Одинокому везде пустыня. Часть I-IV

В А Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й

что у него за душой есть запасец. Я видела очень богатых людей, которые одевались кое!как, но при этом у них была такая властность в движениях и жестах, что никто не признавал их за бедняков или за людей, нарушающих правила хорошего тона. В любой ситуации держись уверенно, и все поду! мают, что так и надо, что это не на тебе какая!то оплошка, а это они чего!то недопонимают.

IV

На другой день, накануне отъезда на фронт, все шестеро открепленных из госпиталя неожидан! но получили правительственные награды: Сашень! ка – Орден Трудового Красного Знамени1, Марк – «Знак Почета», а остальные – медали «За трудовую доблесть» и «Трудовое отличие»2. Начальник гос! питаля, главврач, поздравляя награжденных, скромно умолчал о том, что все эти награды добы! ты исключительно его хлопотами и ходатайства! ми, в том числе, и благодаря его личным связям, его громкому имени. В свое время он был знамени! тым хирургом, а где!то к шестидесяти годам его руки поразил артроз, и он, как говорил сам о себе, «выбыл из игры» и занялся организаторской дея! тельностью. Начальник госпиталя не получил ни! какой награды и, кажется, ничуть не огорчился это! му. Что касается Сашеньки, то ей не хотели давать сразу такой большой орден, но начальник госпи! таля объяснил в инстанции, что это у нее не пер!

24

О Д И Н О К О М У В Е З Д Е П У С Т Ы Н Я

вая, а вторая правительственная награда – он имел в виду ту самую пресловутую Грамоту ВЦИК за физкультурный парад на Красной площади, кото! рая, как оказалось, открыла для Сашеньки многие тяжелые двери, так что она совсем не зря про! стояла пять минут вверх ногами над знаменитой брусчаткой.

С ответным словом от награжденных выс! тупила Сашенька, как получившая наиболее вы! сокую награду.

–Спасибо, что вы нас отпускаете, товарищ главный военный врач! Спасибо вам, дорогой Иван Иваныч, – вдруг сбилась с официоза Сашень! ка, и все присутствовавшие в зале заулыбались и захлопали в ладоши.

–Да разве ж я вас отпускаю, – сказал глав! врач, – отрываю с кровью, у меня все хорошие, но вы – из лучших. Воюйте, ребята! За Родину! Ура!

–Ура! Ура! – громко и нестройно подхва! тили медсестры, врачи, санитары и ходячие боль! ные, набившиеся в конференц!зал.

–Так ты у меня и в генералы выйдешь! – счастливо сверкая глазами, сказала мать, когда они остались дома один на один.

–В адмиралы, – засмеялась Сашенька, – обожди, я до моря доберусь и выйду в адмиралы!

–Дай, Бог! Дай, Бог!

–Ма, ты не ходи меня провожать, хорошо?

–Хорошо. А Почему?

–Такая примета есть – это мне Матильда

сказала.

–Ну ладно, поверим Матильде, ей, циркач! ке, видней. У них риск на каждом шагу, а где риск –

25

В А Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й

там и приметы. Ты знаешь, я ведь верю в приме! ты. У нас, у морских, тоже есть похожая. С Богом, доченька, я тебя дождусь, не сомневайся. – Мать троекратно перекрестила Сашеньку и трижды по! целовала. – С Богом! – И она осталась стоять у по! рога пристройки, а Сашенька шла, оборачивалась и махала ей рукой. Так как мама не говорила на людях по!русски, они настолько научились пони! мать друг друга при помощи мимики и жестов, что даже простое помахивание ладошкой над головой имело для них столько оттенков, сколько никаки! ми словами не перескажешь, так и порхали над их головами ладошки, как птицы, так и перегова! ривались, пока Сашенька окончательно не скры! лась за обшарпанным углом их многоквартирно! го дома.

