Венгерский гений. Венгры, как они видят себя, Венгрию, свое место в истории и современном мире

Свое, венãерсêое, из домó

нальную одежду, грянул Марсельезу. Я вопросительно глянул на директора Дома культуры, а он только пожал плечами. То, что они желали бы сыграть, было запрещено, то, что приличествовало бы слу- чаю, они играть не хотели, вот и остановились на ней. Кто-то спросил, почему я всегда говорю с такой самоиронией? В таких случаях я всегда слежу, чтобы не говорить глядя поверх головы собеседника или ему под ноги. Слово «ирония», думаю, большинство присутствовавших в зале вряд ли поняло бы, и я тут же перевел его на общепонятный язык. Самоирония, по-венгерски, означает науку подсмеиваться над собой, и это один из признаков взрослости. Этому нас учил еще Янош Арань, когда после поражения в освободительной борьбе написал поэму «Цыгане из Надьида». И учил при жизни и после смерти продолжает учить Дьюла Ийеш. Если позволительно воспользоваться таким немного нелогичным образом, в его фразах в уголках глаз всегда таится умение улыбаться над собой. А кто такую науку не освоил, тот, по моему мнению, не повзрослел ни как личность, ни как этнос, ни как народность, ни как нация.

Так что же такое венгр и какова цель венгерской нации?

Когда я говорю такую высокопарную вещь, что я, мол, могу сказать то, о чем меня попросили и на этот раз, то есть что такое венгр, и даже то, какова цель венгерского народа, то, пожалуйста, извлеките из этого корень с улыбкой. Но переходя на серьезный лад, я и в самом деле могу сказать, что есть венгр. Очень многие, гораздо начи- таннее, образованнее, мудрее и толковее меня, уже не раз формулировали ответ на этот вопрос и наверняка более точно, да хоть тот же Дьюла Ийеш, которого упомяну для примера, сказавший: «Венгр тот, кто берется им быть». С этим я совершенно согласен, но в ответ на вопрос «Что есть венгр?» могу сказать только одно – богоизбранный народ.

Мы ничуть не особеннее, чем все остальные, но и не ниже прочих. И нам вовсе не нужно это как-то специально подчеркивать. Однажды один мудрый раввин сказал, что если чего-то больше, чем нужно, например самоуверенности, то это что-то точно так же не относится

151

Шандор Каняди

к кошерным вещам, как было бы, если бы его было меньше. Преувели- ченное самопочитание, высокомерное презрение к другим недостойно не только венгра, но и любой другой нации.

Венгры, повторюсь, народ, избранный Богом, так же как и евреи, которых мне нужно было упомянуть первыми согласно Писанию, так же как румыны, немцы, сербы или любой другой маленький или большой народ на земном шаре. А венгерский – язык, избранный Богом для венгерского народа.

Какая же цель может быть у народа, у нации? Зачем мы в конце концов живем на земле? Вопросы эти тоже родились не на равнине. И ответ все мы знаем: чтобы где-то на ней быть дома. Но что такое наконец быть дома? Можно быть дома по-румынски, по-словацки, понемецки или на любом другом языке. Значит, цель нации может быть в том, чтобы Господь пронес и приумножил избранный для нее язык до последних пределов человечества, к величайшей радости каждого из нас и, добавим, к величайшей славе Господней.

Какая иная цель может быть у нации? Мы венгры только до тех пор, пока говорим и думаем по-венгерски. Да и обретение родины только в этом случае имеет смысл. Поэтому я и сказал, что, собственно, обретение родины началось тогда, когда князь Геза, отец Иштвана, усмотрел благо в том, чтобы нам принять веру. Тогда у нас была очень дурная слава, плохая пресса, как бы мы сказали сейчас. К примеру, Константин Багрянородный писал о нас, что мы не заслуживаем доверия, на наше слово нельзя полагаться. Вот тог- да-то и решилось, что для собственного выживания мы должны принять веру.

Князь Геза, про которого не известно, насколько он был верующим, хорошо знал, какой брак целесообразно заключить его сыну, откуда и началось принятие христианства. Да и язык наш подошел к этому вплотную. И вот тогда ум одного монаха – а может, их было несколько, они учились в Падуе или в Риме, а то и здесь у нас, на горе Святого Мартона15 – могла занимать, скажем, погребальная церемония. Господу Богу (язык мог еще запинаться, произнося вместо этого имени сходно звучавшее – «новому богу») не могло понравиться, что душу новопреставленного медьера мы вручаем милосердию небесному на таком языке, которого не понимают ни отдающие последние почести, ни близкие покойного. И в сумраке кельи один монах – а может, их было

152

Свое, венãерсêое, из домó

несколько, – паля свечу, пока она, догорев, не обожгла ему – или им – пальцы, перевел заупокойную службу, которую мы ныне знаем под именем «Надгробная речь»16 . И у сделавшего это по собственному по- чину, а может у его последователей, достало смелости прочесть ее на похоронах. Остальное, если читатели не сочтут это навязчивостью, я изложу стихами, так, впрочем, будет покороче.

