5. Жилище, быт и домашнее производство

Материальная культура древних усуней исследована достаточно пол­но. Раскопки поселений и могильников Семиречья, главным образом, в Илийской, Таласской и Чуйской долинах, далг яркие и выразительные материалы, которые позволили представить характер усуньских жилищ, их интерьер, узнать об орудиях труда и оружии, проследить эволюцию керамики и ее основные типы.

Выше отмечалось, что полукочевой-полуоседлый образ жизни древних усуней был причиной наличия у них зимовок-поселений и укрепленных поселений городского типа. Скупые сведения древнекитайских письмен­ных источников подтверждают, что в действительности так и было.

Государство Усунь имело свою столицу - Чигу (Красная долина)⁷⁸. Ханьские летописцы сочли возможным добавить к этому имени при­ставку «чен»⁷⁹, обозначавшую укрепленные поселения типа городов- крепостей.

В Чигучене во II в. до н. э. находился дворец усуньского гуньмо Лю- ецзяоми и выданной за него китайской принцессы Цзянду⁸⁰. Архитектур­ное Архитектур­ное решение здания и его интерьер нам не известны, но можно предпола­гать, что строительство основывалось на традициях древнекитайского зод­чества. На всей огромной территории расселения древних усуней, вероят­но, Чигу-чен был не единственным городом. По имеющимся сведениям, в IV-V вв. н. э. какой-то усуньский гуньмо, который воевал с сяньби, имел дворец (город или ставку?) у Хангайских гор⁸¹.

Более поздние комментаторы ханьских династийных хроник подтверж­дают сведения о пунктах оседлости древних усуней, утверждая, что хотя они были скотоводами, вели кочевой образ жизни, но все же «имели горо­да и предместья»⁸².

Отсутствие археологического подтверждения этих известий объясня­ется малоизученностью памятников городской культуры, в частности, ра­нее оседлой культуры на всей территории Семиречья. Другой причиной является слабая разработанность стратиграфии семиреченских городищ и, соответственно, хронологической классификации керамических комплек­сов. Последнее особенно относится к раннесредневековым комплексам, традиционно датируемым тюркским временем, исходя из тенденциозного постулата о привнесении городской культуры в Семиречье согдийцами. Между тем, многочисленные формально-типологические аналогии между керамическими комплексами из тюркских слоев городищ и их захороне­ний и, особенно, из поселений позднеусуньского времени (сосуды с верти­кальными профилированными ручками, кружки с петлевидными ручка­ми, котлы с горизонтальными ручками разных форм, хумчи и т. д.)⁸³, убеж­дают в необходимости передатировки в сторону удревления (по меньшей мере на 300 лет) так называемой тюркской керамики. Вероятно, при ши­рокомасштабных раскопках и тщательной разработке стратиграфии, ниж­ние слои ряда многослойных городищ (Сумбе, Лепсы - Восточное Семи­речье⁸⁴; Суяб, Кулан, Актобе — Степнинское западное⁸⁵) будут отнесены к усуньскому времени.

Таким образом, кроме приведенных скупых сведений династийных хро­ник об усуньских городах, мы не имеем других данных, зато значительно лучше известно о «предместьях», под которыми подразумеваются поселе­ния и зимовки-поселения.

Остатки оседлых поселений усуней изучены в долинах рек Чу и Кегень. На поселениях Чуйской долины жилища были прямоугольных форм, сло­жены из сырцового кирпича, отапливались подковоо бразными глинобит­ными очагами.

Гораздо лучше сохранились строительные конструкции на поселениях Актас на реке Кегень. Здесь комплекс сооружений состоял из 5 каменных жилых помещений и нескольких хозяйственных сооружений. Среди по­строек центральной была «квадратная комната», к ней примыкала «боль­шая комната» площадью 126 кв. м с входом в нее через узкий длинный коридор. В «квадратной комнате» находился очаг из каменных плит⁸⁶.

В холодный сезон усуньские семьи проживали в жилищах двух типов: кирпичных и каменных домах. Зимние жилища строились из сырцового кирпича и плитнякового камня на глиняной основе. Каждый жилой дом состоял из большой комнаты, подсобных мелких пристроек и загонов для скота. Все прмещения пристраивались друг к другу. Полы в них были зем­ляные, обмазанные глиной. В жилых комнатах на полу находились откры­тые очаги квадратной формы, сложенные из камня. Очаги служили для отопления, освещения и приготовления пищи. В зимнее время жизнь се- мьи была сосредоточена вокруг очага, здесь же стояли глиняные сосуды с пищей, лежали каменные зернотерки для приготовления муки.