V

Всю свою жизнь до фронта, даже на одни полные сутки, Сашенька никогда не расставалась с мамой. Нельзя сказать, что мама контролирова! ла каждый ее шаг, нет, мама была настолько умна и деликатна, что не позволяла себе ни поучать, ни навязывать свое мнение, – все шло как бы само собой, якобы при полной самостоятельности Са! шеньки, но это была лишь видимость, за этим сто! яло виртуозное умение мамы управлять, как бы не управляя.

Сашенька обожала маму, они так крепко притерлись друг к другу, что многое понимали без слов. А что слова? Сколько можно сказать рука! ми, плечами, движением бровей, губ, сколько мож! но сказать молчанием! А глазами?! Да это же це! лый мир! Не зря сказано: «Язык дан человеку, что!

26

О Д И Н О К О М У В Е З Д Е П У С Т Ы Н Я

бы скрывать свои мысли». В некотором роде жес! ты и мимика тоньше и богаче словесного выра! жения. Иногда то, что не высказать словом, мож! но показать с таким количеством и качеством от! тенков и контекстов, которые недоступны ни устной, ни письменной речи. Только кивнуть го! ловой можно в десятках, если не в сотнях смыс! лов. Обычно они с мамой так и переговаривались на людях – молча. Сашенька думала, что она ни! когда не сможет оторваться от мамы, что это выше

еесил. А оказалось, что, вдруг оставшись один на один с миром, она почувствовала такую неизъяс! нимую свободу, такую легкость в душе, так воспа! рила, что ей даже сделалось стыдно перед мамой, как будто бы она ее предала. Всякий день на фрон! те она вспоминала тот миг, когда обернулась в пос! ледний раз и помахала маме рукой, а мама стояла

на пороге их несуразной пристройки к еще более несуразной кочегарке, которые к Первомаю1 по! чему!то выкрасили в нежно!розовый цвет, с серы!

ми потеками от весенних дождей, мама стояла с поднятой в ответном жесте рукой и, оказывает! ся, такая она была маленькая, худенькая, такая ста! рушка, что слезы выступили у Сашеньки на гла! зах, и она так и повернула за угол, почти слепая.

Как всегда, мама не ошиблась. Сашеньку на! правили в район Сталинграда, хотя правильнее будет сказать, на окраину зарождающейся битвы, потому что до самого города от места дислокации

ееППГ2 было километров двести пятьдесят, не

27

В А Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й

меньше. Фронт, на который она попала, называл! ся Донским, и командовал им молодой Констан! тин Рокоссовский. Сашеньке это очень понрави! лось, она даже хихикнула про себя: графиня Мер! зловская при командующем Рокоссовском. На фронте Сашенька почувствовала себя очень хоро! шо, она как бы проснулась после московской мо! нотонности, как после летаргического сна и уви! дела мир во всем его блеске и многоцветье. Ока! зывается, жить так весело! Оказывается, столько разных уголков русской земли! А какие веселые парни хирурги! А как безропотно признали ее вер! ховенство над ними девчонки!медсестрички! Са! шенька получила назначение старшей операцион! ной сестры – ее орден, а в особенности то, из ка! кого прославленного госпиталя Москвы она прибыла, автоматически сделали свое дело. А пос! ле трех!четырех дней и нескольких операций, в которых она была занята, ее авторитет и вовсе стал непререкаем.

– У!у! Теперь я как за каменной стеной! – восхищался Сашенькой начальник госпиталя – здоровенный дядька килограммов на сто двад! цать, совершенно лысый, но с густыми черными усами и живым блеском в умненьких, хитреньких карих глазках, которые, может быть, и были сами по себе нормальных размеров, но на его большом округлом лице с мясистыми румяными щеками ка! зались очень маленькими, прямо!таки малюсень! кими буравчиками – он всех сразу так и буравил насквозь – такая у него была манера, а потом на! чинал улыбаться, и глазки вообще западали. По специальности он был врач «ухо!горло!нос», что не мешало ему страдать хроническим гаймори!

28

О Д И Н О К О М У В Е З Д Е П У С Т Ы Н Я

том, на вид ему было лет пятьдесят, хотя не ис! полнилось еще и сорока.

