5. Центральный казахстан в эпоху раннего железа

Топография памятников. В Центральном Казахстане в это время наибо­лее распространены курганные могильники. Самые крупные курганные группы сосредоточены в районах гор и отрогов: Бугулы, Кзыларай, Карка- ралы, Баян-Аул, Кызыл-тас, Кент, Архарлы, Куу, Кызыл-тау, Ортау, Ак­тау. Они также хорошо известны в предгорьях Улутау, Арганаты, Желдыа- дыр, в Жельдытау, Тайаткан, Шунак, вплотную подступая к Северной Бет- пакдале. В прибалхашской пустынной зоне курганы группируются у гор Котанэмель, Тесиктас, Кайрактас, Жалгызтау, Жорга, Коксенгир, на вос­токе доходя до Чингизского хребта. На северо-востоке курганные могиль­ники расположены в зоне плоских увалов по берегам pp. Шидерты, Олен- ты и их притоков, на севере — до Ерментауского плоскогорья и верховьев р. Селеты.

К эпохе раннего железа относятся выработки на медь, золото и другие металлы, возникшие еще в эпоху бронзы. Это горные разработки на медь в Северном Прибалхашье (Тесиктас, Кенелы, Саяк, Акоба, Кызылтас, Со- ркудук), в верховьях р. Нуры (Алтынсу, Бесшокы), на р. Атасу, в баян- аульских и каркаралинских степях, в горах Улутау и Имантау, и, наконец, в многочисленных месторождениях Жезказганской рудной зоны. Выработ­ки на олово известны на р. Ишим, в горах Кокшетау и в северных районах Бетпакдалы. Основным же центром золотодобычи являлись месторожде­ния районов Степняка, Бестюбе, Майкаина, Жосалы.

Весьма интересны для эпохи раннего железа Центрального Казах­стана наскальные изображения — петроглифы. Большинство из них вы­полнено техникой выбивки на гладких каменных обнажениях и пред­ставляют собой изображения разнообразных фигур животных, челове­ка. Многие петроглифы — это композиционно сложенные сцены охо­ты, боя лучников, сюжеты облавной охоты, табунов пасущихся диких и домашних животных, изображения караванов верблюдов и колесниц с верблюжьей упряжкой. Наскальные гравюры обнаружены в окрест­ностях Улутауских гор, в горах Калмак-Кырылган, на правобережье р. Сарысу, в горах Абралы, Шунак, Дегелен, в верховьях Нуры и среднем течении Оленты, Баянаульских горах, в Прибалхашье и других районах северной Бетпакдалы.

Тасмолинская культура. Культура древних скотоводов Центрального Казахстана в эпоху раннего железа получила название тасмолинской по месту наиболее крупных археологических раскопок в урочище Тасмола⁹⁵. Основой ее выделения послужил особый тип памятников, так называемые «курганы с усами» — «курганы с каменными грядами». Такие памятники изредка встречаются за пределами казахского мелкосопочника, например, в восточных и южных областях Казахстана (Уба, Коктал, Ащисай) и По­волжье (урочище «Три брата»), но основной областью их распростране­ния является Центральный Казахстан.

Курганы с усами многовариактны, но почти все объединены в единый архитектурный комплекс. Они представлены основным курганом с погре­бением, вторым курганом, где обычно находится конское захоронение и один, реже несколько глиняных сосудов, и, наконец, двумя дугообразны­ми каменными грядами, всегда вытянутыми в восточном направлении, часто ограниченными круглыми каменными сооружениями. Архитектурный ком­плекс отчетливо отражал традиции культового строительного искусства племен эпохи бронзы, но, вместе с тем, явление новое, типичное для VII— VI вв. до н. э. и последующих веков.

В отличие от прежнего обряда захоронения шкур лошадей и конских голов в ногах умершего, в курганах с каменными грядами обнаружены погребения лошади. Очевидно, это обряд жертвоприношения коня солнеч­ному божеству.

Есть основания полагать, что в элементах комплекса курганов с камен­ными грядами видны атрибуты солярного культа: жертвоприношение со­лнечному божеству коня или какой-то его части, каменные гряды, всегда построенные «входом» на восток, к утреннему солнцу. Дугообразные же каменные дорожки, вероятно, отдаленно связаны г тропой, которую, со­гласно Ригведе, готовит для солнца бог Варуна⁹⁶. С культом солнца несо­мненно связаны и следы кострищ, прокаленного грунта в круглых камен­ных сооружениях по концам гряд.

Обряд посвящения коня покойнику и обряд жертвоприношения коня солнечному божеству были одинаково распространены среди древних ско­товодов Центрального Казахстана, составляя во многом основу религиоз­ных представлений.

Комплекс сооружений с каменными грядами, судя по трудоемкости постройки, размерам и пышности, предназначался для погребений родо­племенной знати. Таких построек сравнительно немного на каждом родо­вом кладбище и всем им сопутствовали многочисленные курганы обыч­ной формы, с погребениями рядовых соплеменников.

Обряд погребения человека в этих типах памятников в наиболее суще­ственных чертах сходен. Это памятники одного этноплеменного образова­ния, но разных социальных групп.

Антропологический тип населения и важнейшие элементы материаль­ной культуры ясно говорят о преемственности в главном между племена­ми эпохи раннего железа Центрального Казахстана и их андроновскими предшественниками.