4—5 семейных домов составляли поселок. Недалеко от поселения нахо­дилось родовое и семейное кладбище. Кладбища состояли из земляных и каменных курганов, каменных выкладок или оград.

В летнее время приперекочевках, как отмечают древние авторы, усуньские семьи жили в «круглой хижине, обтянутой войлоком» - в юрте.

Питание усуньской семьи состояло из мяса, молока и растительной пищи. Мужчины, женщины и дети одевались в одежду из шерсти, кожи и шелка. Шелк и другие изделия иноземного происхождения были получе­ны либо путем торговли, либо добыты усуньской знатью во время военных набегов.

Наряду со скотоводством и земледелием у усуней были развиты домаш­ние промыслы и ремесла. Особенно широко было развито изготовление керамической посуды. Посуда по функциональному назначению подраз­делялась на столовую, кухонную и хозяйственную (для хранения запасов продуктов). Столовая посуда вырезалась также из дерева (в основном, из березы) - это небольшие столики-блюда, кубки, черпаки.

Гончарное дело у усуней достигло высокого уровня развития. Сосуды изготавливались на гончарном круге, а также лепились от руки на матер­чатом шаблоне, наполненном песком. На внутренних стенках керамики и на дне остались отпечатки ткани. Стенки наращивали полосами, а швы, где полосы соединялись, заглаживали и сверху наносили ангоб. Посуда была разнообразна как по форме, так и по назначению.

Наиболее распространены были следующие виды посуды: миски с ок­руглым сферическим дном, вогнутым внутри венчиком, реже — прямым, с соотношением высоты тулова и диаметра 2:1; чаши с округлым или, реже, уплощенным дном и узким устьем. У кувшинов, при общей грушевидной форме тулова, различается горло - узкое, высокое или раструбом. Кубки двух типов: низкие приземистые (с одинаковой высотой и диаметром) и высокие. Ручки петлевидные или в виде выступа прикреплены к середине тулова или у закраины, для высоких кубков характерна ручка только в се­редине тулова. У горшков узкое или широкое устье, уплощенное дно и слег­ка загнутый внутрь венчик.

Кухонная керамика представлена толстостенными сферическими кот­лами из рыхлой глины, черного обжига с горизонтальными и вертикаль­ными ручками разных форм.

Основной тип посуды усуней - это полусферические миски и чаши, кубки с петлевидными ручками, грушевидные кувшины, толстостенные котелки и котлы с налепными ручками. Встречаются чайникообразные сосуды с ручкой и носиком, цилиндрической формы багжи, водоносные кувшины со сливом.

Для керамики начала нашей эры характерен красный ангоб и перелом на тулове. В поздний период, III—У вв., находок посуды с округлым дном меньше, преобладает плоскодонность.

Важное место в хозяйстве древних усуней занимали добыча, плавка и обработка железа, меди и драгоценных металлов. Из железа, меди и брон­зы изготавливались орудия труда, предметы быта и культа — топоры и тес­ла, серпы и ножи, шилья и гвозди, котлы и жертвенники, алтарики и све- тальники, оружие и предметы украшения — кинжалы и наконечники стрел, браслеты, серьги и кольца. Из золота — украшения одежды, головного убора и оружия мужчин и женщин.

Ювелирные изделия представлены сережками из свернутой в кольцо золотой, медной или бронзовой проволоки и подвесками из камня; брон­зовыми шпильками, один конец которых украшен скульптурным изобра­жением птицы, причем обычно фигурки сильно стилизованы.

Из тонкого листового золота изготовлялись кольца и бляшки. В иозд- неусуньское время распространились ювелирные украшения со вставками из цветных камней. Прекрасными образцами таких памятников полихром- ного искусства являются золотые подвески, инкрустированные красными камнями в сочетании с зернью, найденные при раскопках могильника Ак- тас-П. Драгоценные и полудрагоценные камни - сердолик, гранат, бирюза - шли на изготовление бус.

Ювелирное искусство древних усуней наиболее ярко характеризуют золотые изделия, обнаруженные в Каргалинском ущелье неподалеку от Алматы. Среди находок два перстня со скульптуркам:' двугорбых верблю­дов, десять фигурок горных козлов, серьга с изображением мыши, грызу­щей человека, многочисленные бляшки. Все изделия выполнены из золота и инкрустированы бирюзой.

