Венгерский гений. Венгры, как они видят себя, Венгрию, свое место в истории и современном мире

Венãерсêие травмы – венãерсêие заблóждения

затором последующего антисемитизма (поскольку большинство членов правительства Венгерской советской республики были евреями). К факту красного террора активно апеллировали контрреволюционные силы, развернувшие кампанию белого террора. Примечательно, что количество жертв белого террора превосходит количе- ство жертв красного на три порядка и исчисляется тысячами (всего контрреволюционерами было убито до 70 тыс. человек).

После падения Советской власти в Венгрии 1 августа 1919 года Самуэли, подобно Куну и большинству других левых политических деятелей, бежал из страны, чтобы избежать проводимого контр-адмиралом Миклошем Хорти и графом Иштваном Бетленом белого террора. Однако 2 августа 1919 года после незаконного пересечения государственной границы с Австрией был арестован и расстрелян австрийскими властями. Согласно другим источникам он был застрелен австрийским жандармом еще во время пересечения границы или покончил жизнь самоубийством.

20 Ракоши Матьяш (урожденный Матьяш Розенфельд; 14 марта 1892 г., Ада, Сербия – 5 февр. 1971 г., Горький, СССР) – венгерский политический деятель, революционер, деятель венгерского и международного коммунистического движения. С ноября 1918 года член компартии Венгрии. В 1919 году нарком в правительстве Венгерской советской республики. В 1920–1924 годах работал в аппарате Коминтерна. После освобождения Венгрии от фашизма (1945) занимал ряд руководящих постов в компартии и правительстве страны. С его деятельностью было связано утверждение сталинской модели социализма в Венгрии. Под давлением восставшего народа был смещен со всех постов. С 1956 года находился в эмиграции в СССР.

В 1962 году был исключен из ВСРП.

21 Радноти Миклош (5 мая 1909 г., Будапешт, – между 6 и 10 нояб. 1944 г., Абда) – венгерский поэт. В 1930–1934 годах учился на филологическом факультете Сегедского университета. Первые его стихи опубликованы в 1924 году. В сборнике «Приветствие язычника» (1930) содержится протест против мира насилия и лжи. Сборник «Песнь новых пастухов» (1931) был конфискован за антицерковную направленность. Стихи сборников «Выздоравливающий ветер» (1933) и «Новолуние» (1935) проникнуты антифашистскими и интернациональными идеями. В 1936 году Радноти стал сотрудником коммунистического журнала «Гондолат» («Мысль») и сблизился с левым крылом журнала «Нюгат». Мажорные тона его поэзии в середине 30-х годов сменяются трагическими («Крутая дорога», 1938).

C началом Второй мировой войны в июне 1940-го и июне 1942 года был направлен на принудительные работы. 18 мая снова был мобилизован в венгерскую армию, но как еврей приписан к частям, не носившим оружия, и отправлен на Украинский фронт. В мае 1943 года обратился в католицизм, крестившись в базилике Святого Иштвана. После оккупации Венгрии немецкими войсками в ходе операции «Маргарита» началась кампания по отправке полумиллиона венгерских евреев в лагеря смерти профашистским правительством Д¸ме Стояи; 2 июня 1944 года Радноти был депортирован на территорию Югославии в трудовой лагерь близ сербского городка Бора.

При наступлении советских войск и партизан Тито 3200 интернированных гитлеровцами евреев были отправлены в Хайденау, один из концентрационных лагерей

141

Лайош Грендель

в системе Флоссельбургского лагеря, пешим маршем через территорию Югославии и Венгрии. По дороге Радноти был зверски избит конвоиром, а затем застрелен и похоронен в общей могиле. Через полтора года при эксгумации его тело было опознано по записной книжке со стихами последних месяцев жизни. Останки перезахоронены на Будапештском кладбище. Его последние стихи («Небо пенится», 1946) проникнуты верой в возрождение Венгрии.

22 Фюшт Милан (17 июля 1888 г., Будапешт – 26 июля 1968 г., там же) – венгерский писатель, поэт и драматург. В 1912 году окончил юридический факультет Будапештского университета, в дальнейшем там же преподавал эстетику.

23Серб Антал (1 мая 1901 г., Будапешт – 27 янв. 1945 г., Балф) – крупный венгерский писатель, историк мировой и венгерской литературы, автор пользующихся международной популярностью романов, проникнутых мистикой и самоиронией. В России изданы «Замок Пендрагон» и «Ожерелье королевы» в переводе Сергея Вольского.

