Одинокому везде пустыня. Часть I-IV

В А Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й

тащивших какие!то узлы в плащ!палатках и про! стынях.

–Через левое плечо, кру!гом! – скомандо! вал Адаму и Сашеньке К.К.Грищук. – На праздно! вание дня рождения шагом марш!

Такой вот сюрприз приготовил им началь! ник госпиталя, не забыл, что Адаму Сигизмундо! вичу исполнилось двадцать девять лет.

Молодые хирурги ловко разбили на бере! гу озерца пятачок для пикника, а узлы в плащ!па! латках и простынях превратились в скатерть!са! мобранку, уставленную выпивкой и закуской.

–А для вас, барышня, – обратился к Са! шеньке Грищук, – мы спиртик специально разба! вили сиропом вишневого варенья и охладили, так что, пейте, не сомневайтесь!

–Я не пью.

–Все не пьют. А по граммулечке можно. Дело Богу угодное. Родная мать, и та вас за это не осудит.

–Я не пью, – продолжала упорствовать Са! шенька. – Я ни разу в жизни не пила. Я…

–Да ты и не пей, деточка, – наливая Са! шеньке четверть граненого стакана, подкрашен! ного вишневым сиропом медицинского спирта, увещевал ее, как маленькую, К.К.Грищук. – При! губь, а там оно само пойдет… Итак, товарищи, – приосанившись и переходя на серьезный тон, продолжал Константин Константинович, – сегод! ня нашему главному хирургу, нашему уважаемому Адаму Сигис!Сигизмундовичу исполнилось двад! цать девять лет, еще годок, и стукнет тридцать, а там уж, как говорится, поедет он с ярмарки. А пока молодой, давайте за него выпьем!

54

О Д И Н О К О М У В Е З Д Е П У С Т Ы Н Я

Все сдвинули граненые стаканы со спир! том, все были молодые, лихие, пили неразведен! ный, все были согласны с К.К.Грищуком, что пос! ле тридцати начинается старость. Сашенька не хотела, а взяла в руку свой стакан и под призыв! ными взглядами всех поднесла его к общему кругу и стала чокаться со всеми подряд, и стакан пля! сал в ее дрожащей руке.

–Прошу, выпей за меня, – чуть слышно сказал Адам, но это прозвучало для нее как при! каз, которого нельзя ослушаться, и вдруг черти! ки кувыркнулись в ее карих сияющих глазах, и она звучно ударила своим стаканом о стакан Ада! ма и, зажмурившись, выпила до дна все содер! жимое, как яд, с отвагой человека, готового рас! прощаться с жизнью. Вишневого сиропа была в том спирте едва ли десятая доля, так что Са! шенька задохнулась, и искры полетели у нее пе! ред глазами.

–Воды! Воды! – закричал Адам.

Она запила водой, удушье чуть отступило, но горло казалось ободранным и больно саднило, как при ангине.

– С боевым крещением, солнышко! – обо! дряюще улыбнулся ей К.К.Грищук, его луженую глотку спирт не брал.

«Боже мой, я же клялась маме не пить! Я же клялась…» – пыталась казнить себя Са! шенька, но с каждой минутой ей становилось все лучше, все веселее, и скоро она хохотала вмес! те со всеми и страшно обрадовалась, когда К.К.Грищук вдруг запел хрипловатым барито! ном, и все ребята, включая самого Адама, друж! но подхватили:

55

ВА Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й

Вмаленькой светелке

Огонек горит. Молодая пряха У окна сидит. Молода, красива, Карие глаза,

По плечам развита Русая коса.

Мужчины пели и смотрели на Сашеньку с обожанием и хмельной нежностью, которую еще называют телячьей. Саша молчала, все подумали, что она, наверное, безголосая. Потом они пели «Рас! прягайте, хлопцы, коней», потом – «Хасбулат уда! лой, бедна сакля твоя», а Сашенька все молчала, щеки ее горели румянцем, и деревья, и лица, и небо плыли перед глазами, так смешно, так радостно!

