважить Клодин, называй ее мадам, и чем чаще, тем лучше. Мадам Клодин от этого всякий раз вспыхивала румянцем, и даже ее высокая белая шея краснела пятнами.

Ванная комната, поразившая когда!то вооб! ражение Мари, и сейчас понравилась ей своей про! сторностью, белизной кафельных стен, чистотой огромных зеркал, но все!таки Мария не премину!

143