24Чоори Шандор. Дневная луна. Будапешт: Пушки, 1991. С. 145. – Примеч. ред. венг. изд.

142

Венãерсêие травмы – венãерсêие заблóждения

ШАНДОР КАНЯДИ

СВОЕ, ВЕНГЕРСКОЕ, ИЗ ДОМУ

 мои времена поэтом был Шандор Пет¸фи, а князем – Ференц II Ракоци. Наверное, это чуточку смешно, но в те времена история была гораздо ближе – на расстоянии вытянутой руки, не то что сейчас. Я мог слушать, то есть мы могли слушать долгими зимними вечерами, как рассказывает историю, сказки, литературу, все стихи Шандора Пет¸фи старик, который гордился тем, что его прадед вез на своей телеге самого Пет¸фи и Домокоша Зейка1, товарища Пет¸фи по походной квартире, из Секейкерестура в Фехередьхазу в то историческое утро. Мы знали стихи Пет¸фи еще до того, как научились читать. По соседству с нашим домом, третьим по счету, стоял тот знаменитый дуб, под раскидистой сенью которого могла свободно развернуться телега, запряженная шестью волами, и под которым отдыхал князь Ракоци по пути в Марошвашархей, где, как мы знали, его выбрали владетельным князем. А дерево, конечно же, звалось приютом Ракоци или дубом Ракоци.

По доброму расположению духа могу поведать о том, что ведь могло же случиться так, будто он самолично обронил тот либертас2 , что стал моим первым заработком. Мы пахали на вершине Шомоша. Оттуда недалече Кирайкителака, с ней рядом Месарсек, а поблизости от него источник короля Лайоша Великого. На нижней границе мы могли вволю напиться и из источника Эржебет, а западнее от него находится Эржебетпатака [ручей Эржебет], это неточно, потому что его тоже называют источником королевы Эржебет, что скорее указывает на супругу императора Франца-Иосифа, но если вспомнить довольно хорошо сохранившуюся фреску из нашего храма времен Арпадов, то все-таки и источник, и ручей тоже названы в память о святой Эржебет из дома Арпадов. Почти в целости под слоями побелки обнаружился тот эпизод, в котором в ее корзине украдкой собранная для бедняков «контрабандная» провизия превращается в розы. Вот так принцессе удалось чудесным образом избежать гнева своей свекрови.

143

Шандор Каняди

Старая королева Тюрингии, как Аргус, недреманным оком зорко следила за расточительством невестки, которая делилась с бедными всем, что могла раздобыть. Но возвратимся к вершине Шомошского холма, где мы пахали, когда мой отец вдруг остановил лошадей, поманил меня к себе и на моих глазах спрятал что-то в ладони. Оказалось, что это была большая и увесистая медная монета – либертас. «Пусть это будет твой первый заработок», – сказал отец и, уплачивая мне за труд, мимоходом рассказал, как сам знал, всю историю великого князя до самого Родосто. Уже упоминавшиеся названия урочищ по воспоминаниям старейших свидетельствуют о том, что наш король Лайош Великий, готовясь к дальнему зарубежному походу, разбивал лагерь в Кирайкителаке3. Мы до сих пор не знаем, что это означает. И мог бы пить из этого источника, потому он и есть источник Лайоша, и из него привыкли пить и пьют столетиями жнецы и землекопы вплоть до наших дней. В урочище Месарсек4 находились бойни мясников, где для обитателей походного лагеря забивали и разделывали скот. Были и такие, кто полагал, будто в наших краях побывал и Миклош Толди5. (И тогда печенки Миклошу досталось6 …)

Да наверняка мои сверстники из других венгерских краев, взять хотя бы из Задунавья или Ньиршега, тоже приспособили к образу и «подобию» своей родной земли венгерскую или даже мировую историю. Святую веру в то, что мы, секеи, – прямые потомки короля Аттилы, наука не могла поколебать, даже когда я достиг зрелых лет. А теперь, уже ближе к краю жизни, я все серьезнее думаю, что под нашим храмом, о котором я уже упоминал, и вправду был подземный ход, что вел прямиком до самого Будвара – замка брата Аттилы, и, если бы его поискать хорошенько, он бы точно нашелся.

