АиТёГёоаёиГау ёёОабаобба

1. Антипов, Г. А. Текст как явление культуры / Г.А. Антипов, О.Н. Донских, И.Ю. Марковина, Ю.А. Сорокин. - Новосибирск, 1989.

2. Апухтин, В .Б. Психолингвистический метод анализа смысло­вой структуры текста: автореф. дис. ... канд. филол. наук / В.Б. Апух­тин. - М., 1 977.

3. Балдова, В.А. Экспериментальное исследование влияния ав­торских ключевых слов на понимание специального текста / В.А. Бал-дова // Семантика слова и текста: психолингвистические исследова­ния. - Тверь, 1998. - С.155 - 162.

4. Баранов, А.Г. Функционально-прагматическая концепция текста / А.Г. Баранов. - Ростов-н/Д., 1993.

1. Белянин, В.П. Основы психолингвистической диагности­ки: (Модели мира в литературе) / В.П. Белянин. - М., 2000.

5. Белянин, В.П. Психологическое литературоведение. Текст как отражение внутренних миров автора и читателя / В. П. Беля-

нин. - М., 2006.

7. Гальперин, И.Р. Текст как объект лингвистического иссле­дования / И.Р. Гальперин. - М.: Наука, 1981.

8. Головина, Л.В. Креолизованный текст: закономерности по­строения / Л.В. Головина // Речевое общение: цели, мотивы, сред­ства. - М., 1985. - С. 45 - 88.

9. Голод, В.И. Когнитивные и коммуникативные аспекты текста как инструмента общения / В.И. Голод, А.М. Шахнарович // Текст как объект лингвистического анализа и перевода. - М., 1984. - С. 26 - 34.

10. Дридзе, Т.М. Текстовая деятельность в структуре социаль­ной коммуникации / Т.М. Дридзе. - М., 1984.

11. Проблемы цельности и связности текста. - М., 1982.

12. Сорокин, Ю.А. Психолингвистические аспекты текста / Ю.А. Сорокин. - М., 1985.

13. Текст. Высказывание. Слово. - М., 1983.

14. Текст как психолингвистическая реальность. - М., 1982.

Аёааа 11. 1\ГИ1\11Ау ГАвАААхЁ ЁГО1В7А0ЁЁ А вАхАА1Ё ААГЗОАЁОИЙОЁ

1. Своеобразие вербальных форм речевой коммуникации. Текст. Дискурс.

2. Средства визуального воздействия на читателя / зрителя.

3. Невербальные компоненты коммуникации.

1. ЙаТаТабадёа аабааёиГйб 6т5т ба-е-ааТё ёТтТбГёёабёё. Оаёпб. Аёпёббп

Язык и речь - основа нашей коммуникации. Именно с их по­мощью мы создаем многообразные речевые произведения - устные и письменные, оформляем наши мысли, идеи в тексты, накопление и хранение которых, передача от одного поколения людей другому являются важнейшей предпосылкой существования культуры.

Стала крылатой фраза Выготского: «Мысль выражается в сло­ве». Однако в своем общении мы передаем информацию не только при помощи слов, предложений, текстов, но и используем при этом «боди ленгвидж» - язык телодвижений.

Мы уже говорили о текстах как высших единицах речемысли-тельной деятельности человека. Но каждый текст понятен и досту­пен только в условиях конкретной ситуации. Когда он становится не только продуктом адресанта, но и достоянием адресата, отноше­ний между ними. Текст становится дискурсом.

Дискурс - это текст, опрокинутый в жизнь, речевое произве­дение во всем многообразии его когнитивных (познавательных) и коммуникативных функций. Это текст, вписанный в реальную куль­турно-коммуникативную ситуацию.

Термин «дискурс» начал употребляться в начале 1970-х гг. пер­воначально как синоним термина «функциональный стиль». Лишь значительно позже англо-саксонские лингвисты ван Дейк и Кинч предложили понимать под дискурсом не только данность текста, но и стоящую за этой данностью систему, прежде всего грамматику.

Элементы дискурса (по Демьянкову):

1. излагаемые события (собственно текст);

2. участники;

3. «не-события»;

а) обстоятельства, сопровождающие события;

б) фон, поясняющий события;

в) оценка участников событий;

г) информация, соотносящая дискурс с событиями».

Таким образом, когда речь идет о тексте, имеют в виду внут­реннее строение дискурса; когда же говорят о дискурсе, подчерки­вают связь речевого произведения с языковым сознанием, речевым контекстом, с неязыковыми сторонами жизни слова.

Присутствие в дискурсах скрытого (неявно выраженного) смысла, смыслового подтекста - фундаментальная особенность речевого общения людей.

Совершенно прав был Н.И. Жинкин, когда утверждал, что прак­тически каждый текст содержит «смысловые скважины» (т.е. про­пуски), заполнение которых - задача читателя / слушателя.

Дискурс, как и другие языковые сущности (морфемы, слова, предложения) устроен по определенным правилам, характерным для данного языка. Факт существования языковых правил и огра­ничений часто демонстрируется с помощью негативного материа­ла - экспериментальных языковых образований, в которых прави­ла или ограничения нарушаются. В качестве примера небольшого образца дискурса, в котором есть такие нарушения, рассмотрим рассказ Даниила Хармса «Встреча» из цикла «Случаи».