Серые сонеты на мгновения из венгерской истории

1

Àесли б коппань17 одержал победу, Тогда бы вайка он четвертовал.

Àесли бы сватов вайк не слал к соседу, И в жены бы себе венгерку взял,

Èне занес в Паннонию Европу, Так развратив наш дух и наш язык, Что негде на стране поставить пробу

Èв нашу веру верить Бог отвык,

То, может, не пришлось бы неустанно Нам что ни век все снова начинать

Èговорить, что жертв так ìàëî-ìàëî.

Èозначала ли печать Иштвана

Свет миссии иль надо все опять В который раз нам начинать сначала18 .

2

Памяти Лайоша Л¸ринце19

Благословен и прах того, кто ради Народа своего творил и жил.

Он в мир иной вступил при всем параде, Бессмертью отдал кровь из мертвых жил.

Пусть было на душе от скорби голо, И многие сдержаться не могли.

Но падали венгерские глаголы Вниз, вперемешку с комьями земли.

153

Шандор Каняди

Язык родной нам сделался отчизной, Тот, что ни небом, ни землей не признан, Чьи лишь осколки мы несем.

И сквозь могилу в небо прорастая, Он тоже поднял нас. А мы, страдая, Из праха к славе восстаем.

Продолжение обретения родины

Нынешний процесс обретения родины – вопрос животрепещущий по меньшей мере настолько же, насколько и за добрую тысячу лет до этого вопрос о принятии христианства. Информационный взрыв, сегодняшняя стадия развития мира ставит на распутье каждый народ, в том числе и венгерский. Мы должны создать новую родину. Вновь цитируя Дьюлу Ийеша – родину в горной выси. Мы обязаны выложить в мировую сеть все наши духовные блага, чтобы остаться, чтобы все, кто принадлежат к венграм и интересны себе самим, избавившись от гнета, могли свободно гулять по сети. Но эту сеть нужно сплести как можно искуснее, с истинно венгерским мастерством самого отменного качества. Наперекор нашему стремлению к удобствам глобализации и к сытому евросоюзовскому комфорту это должна быть чисто венгерская сеть. Мы должны добиться этого, и если постараться, как я обыкновенно люблю говорить, даже наши скудные материальные возможности позволят, чтобы венгр из Новой Зеландии мог прямо пообщаться с венгром из Клуж-Напоки, Будапешта или из любой другой точки мира.

Когда-то в 1960-х годах на финском телевидении была заставка, которой заканчивалось дневное вещание. Появлялся такой уверенный в себе, щеголеватый молодой человек, проникновенно смотрел прямо в глаза уже наполовину отходящим ко сну финнам, показывал на них пальцем и говорил: «Мы будем первыми, мы будем первыми, самыми первыми!» Вот они и стали. И не только потому, что подбадривали себя такими словами. Однажды я где-то вычитал, в чем секрет финского чуда. В том, что половина финнов – люди, истово верующие в Бога, и очень прилежные. Вторая половина – атеисты, но тоже очень прилеж-

154

Свое, венãерсêое, из домó

ные. «Не большое число, а душа и свободный народ чудеса совершают». Но не повредит, чтобы вместе с этим пророческим глаголом Бержени20 в загашнике у нас был бы и привычный в наших краях тостпожелание на свадебном пиру: «В первую голову – роду, во вторую – семье и лишь в третью ищи выгоды себе».

Примечания

1 Зейк Домокош (1816 г., Марошвашархей, совр. Тыргу-Муреш, Румыния – 31 июля 1849 г., Шегешвар) – майор венгерской армии гонведов в национально-освободи- тельной борьбе 1848–1849 годов, адъютант генерала Йожефа Бема.

2 Îò ëàò. libertas – свобода. Это название мелкой медной монеты эпохи Ференца II Ракоци закрепилось благодаря выбитому на ней девизу Pro patria et libertate! («За родину и свободу!»), под которым князь в 1703 году начал свою национально-освобо- дительную войну против Габсбургов.