–Я, извините, как раз перед вашим приез! дом лично командующего фронтом Рокоссовского принимал. И инспекторскую поверку он нам сделал,

имы ему чуток помогли – как раз по моей части ока! залось дельце – воспаление среднего уха; ну, я ему все наладил, ординарец его даже потом, через не! дельку, звонил, благодарность передавал. Так что нас теперь и наше собственное медицинское фронто! вое начальство просто так не стопчет – о нас уже есть мнение, что мы – хорошие! – Начальник госпи! таля весело рассмеялся, как бы давая понять Сашень! ке, что он тертый калач и всему цену знает.

–Командующий к вам специально приез! жал? – удивленно переспросила Сашенька.

–Та не, просто проезжал мимо, видит – гос! питаль, а тут у него ухо стреляет, так что мочи нет, вот он и завернул:

–Есть у вас кто по ушам!

–И тут я ему в масть как дам: «Так точно, товарищ командующий, есть!»

–Кто?

–Я, товарищ командующий, начальник гос! питаля Грищук К.К., опыт работы врачом «ухо!гор! ло!нос» пятнадцать лет.

–Пятнадцать это годится, – через силу улыбнулся командующий, – а что значит К.К.?

–Константин Константинович, товарищ командующий!

–О, так мы с тобой еще и полные тезки, тогда давай, лечи!

–Ну, я от страху сам не свой, а все осмот! рел толково и полез с инструментом в его ухо. Гноя

29

В А Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й

пришлось откачать, – будь здоров. Но он терпе! ливый мужчина, молодой, не старше меня.

–Да что вы? – удивилась Сашенька, – Ему, говорят, чуть за сорок.

–Ну, а мне ж сколько? Мне только через полгода сорок будет. Я и говорю – моих лет това! рищ командующий.

Госпиталь со всеми его причиндалами по! мещался на двух десятках новеньких полуторок и был экипирован самым лучшим образом. Здесь были и солидные запасы медикаментов, и опера! ционные столы, и просторные палатки со слюдя! ными окошками, и широкий набор хирургических инструментов, и мощные рефлекторы, и новень! кие аккумуляторы, – словом, все, что нужно.

–Как у вас замечательно! Никогда не ду! мала, что наши фронтовые госпитали так осна! щены!

Начальник госпиталя побагровел от смуще! ния, польщенно кашлянул, разгладил свои моло! децкие усы и скромно сказал:

–Да, маленько пришлось покрутиться. Кого на горло брать, кого лаской, кого как – это когда я его укомплектовывал. Правду сказать, та! ких госпиталей, как наш, немного, некоторые живут гораздо беднее. Кто сам прошляпил, а кому просто не досталось. Я по всему нашему Донско! му фронту всех госпитальных знаю – люди золо! тые, работают на износ. И у меня хирурги, вы не смотрите, что молодняк, они уже почти опытные,

аеще мастерства поднаберутся, они и вашим мос! квичам нос утрут. Главный хирург у меня вообще в полном порядке, у него и отец хирург, и дед был хирург, родовая косточка – это вам не шутки, он у

30

О Д И Н О К О М У В Е З Д Е П У С Т Ы Н Я

меня с закрытыми глазами может работать. Я про него нарочно никому ничего не болтаю, но уже по всему фронту прознали – чуть что, звонят, кон! сультируются, а то и выдернуть норовят, но я его не отдам, ни!ни!ни! А медсестрички какие у нас лапоньки, и красотули, и трудяги. А водители – звери ребята! Сами посмотрите всех в деле.

–Какой вы милый! – вдруг сказала Сашень! ка как!то совсем по!домашнему, не по!армейски.

–Я?! Да чего во мне хорошего, кроме усов!

–К людям хорошо относитесь. Извините, – зарделась Сашенька, – я не из подхалимажа, а так – само вырвалось!

–Спасибо! Спасибочки! – покраснел до слез начальник госпиталя. – Доброе слово и кош! ке приятно. – И тут же постарался нахмуриться. – Ладно, поживем – увидим. У нас госпиталь тре! тьей линии, и это хорошо, не потому что я боюсь фронта, а потому что мы способны делать мало! мальски серьезные операции, и выживаемость по! лучается выше, живых больше остается, пока до тыла довезут, понимаешь?

