3. Взаимодействие культур

В начале средних веков в Азии была распространена концепция четы­рех царств мира, которые символизировали обширные регионы и страны. Каждое из этих «царств мира» в глазах современников обладало присущи­ми только ему преимуществами. Создание могущественных государств, как Китай, объединившийся под властью династии Суй (589-618), а затем Тан (618-907); царство индийских владетелей с центром в городе Канауджа на Ганге; объединение тюрков от Тихого океана до Черного моря; Персии и Византии, послужили основой идеи четырех мировых монархий, располо­женных по четырем сторонам света: империи царя слонов на юге (Индия), царя драгоценностей на западе (Иран и Византия), царя коней на севере (тюркские каганаты), царя людей на востоке (Китай). Та же идея перешла

и к мусульманским авторам: царь слонов назывался также царем мудрости вследствие значения индийской философии и науки; царь людей - царем государственного управления и промышленности, ввиду знаменитых ки­тайских изобретений; царь коней именовался царем хищных зверей; а на западе различались два царя: один из них (царь зверей) был царем Персии, а затем арабов; другой (царь мужей) вследствие красоты населения - Ви­зантии²⁶.

Выражением этой концепции являются описания росписей в селении Кушания вблизи Самарканда, покрывавших стены здания, где на одной были изображены китайские императоры, на другой - турецкие ханы и индийские брахманы, на третьей - персидские цари и римские императо­ры²⁷ Именно этим можно объяснить, что стена святилища VIII—IX вв., вскры­того на городище Костобе в Таласской долине, отождествленном с Джаму- катом, была украшена резьбой по толстому слою штукатурки (резной штук). На панелях были изображены виноградные лозы с висящими гроздьями спёлых ягод, тюльпаны, розетки, пальметты, пояса ромбов, бордюры ме­андров, букеты растений. Мотивы резьбы, отдельные элементы орнамента, стиль находят самые близкие аналогии в резьбе, украшающей стены двор­ца Афрасиаба и Варахши, а также Саммары и Фустата²⁹. Это наглядно по­казывает, как вкусы багдадских мастеров и мода на столичный стиль сто­лицы халифата распространялись по Шелковому пути, захватывая край городской мусульманской ойкумены.

Авторы разных стран, современники тех далеких событий, писали не только о том, в чем преуспели те либо иные государства, а об освоении ценностей чужих культур собственным народом, и в этом было основное содержание одной из реальных форм всемирной культуры³⁰. Именно па­фосом взаимодействия культур, взаимотерпимостью наполнены слова зна­менитого персидского поэта-суфия Джалалидина Руми (1207-1273), про­поведавшего сочувствие угнетенным и беднякам, обличавшего тиранию, корыстолюбие и лицемерие³¹. Руми пис&т: «Как часто бывает, что тюрок и ивдиец находят общий язык. Как часто бывает, что два тюрка словно чужие. Значит, язык единодушия — совсем другое дело: единодушие дороже еди- ноязычия»³². И не случайно в последний путь певца «религии сердца», скон­чавшегося в городе Конье, провожали мусульмане, христиане, иудеи, буд­дисты.

Наряду с распространением товаров, культурных образцов и эталонов в прикладном искусстве, архитектуре, настенной живописи по странам Востока и Запада распространялось искусство музыки и танца, зрелищные представления, своего рода «эстрада» средневековья. Зрелищные представ­ления, выступления музыкантов и танцоров, укротителей диких зверей, акробатов и мимов, фокусников-иллюзионистов обладали особой подвиж­ностью. Это искусство не требовало перевода, для бродячих трупп не су­ществовало языковых барьеров — «тех, кто изъясняется телодвижениями, все и поймут одинаково», — писал Эразм Роттердамский³³. Похожие номе­ра демонстрировали и греческому василевсу, и киевскому князю и тюрк­скому кагану и китайскому императору³⁴.