–Саша, давай, не стесняйся, давай, как мо! жешь, мы все здесь не Шаляпины, подхватывай! – настойчиво попросил ее Константин Константи! нович.

–Я в хоре не могу, – вдруг сказала ему Саша, – можно соло?

Все хоть и были уже под хмельком, но вмиг смолкли от неожиданности Сашиного предложе! ния.

–Да!давай, – почти шепотом сказал Кон! стантин Константинович, – конечно…

Адам смотрел на нее, что называется, во все глаза, во все свои эмалево!синие, необыкно! венные, с легкой раскосинкой.

Сашенька встала, одернула гимнастерку, сложила на груди руки, взяла паузу и запела:

Средь шумного бала, случайно, В тревоге мирской суеты,

56

О Д И Н О К О М У В Е З Д Е П У С Т Ы Н Я

Тебя я увидел, но тайна Твои покрывала черты. Лишь очи печально глядели,

Аголос так дивно звучал, Как звон отдаленной свирели, Как моря играющий вал.

Мне стан твой понравился тонкий И весь твой задумчивый вид,

Асмех твой, и грустный, и звонкий С тех пор в моем сердце звучит!

Когда Саша закончила романс, никто даже не решился апплодировать, все были потрясены, а Константин Константинович даже заплакал, и эти его пьяные слезы сказали больше любых слов. Адам понял, что Саша пела для него и произнес в полной тишине:

– Да, вот это подарок, так подарок! Спаси! бо, от всей души!

Потом еще пили и пели до первых звезд. Теперь уже заводила песни Сашенька, а мужчины только подпевали. Один раз Сашенька еще выпи! ла спирта с вишневым сиропом, но уже менее крепкого; ее пожалели, развели не так, как в пер! вый раз, но все равно, ей хватило, и она поплыла и уже ничего не помнила, кроме каких!то радуж! ных пятен и хохота, ей от всего теперь было смеш! но, и она хохотала так часто, что охрипла.

Очнулась она под утро. Ей было жарко. Они лежали с Адамом обнаженные на ее узком топчанчике в грузовичке. Увидев, что она просну! лась, Адам натянул на обоих простыню и обнял ее. Она уткнулась носом в его грудь и тихо!тихо заплакала, то ли от обиды, то ли от счастья, она и сама не осознавала, от чего. Слезы принесли об!

57

В А Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й

легчение. Она окончательно пришла в себя, со! бралась с мыслями и сказала, как бы ни к кому не обращаясь:

– Вот я и фронтовая жена, а не белая во!

рона.

– Ну, это мы еще посмотрим, – буркнул Адам и крепко!крепко обнял ее, и они снова усну! ли, теперь уже до общей утренней побудки.

VIII

В своем новом положении Сашенька ис! пытывала двойственные чувства: она была так ос! тро счастлива с Адамом, как никогда в жизни, и в то же время ее тяготило то, что она действи! тельно стала «фронтовой женой», и то, что она преступила клятву, данную матери, и теперь, в ее дальнейшей жизни, как бы ничто подобное не ис! ключалось, ибо «единожды солгав»… Хорошо, что было много работы, и это затушевывало ост! роту и двусмысленность ее ситуации. Адам те! перь ночевал у нее в грузовичке каждую ночь и, даже засыпая, они крепко держали друг друга за руки.

–Ты чего держишь меня за руку? – как!то спросил он со смешком в голосе.

–Боюсь – вдруг исчезнешь! А ты чего дер! жишь меня за руку? – в свою очередь насмешливо спросила Сашенька.

–Тоже боюсь, – как!то очень печально от! вечал Адам. – Я все время за тебя боюсь – каждую минуту.

–А я за тебя, – сказала Сашенька, – как!то мне не верится…

–Во что не верится?..

58

О Д И Н О К О М У В Е З Д Е П У С Т Ы Н Я

–Не знаю, – и она тихо заплакала, по обык! новению уткнувшись носом ему в грудь, – сама не знаю. Может, я не достойна такого счастья?

