Лебедева_История рус_лит_18_век

своды. Обведя кругом и остановясь против портрета Грозного, она спросила: «Князь Василий Лукич, ты знаешь, чей это портрет?» — «Знаю, матушка государыня!» — «Чей он?» — «Царя Ивана Васильевича, матушка». — «Ну, так знай же и то, что хотя баба, да такая же буду, как он: вас семеро дураков сбиралось водить меня за нос, я тебя прежде провела, убирайся сейчас в свою деревню, и чтоб духом твоим не пахло!»

Василий Кириллович Тредиаковский, известный пиит и профессор элоквенции, споря однажды о каком-то ученом предмете, был недоволен возражениями <шута> Педрилло и насмешливо спросил его: «Да знаешь ли, шут, что такое, например, знак вопросительный?» Педрилло, окинув быстрым, выразительным взглядом малорослого и сутулого Тредиаковского, отвечал без запинки: «Знак вопросительный — это маленькая горбатая фигурка, делающая нередко весьма глупые вопросы».

Елизавета Петровна <была> такая добрая, что однажды, завидев гурт быков и на спрос, куда гнали, услышав, что гнали на бойню, велела воротить его на царскосельские свои луга, а деньги за весь гурт выдала из кабинета.

Шувалов, заспорив однажды с Ломоносовым, сказал сердито: «Мы отставим тебя от Академию). — «Нет, — возразил великий человек, — разве Академию отставите от меня».

Однажды, на большом обеде, где находился и отец Сумарокова, Александр Петрович громко спросил присутствующих: «Что тяжелее, ум или глупость?» Ему отвечали: «Конечно, глупость тяжелее». — «Вот, вероятно, оттого батюшку и возят цугом в шесть лошадей, а меня парой». Отец Сумарокова был бригадир, чин, дававший право ездить в шесть лошадей; штаб-офицеры ездили четверкой с форейтором, а обер-офицеры парой. Сумароков был еще обер-офицером.

На другой день после представления какой-то трагедии сочинения Сумарокова к его матери приехала какая-то дама и начала расхваливать вчерашний спектакль. Сумароков, сидевший тут же, с довольным лицом обратился к приезжей даме и спросил: «Позвольте узнать, сударыня, что же более всего понравилось публике?» — «Ах, батюшка, дивертисмен!» Тогда Сумароков вскочил и громко сказал матери: «Охота вам, сударыня, пускать к себе таких дур! Подобным дурам только бы горох полоть, а не смотреть высокие произведения искусства!» — и тотчас убежал из комнаты.

Александр Петрович Сумароков, имея тяжебное дело с генералом-майором Чертовым, в письмах к нему подписьгеался: «Александр Сумароков, слуга Божий, а чертовым быть не может».

Сумароков очень уважал Баркова как ученого и острого критика и всегда требовал его мнения касательно своих сочинений. Барков пришел однажды к Сумарокову. «Сумароков великий человек! Сумароков первый русский стихотворец!» — сказал он ему. Обрадованный Сумароков велел тотчас подать ему водки, а Баркову только того и хотелось. Он напился пьян. Выходя, сказал он ему: «Александр Петрович, я тебе солгал: первый-то русский стихотворец -•• я, второй Ломоносов, а ты только что третий». Сумароков чуть его не зарезал.

410

«Екатерины славный век...»

На звон колокольчика Екатерины II никто не явился из ее прислуги. Она идет из кабинета в уборную и далее и, наконец, в одной из задних комнат видит, что истопник усердно увязывает толстый узел. Увидев императрицу, он оробел и упал перед нею на колени. «Что такое?» — спросила она. — «Простите меня, Ваше Величество». — «Да что же такое ты сделал?» — «Да вот, матушка-государыня: чемодан-то набил всяким добром из дворца Вашего Величества. Тут есть и жаркое и пирожное, несколько бутылок пивца и несколько фунтиков конфет для моих ребятишек. Я отдежурил мою неделю и теперь отправляюсь домой». — «Да где ж ты хочешь выйти?» — «Да вот здесь, по этой лестнице». — «Нет, здесь не ходи, тут встретит тебя обер-гофмаршал Григорий Николаевич Орлов, и я боюсь, что детям твоим ничего не достанется. Возьми-ка свой узел и иди за мною». Она вывела его через залы на другую лестницу и сама отворила дверь: «Ну, теперь с Богом!»

Князь А.Н. Голицын рассказал, что однажды Суворов был приглашен к обеду во дворец. Занятый одним разговором, он не касался ни одного блюда. Заметив это, Екатерина < спрашивает его о причине. «Он у нас, матушка-государыня, великий постник, — отвечает за Суворова Потемкин, — ведь сегодня сочельник, он до звезды есть не будет». Императрица, подозвав пажа, пошептала ему;$гго-то на ухо; паж уходит и чрез минуту возвращается с небольшим футляром, а в нем находилась бриллиантовая орденская звезда, которую императрица вручила Суворову, прибавя, что теперь уже он может разделить с нею трапезу.

Стихотворец Василий Иванович Майков, представленный Екатерине II, заикнувшись, начал повторять всегдашнее свое изречение «Как сказать». Князь Орлов остановил его: «Скажи как-нибудь, государыне все равно».