–Трудно не понять, – улыбнулась Са!

шенька.

–Так пойдем, я тебя моим архаровцам представлю честь честью.

Оперирующих хирургов в госпитале было семь человек. Шестеро сразу после института, а главный хирург, хотя и тоже еще молодой, но ус! певший поработать на гражданке, как!никак ему уже было двадцать восемь лет и через денек долж! но было стукнуть двадцать девять. Когда началь! ник госпиталя представлял Сашеньку своей коман! де, хирурги дурашливо выстроились в шеренгу на

31

В А Ц Л А В М И Х А Л Ь С К И Й

сухой пожухлой травке в тени крытой тентом по! луторки.

–Я хочу вам представить нашу старшую операционную сестру Александру Александровну Галушко, – значительно сказал главврач и дал Са! шеньке знак познакомиться с каждым за руку.

Итут своевольная Сашенька сделала то, что от нее никто не ожидал, пошла к самому левофлангово! му, совсем молоденькому, протянула ему руку и ска! зала по!свойски:

–Саша!

–И я Саша!

Второго звали Илья, третьего Николай, четвертого Дмитрий, пятого Виктор, шестого Ва! силий, а когда она, наконец, подошла к главному хирургу, тот церемонно отшагнул в сторону, взял ее протянутую руку и вместо того, чтобы пожать, как все, поднес к губам, чуть прикоснулся и лихо щелкнув каблуками начищенных до блеска сапог, представился:

–Домбровский Адам Сигизмундович!

–Домбровский был герой войны двенад! цатого года, – усмехнулась Сашенька, глядя пря! мо в его лицо. – Вам повезло с фамилией.

–Я не из тех. Наши Домбровские по дру! гой линии. Другая генеалогическая ветвь, хотя одного и того же родового древа, прапредок у нас один. Если это вам будет понятно?

–Мне это очень понятно, – дерзко сказала Сашенька, – нам это преподавали по арифметике

вфельдшерской школе.

Наконец она нашла в себе силы отвести взгляд от его лица. Никогда в жизни не видела она ничего подобного. У него была смуглая чистая

32

О Д И Н О К О М У В Е З Д Е П У С Т Ы Н Я

кожа, высокий лоб под шапкой темно!каштановых кудрей, прямой, чуть с горбинкой нос, красиво очерченные полные сухие губы, зубы ровные, чис! тые, что называется, один к одному, и необыкно! венно белые. («Интересно, чем он их так чистит? Наверное, древесным углем, – подумала Сашень! ка, – прямо!таки сахарные зубы».) Совершенно нео! быкновенными были глаза – эмалево!синие, чуть! чуть раскосые, но эта раскосинка не портила их, а придавала им какой!то еще дополнительный отте! нок необыкновенности, и еще на его лице были усики, в общем черные, но со светло!русыми пря! дями. «Как у Печорина», – подумала Сашенька, она хорошо помнила портрет Печорина. Адам Сигиз! мундович был ростом чуть выше среднего, но бла! годаря исключительной пропорциональности те! лосложения казался высоким.

–Если разрешите, я покажу Александре Александровне окрестности, – обратился главный хирург к главному врачу.

–Показывай, – взял тот под козырек и даже не улыбнулся лукаво, чем как бы дал понять, что никто здесь Адаму Сигизмундовичу не ровня, и это его личное дело, показывать Александре окрест! ности или не показывать.

Окрестности были бедные – купы чахлых деревьев, несжатые, побитые колесами и гусени! цами нивы, заросшие сорняком овраги, в которых

ипрятались операционные палатки, маскировал! ся госпитальный скарб, палатки с больными, где! то далеко!далеко бухали то ли взрывы, то ли рас! каты грома… Но какой в сентябре гром?

–Бомбят, – сказал Адам Сигизмундович, – фрицы бомбят наши позиции. Скоро повезут, к

33