1. Политическая история

Хотя в различного рода древних письменных источниках название страны Кангха известно с XIV в. до н. э., античные авторы, хорошо осведом­ленные о событиях конца IV в. до н. э. в Средней Азии, не упоминают Кан­гюя.(Можно предполагать, что возвышение «дома Кан» в присырдарьинском регионе происходит в III, а скорее, во II в. до н. э. Это явилось следствием усиления гегемонии кочевников именно в этот период.

И если во второй половине II в. до н. э. Чжан-Цянь говорит о зависимости земель Кангюя на юге от Юечжи, а на севере от гуннов, то в I в. н. э.ситуация здесь меняется. Если Чжан-Цянь сообщает о войске Юечжи в

100-200 тыс., а Кангюя в 90 тыс., то уже в Цань-Хань-Шу говорится о 120

тыс. войске Кангюя и о 100 тыс. у Юечжи./14/

Отметим, что в этот период в среднеазиатском междуречье происходит передвижение основного ядра юечжей на юг, в левобережную Бактрию,оседание на землю и разделение на пять отдельных владений, что не мог­ло не привести к их ослаблению по сравнению с Кангюем, перед которым открылись возможности для экспансии на юг и запад. В это время (конец II в. - нач. I в. до н. э.), по-видимому, у Кангюя появляются пять, упоми­навшихся выше, зависимых владений, он подчиняет себе Янцай (приаралокаспийский сармато-аланский союз племен), Янь (сарматские племена Приуралья). По отношению к Китаю правители Кангюя ведут себя независимо и даже дерзко, о чем в конце I в. до н. э. ханьский наместник За­падного края сообщат императору: «...Кангюй, напротив (по сравнению с Усунь) горд, дерзок и никак не соглашается делать поктонение перед наши­ми посланцами. Чиновников, посылаемых к нему от наместника, сажает ниже усуньских послов. Князьям и старейшинам его подают кушанья прежде, а потом уже посланным от наместника...»¹⁵. А раньше, в ходе фергано-китайской войны, лишь вмешательство Кангюя избавило ферганцев от разруше­ния столицы и способствовало заключению мира, выгодного ферганцам'у Позже, в 47-46 гг. до н. э., кангюйский правитель поддержал северо- хунского шаньюя Чжи Чжи в борьбе с Усунь, союзником которой высту­пал могущественный ханьский Китай^/17/Этому предшествовал раскол хуннской державы на северных и южных хуннов. Предводитель южных хуннов шаньюй Хуханье, видимо, выражая интересы большей части родовой арис­тократии и рядовых общинников, поддался Китаю и заключит с послед­ним договор о мире и дружбе. Непрёмиримый шаньюй Чжи Чжи, предво­дитель северных хунну, после неудачной попытки покорить южных хунну и разрыва с императорским двором был вытеснен из коренных хуннских владений. Он покорит Угэ, Гянгунь, Динлин, но противостоять усилив­шейся Усунь, поддерживаемой к тому же Китаем, он не мог.Усунь в сере­дине I в. до н. э. оказывал, в свою очередь, давление на восточные грани­цы Кангюй. И тогда Кангюй решил прибегнуть к союзу с той ситой, кото­рая одинаково противостояла бы и усуням и Китаю.Такой силой ока­зался шаньюй северных хунну Чжи Чжи. Кангюйский владетель отдает Чжи Чжи свою дочь, выделяет земли на восточных рубежах своих владе­ний, передает под его командование часть своих войск. Но эти войска не могут одержать решительной победы над усунями, хотя Чжи Чжи и со­вершает ряд успешных набегов на земли Усунь. Чжи Чжи объективно не мог выполнить условий Кангюя (обезопасить восточные границы держа­вы), и на этой почве возник конфликт. Усугубился он демонстративным нежеланием Чжи Чжи следовать кангюйским обычаям. Он убит дочь кан- гюйского правителя, а также «именитых людей и несколько сотен просто­го народа или же побросал их в р. Дулай (Талас)»¹⁸./

Чжи Чжи был изгнан из ставки кангюйского владетеля и ушел на Та­лас, видимо, в верховья реки, где стал строить себе город Ежедневно на постройке города, судя по сведениям письменных источников, работало до 500 человек. Средства на строительство шаньюй получил в виде дани от владетелей Ферганы и Парфии, оттуда же, видимо, он пригласил мастеров- строителей. Город, построенный в течение двух лет, был сильно укреплен, его окружали две стены, из которых внешняя была деревянной, а внут­ренняя - земляной, с башнями. Внутри располагались постройки и цита­дель, где жил шаньюй и его ближайшее окружение.