Иностранные оркестры входили в состав придворного персонала. Они играли как при «официальных дворцовых церемониях, так и неофициаль­ных дворцовых торжествах». Известно, например, что один из царствен­ных меломанов Сюань-цзунь содержал 30 тысяч музыкантов³⁵. Сохрани­лись описания приема послов тюркским каганом в своей стагке вблизи Суяба. «Каган, — пишет очевидец этой церемонии буддийский паломник Суань-Цзян, — приказат поставить вина и начать музыку... Все это время раздавалась иноземная музыка, сопровождаемая металлическим перезво­ном. И хотя это была музыка варваров, она тоже ласкала слух, радовала сердце и мысли»³⁶. Известно, что наиболее популярной в Танском Китае была музыка Запада — городов Восточного Туркестана и Средней Аз™. Музыкальные традиции Кучи, Кашгара, Бухары и Самарканда, Отрара и Тараза под официальным покровительством слились с китайской музы­кой и музыкальной традицией.

Иранские, согдийские и тюркские актеры много внесли в хореографи­ческую культуру Китая. Из всех арпютов наибольшей популярностью поль­зовались танцоры - юноши и девушки. «Западный скачущий танец» обыч­но исполнялся мальчиками из Ташкента, одетыми в блузы иранского об­разца и высокие остроконечные шапки, обшитые бусинами. Они были под­поясаны длинными кушаками, концы которых развевались во время ис­полнения танцевальных движений. «Танец Чача» исполняли две юных де­вушки в газовых халатах, украшенных многоцветной вышивкой с серебря­ными поясами. На них были рубашки с узкими рукавами и остроконечные шапки с золотыми колокольчиками, а на ногах красные парчовые туфли. Танцовщгкы исполняли также танец «Девы Запада, кружившейся в вих­ре», в котором согдийские девушки, облаченные в алые платья и зеленые шаровары, обутые в сапожки из красной замши, скакали, передвигаясь прыжками и вращаясь, стоя на шарах»³⁷.

Известно, например, что в Константинополе часто «гастролировали» артисты с Востока. Так, на знатном обеде у византийской императрицы русскую княгиню Ольгу развлекали шуты и эквилибристы, а на празднест­вах, устроенных Мануилом I в честь сельджукского султана Арслана II, выполнял рискованные сальто тюркский акробат³⁸. Давались также пред­ставления в масках. Эти традиции сохранялись и в более позднее время в мусульманских странах. Известно, что во время празднования Навруза в Багдаде устраивались представления в масках даже перед самим халифом³⁹.

В разных местах при раскопках памятников на Шелковом пути найде­ны многочисленные материальные подтверждения развит™ и взаимообо- гагцения в области музыкальной и театральной культуры. Эго коллекция терракот танского времени, изображающая танцоров и танцовщиц, акте­ров в масках, музыкальные ансамбли, уместившихся на верблюжьих гор­бах. Лица многих из этих артистов принадлежат представителям народов Средней Азии. На стенах росписей, сохранившихся в парадных залах Пенд- жикента, Варахши, Афрасиаба, Топрак-калы и в городах Восточного Тур­кестана, изображены музыканты, актеры в масках. Прекрасная деревян­ная скульптура танцовщицы найдены в Пенджикенте, глиняная маска ар­тиста X—XI вв. — при раскопках сырдарьинского города Кедера⁴⁰.

1. Зуев Ю. А. Китайские сведения о Суябе. // Изв. АН КазССР, вып. 3(14) сер. истории, археологии и этнографии. 1960. С. 87—89. •

³ Сарианиди В. II О лазуритовом пути на Древнем Востоке. КСИА. Выгг. III. — М . 1968. С. 3—9; Янковская II В. Некоторые вопросы экономики ассирийской державы. — ВДИ, 1956. № 1, с. 33.

3. Лубо Лесниченко Е. И. Великий Шелковый путь. // Восточный Туркестан в древности и раннем средневековье. 1956, № 1, с. 33.

4. Руденко С. II. Культура населения горного Алтая в скифское время. M.-JL, 1953. '

5. Ма Юн. Шелковый пуп. в Востока на Запад. // Курьер ЮНЕСКО, 1984, июль. С. 22; Франкфор А. II Проблема прототипа Великого Шелкового пути в II—I тыс. до н. э. и роль номадов. // Взаимодействие кочевых культур и древних цивилиза­ций. Алма-Лта, 1987. С. 78—81.