Будвар – большая голая скала, одна из достопримечательностей села Секейудвархей. И не надо удивляться, что в сумерки, если я время от времени бросал взгляд на округлые очертания гор напротив, мне мнилось, будто я вижу то, о чем позже написал: молчаливые всадники едут на рысях под пологом темнеющего леса, то есть там, на околице нашей деревни, за их спиной качаются плавной волной холмы и седловины, а след оленя потерян7. Они все это знают, но повернуть назад уже нет сил, ведь сколько весен и сколько народов пришло и достигло расцвета после них, с тех пор как они явились. Продадим седло8 , должно быть, думает вождь, но нельзя, чтобы олень

144

Свое, венãерсêое, из домó

забылся, ушел из памяти. Потом эта красивая мечта создаст целый народ и обретет страну, хотя я и сам склонен считать ее скорее грезой, чем правдой.

Ну вот, в таких отношениях мы состояли в те времена с венгерской историей, да и, скажу без преувеличения, с мировой историей тоже. Ведь родился я у подножья горы Шинаи9 (и даже частенько косил на ней траву) – так называется самая высокая гора на околице моей деревни. Читать и писать я учился у Моисея, а пособием служил большой круглый камень, на котором летними вечерами сиживали деревенские старики, беседовали и вспоминали былое. В то время в нашей деревне была румынская государственная школа-семилетка и еще на- чальная реформатская школа в три класса с ограниченным числом уче- ников, где преподавал господин учитель Сабо – дальний потомок равви Пала, кантора самой первой деревни Галамбфалва, учившего без малого четыреста сорок лет тому назад.

Наши родители, опасаясь, что мы можем не попасть в приходскую школу и не научимся читать и писать по-венгерски, отдали нас на обучение грамоте с 4–5 лет, как это заведено для еврейских детей. На каждой улице был свой учитель, нашим стал дед Моисей Бартош, который нацарапал черепком на большом камне по слогам: «В на-ча-ле было сло-во». «Вот это буква “В”», – сказал он, показав на первую букву, а потом назвал каждую букву и предложил нам попробовать скопировать надпись. К Рождеству мы уже худо-бедно могли писать.

Евангельская часть нашего образования одновременно с уроками слова Божия, можно сказать, подпитывалась еще и тем, что каждый раз по вторникам, в день начала еженедельной ярмарки, мы могли слышать о деревне Бетленфалва10 рядом с селом Удвархей. Ее несложно было ассоциировать с настоящим Вифлеемом, родной деревней Иисуса Христа. Как и находящийся возле Секейкерестура холм Йезушкиалто11 – с Голгофой. (Кстати, на погосте внизу под холмом Йезушкиалто находится и легендарное надгробие Шандора Пет¸фи, который, как утверждает легенда, в сражении под Фехередьхазой якобы был только ранен. Смертельно раненный, он прибыл обратно в то место, откуда отправился утром. Смерть приключилась внезапно, и поэта пришлось хоронить там, где она его застигла. Позже один столяр зримо воплотил легенду. Он поместил имя поэта на фамильном надгробии собственной семьи. Надпись на могильном камне увековечила дату смерти и перезахоронения: 1849–1902.)

145

Шандор Каняди

ßзнал, вплоть до третьего класса, что все упоминавшиеся события случились у нас или в ближайших окрестностях, а когда уже убеленный сединами побывал на Святой земле, с умиротворением установил, что библейские события происходили на немногим большей по размеру территории.

Моя принадлежность к венграм и наша история, да и наш «безродный космополитизм» никогда не доставляли мне никаких хлопот.

ßродился венгром, ничего не могу с этим поделать, да ничего особенного и не делал для того, чтобы стать таковым. Но я завидую праху моего когда-то закадычного друга Эрика Майтени, в жилах которого венгерской крови было как раз меньше всего. Как он сам говорил, в них текла смесь немецкой, еврейской и французской кровей. Его мать окончила в Будапеште первое венгерское педагогическое училище для учительниц, потом вышла замуж за Эрика Манна в Темешваре, а после Трианона эти края отошли к Румынии.

Родился Эрик, его мать заболела скоротечной чахоткой, и ее приводила в отчаяние мысль, что если она вдруг помрет, гроссмуттер (свекровь, бабушка-немка) отдаст ее сына в немецкую школу. И он не на- учится писать и читать по-венгерски. И не узнает все стихи Шандора Пет¸фи. И поэтому ей вовремя, еще перед начальной школой, удалось научить сына читать и писать по-венгерски. А потом она умерла. Бабушка с дедушкой записали маленького Эрика в немецкую школу, и в третьем классе во время бандитской вылазки в один темешварский винный погреб он нашел томик стихов Пет¸фи. Он радостно приволок его своей гроссмуттер, а она закинула книгу Пет¸фи за цветочные кадки. Потом бабушка сняла с полки Шиллера и сказала: «Вот что надо читать!». Маленький Эрик вечером прокрался вниз, отыскал книгу, прижал к груди и решил, что будет венгром. Было бы слишком долго рассказывать, каким трудным, полным невзгод путем, но все же он стал венгром, и не только венгром, но и венгерским поэтом.