Особый интерес представляет каргалинская диадема. Это длинная зо­лотая полоса, состоящая из двух кусков общей длиной 35 смишириной 4,7 см, сверху и снизу на полосе - гладкий бордюр шириной 0,5 см. Внутрен­нее поле пластинки заполнено изображением зверей, птиц, людей в окру­жении сложного растительного орнамента, выполненного техникой штам­повки. Здесь и марал с перевернутой назад головой, самка марала, между ними - летящая птица, затем крадущийся крылатый тигр, на котором си­дит человек, голова человека обращена назад, руками он держится за вет­ку дерева. Далее на постаменте стоит крылатая лошадь. На второй полови­не диадемы изображен бегущий дракон, верхом на нем сидит человек, уце­пившись левой рукой за рог дракона. Над всадником летит гусь или утка. Затем вновь изображен крылатый конь на пьедестале. И, наконец, пос­ледняя группа изображений состоит из летящей птицы, козерога в быстром беге с человеком на спине, медведя и птицы над ним, и опять чел :века, верхом на архаре. В руке человека цветок. Глаза животных выполнены из цветного сердолика и альмандина, туловища ьккрустированы бирюзой⁸⁷.

Диадема является ярким памятником прикладного искусства древнос­ти. По всей вероятности, в изображении на диадеме нашли отражение ре­лигиозные представления и мифология усуней.

В усуньском обществе также были развиты ткачество, прядение, обра­ботка кожи, камня и кости. Прядение и ткачество существовали в значи­тельных масштабах, обеспечивающих производство кошм и одежды из до­мотканой шерсти. Для изготовления ткани употреблялся примитивный ткацкий станок (типа казахского «ормек»), костяная пластинка с 4-мя крестообразно расположенными отверстиями-распределителями нитей пряжи была обнаружена при раскопках зимовки-поселения Актас-Н⁸⁸. О тканях домашнего производства свидетельствуют также сосуды с от­печатками ткани на внутренних стенках тулова, находки их многочис­ленны и общеизвестны.

Кожевенное дело — обработка шкур животных и изготовление кож для пошива обуви (находки обрывков кожаной обуви в курганном захороне­нии могильника Кызылауыз⁸⁹), вероятно, шуб, кожаных штанов и кур­ток⁹⁰, изготовление кожаных сосудов и конской упряжи.

Из камня изготовляли орудия труда - мотыги, зернотерки, песты; пред­меты быта и украшения — пряслица, мусаты, точильные камни, из цветно­го камня — бусы. Костяные тупяки, наконечники стрел (поселение Актас II), пуговицы и другие мелкие поделки также использовались в хозяйстве и быту.

По письменным и археологическим источникам мало известно о языке и письменности усуней. Мы уже сообщали о находках призматического трехгранного камня с процарапанными знаками руноподобного типа и ка­менного сосудика с четырьмя знаками и словоразделителем, относящихся к позднеусуньскому и позднесакскому времени (соответственно - III—V вв. н. э. и IV—III вв. до н. э.)⁹¹. Однако, принадлежность их к памятникам письменности гипотетична и не подтверждена филологами.

Зато неопровержимым фактом является находка памятника неизвест­ного алфавитного письма у поздних саков — этнокультурных предков усу- ней. Есть все основания предполагать, что это письмо было изобретено и употреблялось у этих племен⁹².

Лингвистическая ситуация в государствах и племенах - соседях усуней была благоприятна для бытования алфавитного письма и в усуньском об­ществе. Так, в стране Гао-чан (передние чеши) в III—VI вв. употребляли китайское письмо, но также и тюркское, т. е. письмо, которое писаюсь «поперечными строками»⁹³. В VI-VII вв. в государстве Кан (отрасль кан- гюйского дома) даже имелось тюркское уложение законов, по которому вершился суд над преступниками, здесь также писали поперек⁹⁴. Вероятно тюркская письменность употреблялась в Куча в VI—VII вв., так как жите­ли его писали поперечными строками⁹⁵.

Точки зрения на язык и письменность усуней, существующие в науч­ной литературе, различны по степени обоснованности, но в целом оста­ются на уровне рабочих гипотез.

Еще в 20-х годах XIX в. Абель Ремюза, изучая находки Г. Спасского 1809 г. в пещере на Иртыше и около Зыряновского рудника девяти руни­ческих надписей⁹⁶, писал, что по начертанию они имеют сходство с север­ными рунами и это письмо, несомненно, было в употреблении у племени, которое «у китайцев известно под именем У-сунь и которое за 100 лет до Рождества Христова, обитало на землях, лежащих к западу от Иртыша и озера Зайсан»⁹⁷.