3 В этом составном слове ясно различимы лексические элементы «король», «внешний, дальний» (а может быть, усеченные формы от «перезимовать», «переселиться») и «жилье».

4 Дословно «мясницкая, мясная лавка».

5 Толди Миклош (ок. 1320 г. – 22 нояб. 1390 г.) – благородный дворянинпомещик из комитата Бихар (совр. Румыния), который вошел в народный фольклор как легендарный храбрец, силач и богатырь. Долгое время считался вымышленным персонажем, поскольку о его жизни осталось мало исторических свидетельств. Однако из королевских грамот историки выяснили, что и Миклош Толди, и его брат Дь¸рдь, которого он убил в ссоре и потому вынужден был скрываться на чужбине, на самом деле существовали в эпоху Лайоша Первого и Карла-Роберта.

6 Автор цитирует известный эпизод из приключений Толди, как силач сумел в одиночку справиться с огромным разъяренным быком, которого не могли одолеть несколько дюжих парней, но за это не получил ни слова благодарности.

7 Аллюзия на ключевую в национальной мифологии легенду о том, как мадьярами была обретена родина: братья Гунор и Магор, сыновья охотника Нимрода и будущие родоначальники гуннов и мадьяр, преследовали волшебного белого златорогого оленя до самых Карпат, и им открылись благословенные земли, куда они привели потом свои народы и поселились там.

8 Отсылка к другой не менее определяющей для венгерского национального сознания легенде об обретении Паннонии, купленной послами Арпада у моравского князя за коня, седло и уздечку.

9 Пишется Sinai, что на всех языках, кроме венгерского, читается как Синай.

10Дословно переводится как «деревня Вифлеем». Точнее, по законам венгерской ономастики, это название связано с аристократической семьей Бетлен, которая владела ею, а уже от этой фамилии, происходящей от слова Вифлеем, образовано название венгерской деревни.

11Дословно переводится как «возглас Христа»; ср. евангельский рассказ о распятии и последних словах Христа. Уже при смерти от крестных мук «Иисус, возгласив громким голосом, сказал: “Отче, в руки Твои предаю дух мой!”» (Евангелие от Луки, гл. 23, стих 46).

155

Шандор Каняди

12Это стихотворение Эндре Ади переведено специально для настоящего издания поэтом Леонидом Володарским.

13Имеется в виду предпринятое в 1235–1237 годах двумя монахами – Герхардом и Юлианом путешествие в Великую Венгрию вглубь Руси в поисках родственников по языку. Первоначально их было четверо, но двое повернули назад в самом начале, Герхард погиб в пути, и в земли в окрестностях Суздаля с невероятным трудом и лишениями добрался один Юлиан. Там он действительно услышал о единоплеменных мадьярам жителях соседних земель и встретил их в двух днях пути на восток, то есть примерно на территории современной Башкирии. О своем хождении Юлиан составил подробный отчет. Однако вернувшись с экспедицией через два года, Юлиан застал эти земли разоренными нашествием монголо-татар под предводительством Батыя и никаких следов мадьяр уже не обнаружил.

14Медьер – одна из предполагаемых исторических форм самоназвания (этнонима) венгров. Отсылка к этимологии слова «мадьяр», в которой финноугроведы усматривают родство, например, с находящимися под Рязанью топонимами с элементом «мещера», но прежде всего как аргументы приводятся названия в окрестностях (а одно даже уже в черте города) Будапешта: Бекашмедьер и Капосташмедьер, где мадьяры эпохи обретения родины переправились через Дунай и, вероятно, основали первые поселения.

15Автор намекает на первый в Венгрии христианский монастырь – бенедиктинское аббатство в Паннонхалме, основанное в 996 году на горе Святого Мартина к западу от Балатона и получившее статус аббатства в учредительной грамоте короля Иштвана (Стефана) Святого от 1001 года.

16Первый письменный памятник на венгерском языке, созданный около 1200 года.

17В сонете обыгрываются моменты из первых веков европейской истории венгров. Эти события легли в основу национальной исторической рок-оперы «Король Иштван». Сын правившего в 971–997 годах князя Гезы будущий король святой Иштван, рожденный около 973 или 975 года под языческим именем Вайк, получил при крещении имя Иштван (Стефан). В 1000 году был коронован и принял знаки королевской власти из рук легата римского папы Сильвестра II. Однако Иштвану, прежде чем получить корону, необходимо было отстоять свое право на власть внутри страны. Он был вынужден пойти на коренные преобразования в самой системе наследования.

18Перевод двух помещенных в эссе авторских сонетов выполнен специально для настоящего издания поэтом Леонидом Володарским.