–Ты недостойна? А кто же тогда достоен? Это скорее я…

–Никогда в жизни я так часто не плакала,

асейчас чуть что – глаза на мокром месте, – всхлип! нула Сашенька, – может, я сумасшедшая?

–Это нормально, не забивай себе голову. Это абсолютно нормально. Мне и то иногда хо! чется зареветь вместе с тобой – душа на разрыв! Почему – сам не знаю… что!то томит меня, что!то жжет! Ладно, давай не будем…

–А ты стал лучше оперировать, – не к мес! ту сказала Сашенька.

–Да, я знаю. Все только из!за тебя. Ты меня как бы приподнимаешь…

А на другой день после этого разговора опять навалилась такая тяжкая работа, что часов через сорок наступило то самое знаменитое за! предельное торможение нервной системы, о ко! тором Сашенька узнала еще в московском госпи! тале и которое ее новым коллегам пока еще не было знакомо. Познакомились.

Потом отсыпались часов восемнадцать, но все равно держали друг друга за руки – механизм уже выработался и почему!то не ослабевал, а толь! ко усиливался с каждым днем.

Прошел месяц после дня рождения Ада! ма. Сашенька поняла, что она понесла. Профес! сия Адама Сигизмундовича также не позволяла ему оставаться в неведении. Скоро они объяс! нились.

–Что будет? – спросила Сашенька.

59

ВА Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й

–Я очень рад… Все будет, как у людей, по! едешь рожать к своей матери. Все будет… Подож! ди!ка меня чуть!чуть, и с этими словами он скорым шагом направился к палатке, в которой распола! гался начальник госпиталя.

Хотя стоял октябрь, но еще светило в чис! том небе солнышко, последние погожие деньки теплой осени еще радовали, еще баловали фрон! товой и прифронтовой народец. Ходили слухи, что не сегодня!завтра их госпиталь переведут во вторую линию фронта, поближе к передовой. По всему было видно, что битва за далекий отсюда приволжский город медленно, но верно входит в свой зенит, что немцам и на этом степном куске русской земли не удался их хваленый блиц!криг, что впереди еще большая бойня.

За месяц совместной жизни Сашенька так привязалась к Адаму, что временами ей казалось, будто он был у нее всегда. Она сразу стала смот! реть за ним, как настоящая жена за настоящим мужем. Она видела, что многие девчонки завиду! ют ей, но это ее никак не трогало. Теперь в ее гру! зовичке был для нее настоящий дом.

Шофер этой полуторки маленький, ры! женький конопатый Коля из Астрахани старался ей во всем угодить и звал ее не иначе как «това! рищ старшая медсестра». Для него и Сашенька, и Адам Сигизмундович были большое начальство,

ион их чтил искренне.

–У меня у самого мамка медсестричка, так я вашу работу знаю, – говорил Коля, которому было свойственно в разговоре перескакивать с пятого на десятое. Он и перескакивал. – А немцу сроду Сталинград не взять. Он же такой длин!ный,

60

О Д И Н О К О М У В Е З Д Е П У С Т Ы Н Я

ивесь вдоль Волги, ой!ё!ёй! Километров пятьде! сят будет в длину, не меньше, куда им такой кусок схавать, подавятся! Там завод на заводе, и каж!

дый – крепость. Один тракторный чего стоит! Подавятся!1

Сейчас, когда возле штабной палатки Адам Сигизмундович о чем!то разговаривал с Констан! тином Константиновичем, маленький Коля от! крыл капот своей славной новенькой полуторки

ичто!то придирчиво осматривал в моторе. Сашеньке было не слышно, о чем говорят

Адам и К.К. (как звали за глаза начальника госпи! таля), а говорили следующее:

–Константин Константинович, у тебя есть какой!нибудь бланк, какая!нибудь печать?

–А как же? Обязательно имеется. Зачем?

–Понимаешь, ты должен зарегистриро! вать наш брак с Сашей и дать нам бумажку. Мо! жешь?