Большинство востоковедов и филологов, занимавшихся древнетюрк­ским письмом после А. Ремюза, поддержали его точку зрения, подтверж­дая тюркоязычность древних усуней⁹⁸.

1. Таскин В. С. Скотоводство у сюнну по китайским источникам. // Вопросы истории и историографии Китая. М., 1968; с. 35.

2. Современное звучание сюн-ну; термин хунну принят по звучанию XIX в., со времени первых работ Н. Я. Бичурина.

3. Piillevblank E. A consonantal System of Old Chinese. - Asia Major, Vol. 9(1962-1963), N 2, p. 240.

4. Ашмарин. Булгары и чуваши. Казань, 1902, с. 17.

5. По мнению О. Прицака, данная транскрипция отражает имя Витхунь (Бик- тун), зарегистрированное в протобулгарском имешшке.

6. Цянь Ханьшу, гл. 4, 94 а.

⁷Шицзи, гл. 110; Цянь Ханьшу, г. 94 а.

8. Лидай гэцзу чжуаньцзи хуйбянь, т. I, Пекин, 1957, с. 165,172.

9. Руденко С. И. Культура населения Центрального Алтая в скифское время М.-Л., 1960, с. 176-177.

10. Дворецкий И. X. Древнегреческо-русский словарь, т. I, с. 229.

11. Цянь Ханьшу, г. 94 а, с. 1112.

13. Хоу Ханьшу, гл. 98, с. 1327.

14. Бичурин II. Я. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. Т. I. М.-Л., 1950, с. 91.

15. Цзычжи тунцзянь, т. I, с. 91; Бичурин II. Я. Ук. соч., т. 1, с. 91.

16. Цзычжи тунцзянь, т. 2, с. 917-918.

17. Ван Пу. Тан хуйяо, гл. 78, с. 1429.

18. Ши цзи, гл. 123, с. 1140; Цянь Хуныиу, гл. 61, с. 750.

19. Умняков И. Тохарская проблема. — ВДИ, 1940, № 3—4.

20. Pulleyblank Е., ib.

21. Цянь Ханьшу, гл. 94 а, с. 1112.

²¹ Зуев 10. А. К вопросу о взаимоотношениях усуней и канцзюй с гуннами и Китаем. — Изв. АП КазССР, сер. обществ, наук, 1957, вып. 2.

23. Зуев 10. А. К этнической истории усуней. — Труды ИИАЭ АН КазССР, Алма-Ата, 1960, т. 8.

24. Грязное М. II. Этапы развития хозяйства скотоводческих племен Казахстана и Южной Сибири в эпоху бронзы. // Краткие сообщения ИЭ, выи. XXVI, М., 1957, с. 23.

25. Маргулан А. X.. Акишев К. А. и др. Древняя культура... С. 301—302.

26. Бичурин II. Я. Собрание сведений.., т. II, с. 191—192.

27. Кюнер II. В. Китайские известия о народах Южной Сибири, Центральной Азии и Дальнего Востока. М., 1961. С. 117.

28. Дьяконов М. М. Очерк истории древнего Ирана. М., 1961, с. 45, рис. 8; с. 70, рис. 12; с. 73, рис. 13.

29. Луконин В. Г. Иран в эпоху первых Сасанидов. Л., 1961, табл. XI—XIX—XXI.

30. Дьяконов М. М. Очерк истории... С. 78, рис. 15.

31. Рх'денко С. II. Сибирская коллекция Петра I. — САИ, ДЗ-9. М.-Л., 1962, табл. VIII. .

32. Воеводский М. В.. Грязное М. II. Усуньские могильники на территории Киргизской ССР. - ВДИ, 1938, № 3(4), с. 178.

33. Безсонов А. И. Почвенный покров Джетысуйской области. См. Джетысу (Семиречье). Естественно-историческое описание края. Ташкент, 1925, с. 177—214.

34. Бичурин II. Я. (Иакинф). Собрание сведений.., т. II, с. 196. Буквально «Чэн- Го» — владетель укрепленного поселения» (см. II. В. Кюнер. Китайские извес­тия... С. 88).

³⁵Кюнер II. В. Китайские известия... С. 74.

36. Кюнер II. В. Китайские известия... С. 78.

37. Там же.

38. Руденко С. II. Культура населения горного Алтая в скифское время. М.-Л., 1953. С. 147-148.

39. Зуев 10. А. Тамги лошадей из вассальных княжеств. 'Груды ИИАЭ АН КазССР, т. 8. 1960, с. 121-124.