Это тоже свое, венгерское, взятое из дому.

ßмог бы рассказать немало примеров и историй, кто и как родился венгром или сделался им. Наверняка прав и тот малыш, который однажды спросил: «Правда, что за индейца нельзя сойти, им можно только быть?»

По поводу настойчивой привязанности к венгерской нации и венгерскому языку я приведу только один дальний пример: за четверть

146

Свое, венãерсêое, из домó

века до этого в Бразилии я встречался с молодыми щелкоперами, венграми и знающими венгерский, и среди них был Нельсон Ашер. Он сразу же обратил мое внимание на то, что португальский и бразильский языки не одно и то же. «При переводе стихотворения Эндре Ади – имя он выговорил немного с иностранным акцентом – я использовал португализмы, чтобы дать почувствовать элементы декаданса у Ади». А потом так вышло, что спустя десять лет мы встретились снова. Я спросил у него, откуда они эмигрировали: из Боршода или Будапешта? Он почти инстинктивно ответил: я родился здесь, в Бразилии. А у кого ты так хорошо выучился венгерскому? В его выразительном взгляде ясно читалось, как же можно спрашивать такую глупость, и он ответил как о самой естественной вещи в мире: у мамы с папой.

Да, такие чудеса случаются даже после рассеивания венгров по всей земле. История Нельсона может послужить утешением в ответ на подобные горестному вздоху слова Миклоша Зрини: «Если мы не будем в числе первых наций Европы, то попросим себе кусочек земли в Бразилии у испанского короля и все переселимся туда». Как кажется, мы и тогда бы выжили и сохранились.

После рассеивания по всей земле

У меня часто спрашивали на встречах, главным образом молодежь, что я могу сказать по поводу видений своих великих предшественников (Эндре Ади, Дьюлы Ийеша, Ласло Немета) о гибели нации? Я всегда отвечал, что это были такие крупные фигуры, что любые их заявления нужно принимать с оглядкой. В том числе и о гибели нации, самые мрачные. Я могу упомянуть великое стихотворение Ади «Перед тем как рассеяться по всей земле»:

И богоизбранных Бог рассеял!

А более строгие боги делают так, Как в сокровенном своем описал Проповедник один трансильванский,

Подметивший наше сходство с евреями. Явились с моралью дурной в место дурное

147

Шандор Каняди

Разбойники бывшие ради разбоя грядущего.

Èпока предводители наши пожирали

Èдруг друга, и свой народ,

Мы даже себе не построили Храма.

Мы на месте своем не смогли устоять, И оно стало нашим проклятьем, Въевшимся в нашу распутную кровь. Это место свое обретя, Мы над собой преступление совершили.

Нет, мы не будем рассеяны, Весь наш побеждавший, но оскудевающий род. Раз не закалило нас пламя эпох, То мы в нем просто сгорим,

Потому что сначала мы потеряли себя12 .

У них возникают такие видения, чтобы мы, современники и потомки (хоть это и звучит немного патетически), этому воспротивились. Мы всегда жалеем самих себя, дескать, какой мы разрозненный народ. Я обычно с долей горечи подтверждаю: нас мало, давайте разойдемся в разные стороны. И в утешение обычно говорю о преимуществах Трианона, мол, где еще найдется подобный нам народ или страна, которую бы так перемололи и разъяли на части, а мы все живы. Можно даже сказать, стали самостоятельными.

Кстати, мы всегда стояли на краю рассеивания по всей земле. Да само обретение родины было последствием великого рассеивания. До него большая часть нас из Леведии двинулась в направлении Поволжья. С ними еще встречался брат Юлиан13. Потом были те, кто повернул на Кавказ, с ними встречался я в ноябре 1956 года в Абхазии, в Сухуми, в кругу семьи и гостей Дмитрия Гулиа, в ту пору считавшегося самым видным абхазским поэтом. Меня принимали как сына великого родственного народа, отколовшегося и ушедшего на запад, и, что скрывать, я стал героем праздника, но это легко объяснимо историческими событиями того времени.

И потом, о тех, кто ушел на запад, о самих мадьярах эпохи обретения родины, и даже о самом нашем пращуре Арпаде есть такие пред-

148

Свое, венãерсêое, из домó

положения, будто они и не говорили по-венгерски. Якобы археологи- ческие находки Дьюлы Ласло свидетельствуют о том, что мужчины из числа завоевателей родины, а их-то и было большинство, все стали тюрками. А встреченные ими у нас белые народы, женщины были мадьярками, принадлежали к финно-угорскому роду-племени.