–Да хоть две бумажки! – Вдруг К.К. насупил! ся и почесал лысину, что всегда служило призна! ком появления в его голове каких!то неожиданных соображений. – Слушай, Адам Семенович (К.К. не выговаривал «Сигизмундович» и наедине называл своего главного хирурга «Семеновичем», на что тот не обижался), слушай, чего я соображаю: до рай! центра отсюда всего четыре километра, и немец его еще не зацепил. А вдруг там и сейчас есть на! стоящий ЗАГС? Время всего час дня, давай мотнем!

но не имели ясного представления о городе. Так плохо сработа! ла их разведка, так они были самоуверенны и высокомерны. Ког! да они увидели с ближних высот подлинные масштабы застрой! ки города, то были крайне озадачены.

61

В А Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й

ся, вдруг словим кого!нибудь? В момент я велю из кухни десяток банок тушенки накатать, да еще спиртику пару литров, и вас не только распишут, но и расцелуют со всей любовью. Боже ты мой, да мы дворец бракосочетаний с таким припасом возьмем, а не то что районный ЗАГС. А вон и Са! шенькин шофер возле машины топчется, айда!

Снарядились в дорогу. К.К. вместе с при! пасами сел в кабину к Коле, а Сашенька и Адам залезли в обжитой ими кузов.

–Какие мы с тобой сумасшедшие! – обни! мая Адама, то ли проговорила, то ли простонала Сашенька.

–Я всю жизнь мечтал стать таким сумас! шедшим!

–И я! Всю жизнь!

Через двадцать минут благородный К.К. Грищук приостановил машину, вышел из кабинки

иробко постучался в борт.

–Можно! – крикнул Адам.

К.К. откинул брезентовый полог:

–Ребята, выходи строиться. ЗАГС на мес! те. Сейчас начнем искать нужного человечка.

Удивительно, но нужный человек тоже был при исполнении своих служебных обязанностей. Им оказалась женщина лет сорока пяти, дород! ная, яркая, с черной косой, уложенной короной вокруг головы, чернобровая, кареглазая, белоли! цая. Когда они зашли, женщина уже сидела за большим письменным, в меру обшарпанным сто! лом, и во всей ее позе было сдержанное, офици! альное внимание, она не поднялась.

–Привет, землячка, – сразу распознав в ней украинку, сказал Грищук, – как насчет свадьбы?

62

О Д И Н О К О М У В Е З Д Е П У С Т Ы Н Я

–У мени мужик такий же, як ты дурный, та лысый, для че мне друго? – неправильно поняла его хозяйка ЗАГСа.

–На каком фронте? – спросил необидчи! вый Грищук.

–На Волховском.

–Да, это под Ленинградом. Тяжелый фронт, я знаю, у меня там братик погиб, младшой.

И тут Сашенька заговорила с ней на чис! той украинской мове. Грищук, Адам и Коля аж рты пораскрывали, никогда прежде никто из них не слышал от Сашеньки ни одного украинского сло! ва, а тут она затарахтела, как из пулемета. Сашень! ка рассказала, что они встречаются с Адамом «всю войну», что работают в одном госпитале и надо бы «расписаться» – мамка не поймет, если что…

–А як вас кличут?

–Хлахфира я, Хлаша, а кому, то и Глафира Петровна, – добавила она по!русски, с вызовом взглянув на Константина Константиновича Гри! щука. – Что ж, фактически все у меня закрыто, но дело не шуточное. Эй, Ванек, – кликнула она в смежную комнату.

Ковыряя в носу, вышел замурзанный маль! чишка лет десяти и, что удивительно, натураль! ный альбинос – волосы белые, брови белые, гла! за и то белесые, так, с легкой голубизной.

–Слётай в хату, там в хорошем шкафчике у меня коробочка с печатью. Мигом!

–Сынок? – спросил любопытный Грищук.

–Да, ну! – зарделась Глафира Петровна. – Внучонок. Доченька в подоле принесла такое вот чудо!

–А сама она где?

63