40. Ше.юв Д. Б. Глиняные штампы из Танаиса. Сб. Новое в советской археоло­гии. М., 1965, с. 230; Толстое С. П. Древний Хорезм. М., 1948, с. 151; Кой-Крыл- ган-Кала. Труды ХАЭ, т. V. М., 1967, с. 218.

⁴¹ Находка А. Г. Максимовой в 1967 г. в могильнике Караша (Таласская доли­на, курган № 23).

⁴²Бичурин Н. Я. Собрание сведений.., т. 2, с. 198; Кюнер Н. В. Китайские известия... С. 93.

⁴³ Кюнер Н. В. Там же, с. 90.

⁴⁴Бичурин Н. Я. Собрание сведений.., т. 2, с. 160.

45. Там же, с. 190.

46. Кюнер II. В. Китайские известия.., с. 120.

47. Маркс К. Капитал. Т. I. М., 1955, с. 96.

⁴⁸Кюнер Н. В Китайские известия... С. 92.

49. Там же, с. 92, примечание 177.

50. Потапов Л. П. О сущности патриархально-феодальных отношений у коче­вых народов Средней Азии и Казахстана. // Материалы объединенной научной сессии, посвященной истории Средней Азии и Казахстана в дооктябрьский пери­од. Ташкент, 1955, С. 21.

⁵‘ Бичурин Н. Я. т. I, С. 82; Кюнер Н. В. Указ. соч. С. 82.

52. Воеводский М. В.. Грязное М. П. Усуньские могильники на территории Киргизской ССР, С. 177—179.

53. Кюнер II. Я. Китайские известия... С. 82.

54. Там же, С. 73 (Примечание 17).

55. Китайский ли равен 0,5 км.; Бичурин Н. Я. Собрание сведений... т. 2. С. 199.

56. Бичурин Н. Я. Собрание сведений... т. 2, С. 190-198, 258; Кюнер Н. В. Китайские известия... С. 68—100.

57. Бичурин II. Я. Собрание сведений... т. 2. С. 190-198; Кюнер Н. В. Китайские известия... С. 68—100.

58. Бичурин Н. Я. Собрание сведений... т. 2, С. 190; Кюнер Н В. Китайские известия... С. 74, примечания 26, 27.

59. Бичурин II. Я. Там же, С. 189.

⁶⁰Бичурин Н. Я. Собрание сведений... т. 2. С. 203—204.

⁶‘ Там же, С. 208-209.

62. Кюнер II. В. Китайские известия... С. 98.

63. Там же, С. 97.

64. Бичурин II. Я. Собрание сведений... т. I. С. 39-40.

65. Ру’денко С, И. Культура хуннов и ноин-улинские курганы. М. —JL, 1962, С. 24.

66. Таскин В. С. Скотоводство у сюнну по китайским источникам. // Вопросы истории и историографии Китая. М., 1968, С. 38-40.

67. Там же, С. 41—44.

68. Бичурин II. Я. Собрание сведений... т. I. С. 40.

69. Давыдова А. В., Шилов В. П. Предварительный отчет о раскопках Нижне- Иволгинского городища. Записки Б> рят-Монгольского научно-исследовательско­го института культуры, Улан-Удэ, т. XIII, 1951, т. XIV, 1952; Давыдова А. В. Ивол- гинское городище. — Советская археология т. XXV, 1956, С. 265.

70. Таскин В. С. Скотоводство у сюнну по китайским источникам. С. 23.

71. Бернштам А. Н. Кенкольский могильник. М., 1940, С. 16—17.

72. «Чуйская долина», МИА, 14, С. 66-67.

73. Бичурин II. Я. Собрание сведений... т. 2. С. 119.

74. Таскин В. С. Скотоводство у сюнну по китайским источникам. С. 31—32.

75. Там же, С. 33.

76. Там же, С. 41.

77. Акишев К. А., Кушаев Г. А. Древняя культура саков и усуней долины реки Или. Алма-Ата, 1963: «Чуйская долина». Материалы и исследования по археоло­гии СССР, т. 14, 1950, С. 58-71.

78. Бичурин II Я. Собрание сведений... т. II. С. 152.

79. Кюнер Н. В. Указ. соч.

80. Бичурин II. Я. Собрание сведений... т. II. С.

81. Мен-гу-ю-му-цзю. Пер. Г1. С. Попова. СПб, 1895, С. 382; Пэрлээ X. К истории древних городов и поселений в Монголии. — СА, № 3, 1957; С. 45.

^8: Кюнер Н. В. Указ. соч. С. 78.