1. ЕТыбГёёаоёаГиё ёТГбёёёо

Изучение социально-психологических конфликтов привело ныне к появлению самостоятельной области научного знания - кон­фликтологии. Область социальной психолингвистики, которая призвана гармонизировать процесс коммуникативного взаимодей­ствия людей, получила название - психолингвистической конф­ликтологии. В центре ее рассмотрения - коммуникативный конф­ликт - речевое столкновение, которое основано на агрессии, выра­женной языковыми средствами. О природе коммуникативных кон­фликтов много написано работ. В работах зарубежных и отечествен­ных исследователей показаны причины конфликтов, даны рекомен­дации по их предотвращению и выходу из конфликтной ситуации. Психолингвисты делают лишь первые шаги в освоении этого не совсем привычного для них объекта изучения.

В основе коммуникативного конфликта лежит стремление од­ного (или обоих) участников общения снять психологическое на­пряжение за счет собеседника. Такого рода разрядке (выпусканию паров) предшествует чувство фрустрации - психологический дис­комфорт, возникающий при невозможности добиться какой-либо цели. В межличностном взаимодействии фрустрация возникает в том случае, когда (по мнению одной из конфликтующих сторон) коммуникативный партнер нарушает нормы (правила) поведения. Причиной социально-психологических конфликтов может быть и опоздание на работу, и не вовремя сданный отчет, и не приготов­ленный обед, и не вымытая посуда, и супружеская измена и т.д.

Примером внутриролевого конфликта служит противоречие (статусная несовместимость) между ролями воспитателя и кормиль­ца у мужа.

Межролевой конфликт возникает, например, между ролью до­мохозяйки, выполняемой женой, и ролью кормильца, которую не­способен выполнить муж.

Конфликтная ситуация - это доведенная до поведенческого уровня дисфункция. Что ожидает кормилец от домохозяйки? Он вправе требовать вовремя выстиранного и поглаженного белья, приготовленного обеда и убранной квартиры. В обмен на эти услуги кормилец-муж предоставляет свои: большой объем физических и умственных усилий, затраченных на производстве ради добывания денег. Если работа поглощает чрезмерно много времени и муж не успевает выполнять другие свои функции, например, быть сексуальным партнером или хорошим воспитателем детей, у него возникает внутреннее недовольство. Это внутриролевой конфликт. О нем говорит мужу либо его собственное раздражение, либо раздражение супруги. Правда, последнее либо вовсе смягчается, либо приглушается в том случае, когда роль кормильца выполняется на очень высоком уровне: муж зарабатывает большие деньги или занимает высокий пост.

Межролевой конфликт проявляет себя в супружеских ссорах, когда один другого обвиняет в невыполнении каких-либо обязанностей: не отвел ребенка в детсад, не навестил старушку-мать, не купил продуктов в магазине, не вымыл за собой посуду, не отремонтировал кран на кухне и т.д. Причиной ссоры может выступать расхождение мнений по поводу того, как тратить деньги. На протяжении всего жизненного цикла семьи происходит процесс перераспределения обязанностей, связанных с одной из четырех фундаментальных ролей. Хотя правильнее было бы говорить, пожалуй, о переоценке того, что должен делать каждый из супругов, о корректировке понимания своих функций в семье. Часто поводом служит улучшение или ухудшение взаимоотношений между мужем и женой. Если ухудшение носит временный характер, то часть обязанностей, связанных с конкретной ролью, не выполняется эпизодически. При хроническом и нарастающем ухудшении взаимоотношений между супругами происходит полная переоценка и смысла семейной жизни, своей роли в семье и своих обязанностей. К примеру, муж после эмоционального охлаждения, перестает выполнять функцию сексуального партнера и кормильца.

Ожидаемые модели ролевого поведения в семье передаются от отца к сыну, от матери к дочери, закреплены традицией, описаны в многочисленной литературе и функционируют в рамках обществен­ного сознания. Каждый юноша и девушка представляет благодаря этому, какими должны быть идеальная домохозяйка, мать, кормилец или верный супруг. Подобные нормы выполняют роль эталона, с ко­торым сравнивается повседневная жизнь супругов. Помимо идеаль­ных образцов существует множество живых примеров семейной жизни, с которыми также происходит постоянное сравнение того, насколько точно супруг или супруга исполняют свои роли. В семей­ных конфликтах результаты двукратного сравнения (с идеальными нормами и реальными соседями) пускаются в ход как аргументы и контраргументы: «У всех людей мужья как мужья, а ты...» и т. д.

В рамках трансакционного анализа Берна коммуникативный конфликт выглядит как система непараллельных трансакций. Вот примеры коммуникативных ситуаций такого рода. В магазине.

Покупатель: «Извините, почем этот сыр?» (В «-> В) Продавец: «У вас что, глаз нет?!» (Р «-> Д)

В ситуациях подобного типа всегда есть элемент активного не­согласия, протеста против «неправильного», с точки зрения одного из участников общения, поведения собеседников. Это влечет за со­бой вербальную агрессию, провоцирующую коммуникативный кон­фликт. Не исключено, что объект агрессии будет вынужден прогло­тить колкости, но возможен и переход «в контратаку». Тогда в ответ на «укол» собеседника языковая личность делает свой «выпад».

Изучением психолингвистической природы коммуникативных конфликтов занимается ярославский ученый В.И. Жельвис. В сво­их работах он анализирует языковые формы выражения негатив­ного отношения (инвективы) у самых различных народов. Иссле­дователь обратил внимание на несхожесть в проявлении конфликт­ного поведения у представителей разных этносов. Так, например, жители Японии в бытовых ссорах, как правило, избегают бранных выражений, которые зачастую употребляют наши земляки. И это не означает, что японская культура не знает вербальной агрессии. Дело в том. Что речевой этикет японцев разработан столь детально, что в нем можно найти особые грамматические формы выражения разных степеней вежливости

Совершенно иначе и в чем-то диаметрально противоположным образом протекает речевой конфликт у гималайских шерпов. После­дователи буддизма, шерпы исповедуют неприемлемость любых форм проявления насилия. Однако запрет на словесную агрессию посто­янно нарушается: не имея возможности физического воздействия, шерпы компенсируют его словесными выражениями. У них даже существует своего рода ритуал «вышучивания на пирах», который подчас приобретает характер достаточно жесткой словесной дуэли.

В конфликтной ситуации разные языковые личности придер­живаются неодинаковых коммуникативных стратегий.