19Л¸ринце Лайош (1915–1993) – венгерский лингвист и педагог, ревнитель един-

ства и чистоты венгерского языка, посвятил всю свою жизнь сохранению и популяризации языкового наследия. В частности, организовал и много лет вел передачи на радио и телевидении, выпускал специальный журнал «Страж венгерского языка», был членом редколлегии журнала «Наш язык и наша культура», главным редактором журнала «Наш милый родной язык». Входил в число основателей и руководителей Всемирной ассоциации венгров и Международного общества венгерского языка и культуры.

20 Бержени Даниэль (7 мая 1776 г., Эдьхазашхете – 24 февр. 1836 г., Никла) – венгерский поэт, одна из самых противоречивых фигур венгерской литературы. Буду- чи родом из аристократической семьи крупных помещиков, всю жизнь стремился заниматься только чистым поэтическим искусством. В его творчестве прослеживаются элементы классицизма, сентиментализма и романтизма.

156

Свое, венãерсêое, из домó

ЯНОШ КОРНАИ

ДОМА ЗДЕСЬ, В ВЕНГРИИ – ДОМА ВО ВСЕМ МИРЕ*

Судьбоносные решения

«Íеслучайно, товарищи…» – часто с этой пустой фразы начиналось какое-нибудь заявление. Те, кто основательно знает философию марксизма, могли бы сказать, что произведения Маркса никогда не внушали крайнего фатализма, заранее установленной предопределенности событий. Однако в повседневном обиходе социалистической системы партийные секретари и авторы передовиц, преподаватели истмата и начальники отделов Госплана любили создавать впечатление, будто альтернативы не существует. Можно сделать только одно, а именно то, что диктуют движущие исторические силы прогресса. А этот диктат по большей части они отождествляли со своими указаниями. Нет других путей, только коллективизация сельского хозяйства. Народнохозяйственный план готовится в одной-единственной редакции, и его должны одобрить все организации, формально имеющие полномочия принимать или отвергать план. Есть только одна партия, которую нужно выбрать.

Во второй половине 1950-х годов ко мне начали стекаться из разных источников и в разной форме противоположные идеи: выбор всетаки есть.

В те времена я прочел драмы Ласло Немета. Они стали для меня потрясающим откровением, потому что если взять их в руки одну за другой, они последовательно продемонстрируют альтернативы ответов на разные дилеммы, дающие действительно большой простор для выбора. Ян Гус, который без колебаний отвергает все сделки (и его сжигают на костре); Галилей, который в самый трудный момент дает слабину и идет на уступки (и из-за этого никогда не может полностью примириться сам с собой); Миклош Киш из деревни Мистотфалу, который берет обратно свои слова (и получает моральную травму от беспринципной уступки); Сечени, который хотя вначале и отнесся

157

Янош Корнаи

к революции без энтузиазма, не может смириться с ее поражением (и кончает жизнь самоубийством), и Пет¸фи, который идет на бой не только из-за своей решимости, но и выполняя желания своего окружения (и принимает мученическую смерть). Совокупность драм Ласло Немета не дает однозначного наставления, как поступить, какое решение будет верным, но показывает альтернативные решения великих трагических дилемм и муки принятия решения.

Где в те времена я познакомился с философией экзистенциализма? Сначала мне в руки попалось какое-то коротенькое произведение Сартра, потом я проштудировал и другие. Из них я в первую очередь вычитал (потому что в первую очередь хотел вычитать это), что если Бога нет, то человек свободен и вынужден совершать выбор. Нет такого отчаянного положения, в котором не оставалось бы возможностей для выбора и одновременно на человека, принимающего решение, не ложилась бы ответственность за его выбор. Мне, которому вбивали в голову, что «партия решит…», было жизненно важно понять, что за свои собственные решения ответственность несу я сам и не могу переложить ее на обстоятельства.

Вместе с тем, поскольку я был экономистом, постоянными понятийными рамками для моего мышления стала модель рационального выбора. Основная конструкция этой модели несет мысль, что выбор есть. Если мы применяем ее для позитивного анализа, то необходимо дополнительно установить, хотя бы в виде контрафакта, какие существовали в прошлом возможные, но отвергнутые альтернативы. При использовании в виде нормы необходимо точно учитывать, какие рамки действительно ограничивают наш выбор независимо от нас. Внутри ограниченного таким образом множества возможных альтернатив выбор свободный.