«Вот однажды один человек пошел на службу, да по дороге встретил другого человека, который, купив польский батон, на­правлялся к себе восвояси.

Вот собственно, и все».

«Погруженность в жизнь» этого текста, превращающая его в некоторый дискурс, заключается в том, что он предложен читате­лям в виде рассказа; между тем ряд важных принципов построе­ния рассказа, которые обычно не осознаются носителями языка, но которыми они хорошо владеют, в этой миниатюре Хармса нарушен (в порядке особого художественного приема, разумеется). Во-пер­вых, в «нормированном» рассказе должен быть фрагмент, который именуется кульминацией. В рассказе же Хармса есть только завяз­ка, за которой сразу следует заключительная фраза (кода). Во-вто­рых, адресат рассказа должен понимать, какова была коммуника­тивная цель рассказчика, для чего он рассказывал свой рассказ (для того, чтобы проиллюстрировать некоторую истину, или для того, чтобы сообщить интересную информацию и т.д.). Ничего этого из рассказа Хармса не ясно. В-третьих, участники повествования обыч­но должны упоминаться многократно и выполнять некоторую пос­ледовательность действий; такие участники называются протаго­нистами рассказов. В данном случае рассказ завершается, едва толь­ко рассказчик успел ввести участников.

Принципы построения рассказа, нарушенные здесь, не явля­ются абсолютно жесткими - напротив, это мягкие ограничения.

Поэтому, когда они нарушаются, в результате возникает не непо­нятный текст, а комический эффект. Однако именно наличие коми­ческого эффекта показывает, что существуют некоторые глубинные принципы построения дискурса. Обнаружение этих принципов и составляет цель дискурсивного анализа.

2. 1\1баагюаа аёдбаёимаТ аТдааёгюаёу Га -ёОаОаёу / дбёоаёу

Говоря о разных видах речевых сообщений, мы не можем не остановиться на тексте, совмещенном с изображением - иллюстри­рованном тексте. Соотношение объема изображения и объема текста здесь может быть любым; детские книжки, как известно, могут со­стоять, главным образом, из картинок и небольших текстов к ним. Во множестве книг может совсем не быть иллюстраций.

Понятие «иллюстрированного оформления» включает не толь­ко собственно общепонятные изображения (портреты персонажей, жанровые или батальные сцены, натюрморты и пр.), но и виньетки, орнаменты, специально созданные шрифты, цветные обложки и пр. Все эти средства визуального воздействия на читателя / зрителя име­ют своей задачей каким-либо способом привлечь его внимание, вы­делить данную книгу среди других, способствовать созданию соот­ветствующего (содержанию) настроя.

Не только художественная литература иллюстрируется; но и тексты специальные, научно-технические, медицинские, социаль­но-экономические и др. снабжаются соответствующими схемами, диаграммами, чертежами, таблицами, фотографиями и рисунками, выполняющими две важнейшие функции:

1. дополнительной информации,

2. эстетического воздействия (это касается, главным образом, художественной иллюстрации).

Изучение иллюстрированного текста приводит к особой типо­логической классификации иллюстраций относительно данного текста.

\Т бадбёиоаоб аТдааёпоаёу Га -ёОаоаёу /пёбоаоаёу:

1. Иллюстрации могут быть доминантами в тексте, отводя собственно тексту второстепенную роль. Это относится не только к книжкам для малышей, не умеющим читать, но и к фотоальбомам, журналам мод, изданиям по изобразительному искусству. Здесь снова и снова приходится напоминать, что даже самый совершен­ный язык не располагает достаточно точными и экономными сред­ствами описания всего существующего «на словах». Следователь­но, например, при изучении иностранных языков или при обуче­нии иностранцев родному языку своей страны необходимо правиль­но подбирать тексты, сворачивать их до ядерной структуры и выд­вигать на первый план иллюстрации. Также и специалистам по рекламе необходимо уяснить себе суть предложенного текста, что­бы создать наиболее выигрышную иллюстрацию (в нужном ракур­се, подчеркнув нужные детали и т.д.).

2. Иллюстрация может и без сознательных намерений худож­ника стать ведущим фактором в формировании образа, например, героев повествования или даже целой сюжетной цепи книги. К при­меру, иллюстрации к Библии и к раблевскому роману «Гаргантюа и Пантагрюэль», к сервантесовскому «Дон Кихоту» и пр. повлияли радикально на формирование образов и даже на создание подража­тельных копий - живописных и скульптурных - выполненных мно­гими художниками в разных странах. Отмечено, что выход в свет современных изданий с новыми иллюстрациями на ту же тематику вызвал явный «эффект отторжения». Здесь дело уже не столько в количественном доминировании, но, главным образом, в том, что указанные образы были сформированы как первичные, ставшие привычными.

3. Иллюстрация может быть и «проходной», «необязательной», малоинформативной и недостаточно индивидуализированной, на­конец, просто «вялой», а потому в целом - неудачной.

Сходные результаты достигаются не только в книжной про­дукции иллюстрирования, но и в сценичном искусстве и в искусст­ве кино.

Изобразительный ряд, сопровождающий письменный текст, нужно отличать от так называемых невербальных компонентов ком­муникации.