В 1793 году Яков Борисович Княжнин за трагедию «Вадим Новгородский» выслан был из Петербурга. Чрез краткое время обер-полицмейстер Н.И. Рылеев, докладывая Екатерине о прибывших в столицу, именовал Княжнина. «Вот как исполняются мои повеления, — с сердцем сказала она, — поди узнай верно, я поступлю с ним, как императрица Анна». Окружающие докладывают, что вместо Княжнина прибыл бригадир Князев, а между тем и Рылеев возвращается. Екатерина, с веселым видом встречая его, несколько раз повторила: «Никита Иванович!., ты не мог различить князя с княжною».

Когда появились его <Державина> оды, то появились и критики. Чем более хвалителей, тем более и врагов; это дело обыкновенное! Между прочим г. Неплюев отзывался о Державине с презрением, не только отрицал ему в таланте, но утверждал решительно, что Державин (которого он лично не знал) должен быть величайший невежда, человек тупой и т.п. Пересказывают Державину: он вспыхнул. На другой день поэт отправляется к г. Неплюеву. «Не удивляйтесь, что меня видите. Вы меня бранили, как поэта; прошу вас. познакомьтесь со мною, может быть, найдете во мне хорошую сторону, найдете, что я не так глуп, не такой невежда, как полагаете; может быть, смею ласкать себя надеждою, и полюбите меня». Представьте себе удивление хозяина! Он и

411

СОДЕРЖАНИЕ

Особенности философской картины мира в рационалистическом мировосприятии

(9). Своеобразие национальной концепции литературы как отрасли духовной жизни общества (11). Рационалистический тип эстетического сознания и его приоритеты: мысль, разум, идеал (12). Периодизация русской литературы XVIII в. (13).

Общественно-политическая и культурная атмосфера эпохи государственных преоб­ разований (17). Безавторские гистории первой трети XVIII в.: бытовая проза. «Повесть о российском матросе Василии Кориотском» (24). Идеологическая проза первой трети XVIII в.: жанр проповеди ri творчестве Ф. Прокоповича. Поэтика ораторской прозы (29).

Литературная позиция и эстетические манифесты Ломоносова (73). Поэтика торже­ ственной оды как ораторского жанра. Понятие одического канона (79). Принципы одического словоупотребления: абстрактные понятия и слова с предметным значе­ нием (81). Типология художественной образности и особенности понятийного ми­ рообраза торжественной оды (84). Духовная и анакреонтическая оды как лириче­ ские жанры (89).

Метрико-стилевое своеобразие переходной лирики Тредиаковского. Силлабические стихи (96). Силлабо-тоника индивидуального метра. Стихи ломоносовских метров (99). Переводы западноевропейской прозы. «Езда в остров Любви» как жанровый

413

прообраз романа «воспитания чувств» (106). «Тилемахида» как жанровая модель политико-государственного воспитательного романа-эпопеи (109).

Жанровый универсализм литературного наследия Сумарокова и его эстетические тенденции (114). Основы жанровой типологии трагедии и комедии (115). Поэтика жанра трагедии в его преемственных связях с одой. Стилистика, атрибутика, про­ странственная организация текста (117). Типология художественной образности, природа конфликта, жанровое своеобразие трагедии (121). Поэтика жанра комедии в его генетических связях с сатирой и трагедией (127). Каламбурное слово и функ­ ция двоящихся понятий в комедийном конфликте (130). Типология художественной образности: люди — вещи и люди — идеи (132). Типология развязки как показа­ тель жанрового синкретизма комедий Сумарокова (134). Жанровый состав лирики Сумарокова. Поэтика жанра песни: песня и трагедия (136). Поэтика жанра басни: басня и комедия (140). Место литературной пародии в творчестве Сумарокова и в русском литературном процессе (145).

Идеология и эстетика «прелагательного направления» драматургии в теоретических работах В. И. Лукина (150). Поэтика комедии «Мот, любовью исправленный»: амп­ луа говорящего персонажа (159). Поэтика комедии «Щепетильник»: синтез одо-са- тирических жанровых формант (163).

Общественно-политическая и культурная ситуация первых лет царствования Екате­ рины II (167). Спор о сатире и крестьянский вопрос как идеологическая и эстетиче­ ская категории сатирической публицистики (173). Одический и сатирический мирообразы в публицистике «Трутня» и «Живописца» (182).

Пути развития русской художественной прозы (188). Жанровые модели романа-пу­ тешествия и романа-воспитания чувств в творчестве Ф. А. Эмина (193). Поэтика и жанровое своеобразие романа М.Д. Чулкова «Пригожая повариха» (199).

Бурлеск как эстетическая категория литературы переходного периода и форма сло­ весного творчества (207). Ирои-комическая поэма В. И. Майкова «Елисей, или раз­ драженный Вакх». Пародийный аспект сюжета (209). Условно-фантастический и ре­ ально-бытовой планы сюжетосложения (212). Формы выражения авторской позиции как фактор эстетики и поэтики повествования (217). Ирои-комическая поэма И. Ф. Богдановича «Душенька». Эстетический смысл интерпретации «чужого» сю­ жета (218). Миф и фольклор в сюжете поэмы (220). Эстетика бытописания (223). Ирония и лиризм как формы выражения авторской позиции. Автор и читатель и сюжете поэмы (226).

Говорение как драматическое действие в комедии «Бригадир» (230). Каламбурное слово и природа художественной образности в комедии «Недоросль» (241). Жанро­ вые традиции сатиры и оды в комедии «Недоросль» (247). Проблема жанрового своеобразия комедии «Недоросль» (254).

414