Попробую подытожить, на какой стадии я находился в деле моего собственного выбора примерно в 1959 году. Наверное, есть такие люди, кто может встать на новый путь после единственного крутого драмати- ческого поворота. Мне понадобилось пять лет, с 1954 по 1959 год, чтобы выстрадать, как я хочу жить в будущем. Из череды основательно продуманных решений и внезапных озарений, из тесных, зажатых принуждением и почти неограниченных по широте возможностей и хитросплетений сложилось, но примерно в 1959 году уже выковалось, как можно утверждать теперь, оглядываясь назад, несколько твердых решений. Здесь я выделю пять из них.

158

Дома здесь, в Венãрии – дома во всем мире

1.Порываю с компартией.

2.Не уезжаю в эмиграцию.

3.Моим призванием становится не политика, а научно-исследова- тельская работа. Я не буду инакомыслящим и не стану заниматься героическими нелегальными формами борьбы с коммунистическим режимом. Я хочу внести свою лепту в обновление своей научной работой.

4.Расстаюсь с марксизмом.

5.Осваиваю основы современной экономической науки. Я хочу, чтобы мои исследования и научные труды стали частью западных экономи- ческих учений.

Ни одно решение не было само собой разумеющимся, ни одно не было предопределено изначально. Я могу привести бесчисленные примеры из моего окружения, про своих знакомых и даже ближайших друзей, которые в той или иной дилемме или даже во всех пяти сделали иной выбор, отличный от моего.

В моем случае к 1959 году эти несколько решений уже не были бесформенной рыхлой грудой смутно брезжащих намерений, а представляли собой осознанную и продуманную стратегию. Я уже рассказал самым близким мне людям об этих принципах.

С тех пор прошло сорок пять лет. Это уже достаточно долгий срок для того, чтобы я мог сказать: эти пять решений стали поворотной вехой, определившей всю мою дальнейшую жизнь. Я не утверждаю, что выполнил их все без исключения. Человек – существо слабое. Во всяком случае, я очень старался придерживаться избранной стратегии.

Èесли я нарушал свои собственные принципы, то потом сурово укорял себя. Моральный императив «будь верен себе» сделался в моих глазах большой ценностью.

Общие замечания по поводу зарубежных поездок и публикаций

С начала 1960-х годов мои поездки за границу стали частыми и регулярными.

Во всех без исключения случаях благоприятная оценка моих трудов служила предпосылкой к тому, чтобы иностранные организации по моей специальности по собственной инициативе присылали мне при-

159

Янош Корнаи

глашения. В 1962 году я получил приглашение Международной экономической ассоциации на конференцию – круглый стол 1963 года, который проводился в Кембриджском университете в Англии. Я попал туда так: на профессора Малинво, французского организатора конференции, произвела сильное впечатление моя написанная совместно с Тамашем Липтаком статья о формах стимулирования деятельности венгерских предприятий, которая была опубликована в «Эконометрике» – ведущем научном журнале по направлению математической экономики в 1962 году. А в Лондонскую школу экономики в 1964 году я попал потому, что заведующему кафедрой Девонсу понравилась моя вышедшая в Оксфорде книга «Сверхцентрализация». На конференцию Международного эконометрического общества в 1964 году в Риме я получил приглашение таким образом: занимавшийся организацией руководитель секции Копманс познакомился со мной в Кембридже и посчитал мое выступление достойным внимания. После этого я принял участие в одном семинаре в Венеции, на котором встречались восточ- ноевропейские и западные экономисты. Внимание организаторов и в данном случае привлекла «Сверхцентрализация».

Я мог бы продолжить список, но в этом нет нужды. Я проник во многие места и сумел сделать это без всяких просьб с моей стороны к кому бы то ни было организовать для меня приглашение. И своим молодым коллегам, если мы обсуждали такую тему, я всегда советовал: публикуйтесь в таких печатных изданиях, за которыми следит международное научное сообщество. Это рано или поздно принесет свои плоды, заставит обратить внимание на ваши труды. Были такие, кто послушал совета, были и такие, кто нет.

Сегодня много говорится о важности разветвленных, образующих целую сеть связей в политике, бизнесе и культурно-научной сфере. Есть и такие, кто на первое место в своей жизненной стратегии ставит создание сети, записывает в актив как успех сам по себе, если располагает многочисленными связями и контактами, из которых можно извлечь пользу. Мы не станем углубляться в обсуждение того, что есть верная стратегия, я не желаю давать оценок возможным стратегиям ни с точки зрения целесообразности, ни с точки зрения этики. Для меня установление каждой связи никогда не было достижением, которое должно цениться само по себе, а всего лишь побочным продуктом моей научноисследовательской или лекторско-преподавательской деятельности.

160