Усиление Чжи Чжи и его продолжающиеся набеги на усуней серьезно обеспокоили китайскую империю. Попытка нейтрализовать Чжи Чжи дип­ломатическим путем не увенчалась успехом и китайцы стали готовиться к войне. Сохранилась переписка китайских чиновников о положении дел: «Западный край принадлежал сюнну, а ныне Чжи Чжи шаньюй далеко из­вестен своим прославленным именем. Он, вторгаясь, притесняет Усунь и Даюань и постоянно помышляет о захвате Кангюя. Если он захватит эти государства, то через несколько лет все оседлые страны будут в опасности

К тому же его воины быстры и смелы, они хорошо воюют и видели не­сколько побед. Пока ждем скот (который должен прийти для питания ар­мии), Западный край непременно будет уже в опасности. Хотя место, где оми находились, находится в оторванности от Китая, но варвары не имеют несокрушимых городов для своей обороны. Если же поднять войска из военных поселений и заставить выступить народ и войско из Усуни, при­вести их под стены его, Чжи Чжи, города, то если он и захочет убежать, не найдет прибежища, а задумает обороняться — не сможет защитить себя. Тогда начатое тысячу раз дело будет завершено в один день»¹⁹.

Вскоре китайское войско выступило в поход. Оно двигалось двумя пу­тями по направлению трасс Великого Шелкового пути. Три отряда шли южным путем через Кашгар, Фергану, через перевал Чанач в Чаткальском хребте и Карабура в Таласском; три отряда шли северным путем — i^,r* Вос­точного Туркестана, видимо, через перевал Бедель в Иссыккульскую кот­ловину, где находилась ставка усуней Чигучэн, затем в Чуйскую долину и к Таласу. Войска соединились у стен города Чжи Чжи. Сам шаньюй при­готовился к осаде, он расположил свое войско на стенах, а по обеим сто­ронам городских ворот поставил отряд пеших воинов, выстроенных в не­обычном строю, напоминающем «рыбью чешую»²⁰.

Однако, несмотря на героическую оборону, китайцы сожгли внешнюю деревянную стену, проломили земляной вал, сломили сопротивление осаж­денных, ворвались в город, захватили цитадель. Чжи Чжи с близким окру­жением был пленен вместе с многочисленной родней, сыновьями, женами и именитыми князьями в количестве 1518 человек. Все они были обезглав­лены. Около тысячи двухсот воинов были отданы в награду вассальным князьям Усуней и Ферганы²¹.

Другой сюжет китайско-кангюйских отношений связан с событиями в Восточном Туркестане. В 78 г. н. э. китайская армия под управлением Бань Чао устанавливает сюзеренетет над восточно-туркестанскими оазисами. Кангюй вначале выступает как союзник императорского наместника, но вскоре меняет свою ориентацию и в 85 г. н. э. посылает войско на помощь восставшему против Бань Чао владетелю Суле (Кашгар). Лишь участие на стороне Китая кушанских правителей, которые были связаны с кангюйским правящим домом посредством династийных браков, заставило Кан­гюй вывести свои войска из Восточного Туркестана²².

Еще более скудны сведения о политике Кангюя на северо-западе и юге. Но в настоящее время они могут быть дополнены археологическими дан­ными. В ханьских хрониках отмечается зависимость от Кангюя массагетов Приаралья—Прикаспия. В первые века н. э. аланские племена стали доми­нировать в массагетской конфедерации, что повлекло, по данным Хоу Хань- шу, к переименованию Янцай в Аланья. «Владение Янцай переименова­лось в Аланья; состоит в зависимости от Кангюя. Климат умеренный; много сосны, ракитника и ковыля. Обыкновенно и одеяние народа, сходно с кангюйскими»²³. В это же время Кангюй распространяет свою экспансию на согдийские оазисы и Фергану.

Как позволяют судить данные китайских источников, которые в III—V вв. становятся крайне неопределенными, в это время Кангюй утрачивает свою гегемонию над владениями в Среднеазиатском междуречье, Приаралье и распадается на ряд независимых владений. В V в. он известен в спис­ке стран, приславших посоль­ство к императорскому двору. Видимо, к этому времени мелкие владения, возникшие на месте Кангюя, попадают в зависи­мость от эфталитского государ­ства.

Начиная с середины первого тысячелетия н. э. этнополитическая ситуация в районе Сред­ней и Нижней Сырдарьи меня­ется. Сюда вторгаются тюркоя­зычные племена.

Еще со времен Чжан Цяня китайская историография ус­воила традицию, характеризую­щую население Кангюя, акцен­тировать внимание на кочевни­ческом характере культуры, на­зывая его «кочевым владени­ем»²⁴. Однако китайские хрони­ки в другом месте уподобляют Кангюй зависимому от него вла­дению Янцай, народ когсрого живет внутри глиняных стен. Называется столичный город Битянь в главном ядре государ­ства-стране Лоюени, но прави­тель не жил здесь постоянно, так как имел еще летнюю рези­денцию. Последнее свидетель­ствует о сезонном передвиже­нии главной ставки, о полукочевом характере правящей элиты. Археоло­гические данные, накопленные за последние годы, помогают сущее твен- но расширить наши представления о культуре, хозяйстве, верованиях и обычаях кангюйцев.