6. Бичурин II. Я. (Иакинф). Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена, т. II, M.-JL, 1950, с. 147-168; Кляшторный С. Г. Древне- тюркские рунические памятники. — М., 1964. С. 173.

7. Шавкхнов Э. В. Соболья дорога согдийцев. // «Россия и АТР», № 1, 1992. С. 60-66.

*Лубо-Лесниченко Е. II Ik-ли кий Шелковый пу ть. С. 371-373; Кляшторный С. Г. Древнетюркские рунические памятники. С. 98-101.

9. Бартольд В. В. Очерк истории Семиречья. Соч., т. II, ч. 2. М., 1963. С. 31.

10. Иерусалимская А. А. Великий Шелковый путь и Северный Кавказ. — J1 1972, с. 57.

2. Фазаллах ибн Рузбихан Исфахани. Михман-наме-ий Бухара (Записки бухар­ского гостя). М., 1976. С. 74.

12. Лубо-Лесниченко Е. И. Великий Шелковый путь. С. 370.

13. Шефер Э. Золотые персики Самарканда. — М., 1981.

14. Маршак Б. И. Согдийское серебро. — М., 1971, с. 83. ,

15. Массон М. Е. К вопросу о взаимоотношениях Византии и Средней Азии по данным нумизматики. Труды САГУ, вып. XXIII, кн. 4. - Ташкент, 1951. С. 97.

16. Мгц А. Мусульманский ренессанс. — М., 1966. С. 367.

17. Нифонтова Л. К. Последше археологические поступления в Центральный Государственный Музей КазССР. // Изв. АН КазССР, сер. археол., вып. 1(46) 1948. С. 47-120.

18. jЧайпаков К. М. Талгарское блюдо. //Изв. АН КазССР, сер. общ. № 6,1968. С. 87-9 J.

19. Акишев А. К. Резной нефрит из Отрара. // Археологические исследования в Отраре. — Алма-Ата, 1977. С. 34—42.

30. Байпаков К. М., Наспит В. II. Клад серебряных вещей и монет из Отрара. // Казахстан в эпоху феодализма. — Алма-Ата, 1981. С. 20-59.

31. Бартольд В. В. Сведения об Аральском море и низовьях Амударьи с древ­нейших времен до XVII в. — Соч., т. III. — М., 1965, с. 59.

33. Акишев К. А . Байпаков К. М., Ерзакович Л. Б. Отрар в XIII—XV вв. — Алма-Ага, 1987, с. 196.

23. Там же.

24. Смагулов Е. А. Синие лотосы на туркестанском блюде. // Памятники исто­рии и культуры Казахстана. — Алма-Ата, 1986. С. 48.

25. Там же, с. 49.

26. Маршак Б. И. Согдийское серебро. — М., 1971. С. 77.

-’Бартольд В. В. Соч., т. VI - М., 1966. С. 216.

28. Ирано-Таджикская поэзия. — М., 1974. С. 82.

29. Ахраров И А., Ремпель И. Резной штук Афрасиаба. — Ташкент, 1977. С. 35— 39; Шишкин В. А. Варахша. — М., 1963. С. 177—181.

30. Маршак Б. И. Согдийское серебро. С. 77—78.

31. Лирики Востока. Переводы. Сост. и выступ, статья Курганцева М. А. М., 1986. С. 9.

32. Литература Востока в средние века. Ч. II. М., 1970. С. 154.

33. Роттердамский Эразм. Разговоры запросто. Пер. Маркиша С.-М., 1969. С. 447.

34. Даркевич В. П. Аргонавты средневековья. — М., 1976. С. 149—160.

35. Шефер Э. Золотые персики Самарканда. С. 79—80.

36. Зуев 10. А. Китайские известия о Суябе. // Изв. АН КазССР, сер. ист., архе- ол. и этногр. С. 3(14). С. 88-89.

37. Шефер Э. Золотые персики Самарканда. С. 82.

38. Даркевич В. П. Аргонавты средневековья. С. 151.

39. Мец А. Мусульманский ренессанс. С. 280, 320, 332.

40. Байпаков К. М. Городище Куйрыктобе.// Памятники истории и культуры Казахстана. Вып 5. А., 1992. С 157-158.

-

390