Десять лет тому назад я был в Ижевске, в Удмуртии, где в университете есть финно-угорская кафедра. В одной удмуртской деревне мы обменялись рушниками. Я привез с собой рушник из приданого моей матушки, вышитый крестиком, и, подстраиваясь под мой дар, хозяева сняли с притолоки над окном в красном углу свой рушник с вышивкой крестиком. Но это ровным счетом ничего не доказывает, ведь, насколько я слышал, похожие вышивки находили и в египетских захоронениях. Но точно одно: здесь, в бассейне Карпат, должны были жить какие-то народы, говорившие по-мадьярски или на медьерском наречии14. Потом воины отправились дальше завоевывать другие края, ведь мужчи- ны тогда не могли уходить ни в декрет, ни в отпуск по уходу за ребенком. И выражаясь словами Дьюлы Ийеша, утробы новых матерей не стали кладбищами. И современный венгерский язык тому главное доказательство.

Помнится, еще в советские времена венгерские ученые швыряли друг другу аргументы, что, дескать, когда мадьяры пришли на нынешние земли, тут было славянское население. А советский ученый спросил, почему же тогда мы не говорим на каком-нибудь славянском языке, как болгары, которые и вправду брали в жены славянок, а потом сменили свой тюркский булгарский язык.

В самом начале девяностых годов учившиеся в Чехии венгерские студенты, которых в те времена насчитывалось около двухсот человек, пригласили меня на встречу в Прагу. И многочисленные студиозусы из Праги и Брно сидели в снятой на один вечер корчме, где проводилась встреча, точно так же как это делали бы венгры в Бухаресте. На одну девушку приходилось по два парня, как это обычно бывает в таких студенческих диаспорах, где девушки в меньшинстве. И они спрашивали, могу ли я рассказать им, как оставаться венгром в Чехословакии. Но и тогда я не мог ответить иначе, чем отвечаю сейчас. На тот момент я жил в Румынии уже более полувека, а теперь уже три четверти века, но не могу сказать, как это можно делать, универсального рецепта не существует. Это может быть по-своему в Бухаресте, по-своему в Секей-

149

Шандор Каняди

ском крае и опять же по-своему в венгерской диаспоре где-нибудь в Южном Банате. Поскольку я родом из крестьянской семьи, могу сказать, что землю можно возделывать только исходя из соотношения между свойствами почв и климатических особенностей. Мы напрасно будем пытаться выращивать кукурузу там, где уродится только рожь, и в особенности – рис в Татрах, как это иногда любят советовать нам на равнинных землях.

Мы рассеиваемся, нас рассеивают по все земле с тех самых пор, как началась наша письменная и учтенная история, и с тех пор это происходит постоянно. Так же как и обретение родины, это тоже процесс. Нечто незавершенное. То, что на протяжении тысячи лет мы можем оставаться на этом месте, доказывает, что мы закалились, натренировались не только рассеиваться, но и выживать. Во времена Арпадова обретения родины венгерский народ должен был обладать тремя великими свойствами. Мы должны были находиться на таком уровне организованности, и благодаря племенной организации так и было, чтобы всего за одно столетие суметь, как мы сказали бы сегодня, гармонично влиться в Европу.

Мы должны были обладать таким избыточным запасом любви к людям – вероятно, так было благодаря выработавшейся в большой семье, живущей родственным кланом из нескольких поколений, привычке любить, а не только ненавидеть, – что оказались способны воспринять христианство с его заповедью любви к ближнему (не подлежит сомнению, что мы уже встречались и с единобожием). И должен был существовать один язык, а история последующих веков доказывает, что это был язык медьерской семьи. Который мы сегодня, можно сказать без похвальбы, развили так, что он стал на равных с другими.

Подлинное обретение родины началось тогда, когда мы догадались, какова может быть цель этого народа. Это могу сказать только я один, и это я обычно утверждаю – при немалом оживлении слушателей – на всех встречах, которые исчисляются уже сотнями, где об этом заходит речь. Но не спешите счесть это клиническим случаем, я должен еще рассказать, почему имею дерзость заговаривать о таких вещах. Да еще с такой самоуверенностью. Для этого я опять расскажу историю.

Давным-давно, лет тридцать-сорок тому назад, а то и больше, в селе под горой Харгита проходила большая встреча. Когда я вошел в битком набитый зал, оркестр пионеров, одетых в секейскую нацио-

150