Андроновская строительная традиция сохранилась в сооружении ка­менных ящиков и колец в курганах с каменными грядами, в приемах воз­ведения в некоторых курганах VII-V вв. до н. э. каменных склепов, в ору­жии, в орнаментике (например, на золотой колчанной пластине из могиль­ника Сыпра-оба).

Археологические данные и отчасти отрывочные сведения письменных источников показывают, что племена тасмолинской культуры входили в состав мощного союза сакских племен. Как и для большинства других рай­онов территории Казахстана, установить конкретный этноним племен, на­селявших территорию Арало-Иртышского водораздела, трудно. Можно все же предположить, что ядро центрально-казахстанских племен эпохи ран­него железа составляли исседоны, которых Аристей Проконесский харак­теризует, как многочисленных и доблестных воинов, богатых конями, ста­дами овец и быков⁹⁷. Другие авторы, в частности Гекатей Милетский, под­черкивают их принадлежность к восточным скифам или сакам⁹⁸.

По материалам курганных раскопок условно выделено три этапа разви­тия племен тасмолинской культуры.

Первый этап охватывает VII—VI вв. до н. э. Наиболее полные сведения о нем содержат могильники Тасмола I-V, Карамурун I, Нурманбет IV.

В группе разновременных погребальных сооружений Тасмола I на пра­вом берегу степной реки Шидерты, северо-западнее Экибастуза, наиболее интересным оказалось погребение кургана 19. В грунтовой могильной яме находилось захоронение женщины с бронзовым зеркалом, железным но­жом и точильным камнем на камышовой подстилке. Сюда же были сложе­ны отрубленная голова, лопатка коня и два черепа баранов. Конская голо­ва полностью взнуздана, а ременная узда украшена всевозможными брон­зовыми изделиями.

В другом кургане (Тасмола V, 2) в ногах погребенного были уложены шкуры и головы семи лошадей. Здесь же найдены богатый набор конских уздечек, украшения из бронзы в виде скульптур тау-теке, массивные коло­кольчики. Однако это не просто обряд жертвоприношения либо посвяще­ния, а ритуал снаряжения небесной колесницы, запряженной семью ло­шадьми. Характерно, что в Ригведе бог солнца Сурья ездит на колеснице в упряжке именно из семи золотистых кобылиц. Так совпали археологичес­кие данные со сведениями письменных источников.

Характерная для VII—VI веков коллекция стрел обнаружена в могиль­нике Карамурун (курган 5), здесь же — самая ранняя на территории Казах­стана конструкция так называемого подбойного погребения, распростра­ненная в более позднее время. Погребение воина в кургане сопровожда­лось кожаным колчаном из шкуры лошади с 46 стрелами с березовыми древками и бронзовыми наконечниками двух форм — втульчатыми двупе­рыми и черешковыми трехперыми.

В погребении воина урочища Нурманбет IV (курган I) — обычная для тасмолинских памятников грунтовая камера дополнена каменными пли­тами из камня. Тут найдены пучок стрел, массивный наборный металли-

ческий пояс, на котором висели тяжелый бронзовый кинжал-акинак с фигурной рукоятью и нож с кольцом на рукояти.

Набор вещей из курганов начального этапа тасмолинской культуры устойчив, только для него характерны втульчатые двуперые наконечники стрел, особый тип кинжалов-акинаков с навершием в виде бруска или гри­бовидной шляпки и широким фигурным эфесом. Специфична конская узда особой конструкции из бронзовых удил со стремечковидными окончания­ми и бронзовых либо роговых псалиев с тремя отверстиями.

Для прикладного искусства типичны золотые штампованные фигурки стоящих тигров с головой, повернутой в фас, бронзовые скульптуры тау- чтеке на навершиях, гравированные на бронзовом зеркале фигуры кабана и самки лося, костяные и роговые пряжки в виде свернутых в спираль каба­нов. К концу VI в. появляются многофигурные композиции в стиле «зоо­логической головоломки». Этот сюжет на роговой пряжке из кургана 3 Тасмолы, редчайший в Евразии, и находит едва ли не единственную па­раллель в алдыбельских памятниках того же времени далекой Тувы.

Появились ювелирные изделия, украшенные сложной и тонкой техни­кой зерни и инкрустации (Жыланды, Чиликты, Арасан I). Рождалась тех­ника так называемого полихромного стиля, получившая впоследствии рас­пространение на громадной территории от Тихого океана до Восточной Европы.

Археологический материал показывает, что племена Центрального Казахстана уже на начальном этапе тасмолинской культуры были знако­мы с железом. Из него способом ковки изготовляли ножи с кольцом на рукоятке и прямой кучкой, а также псалии и уздечные бляшки.

На втором этапе (V— III вв. до н. э.) культура тасмолинских племен в это время во многом продолжала традиции предшествующего времени. Изменения произошли лишь в деталях погребального ритуала, в частнос­ти, в исчезновении обычая посвящения коня покойнику.

Изменения произошли в вооружении, в вещах хозяйственного и бы­тового назначения. На смену прежним типам стрел пришла стандарт­ная форма бронзовых втульчатых наконечников с тремя гранями в бое­вой части, связанная с более сложной и дальнобойной конструкцией лука. Гораздо шире ci;',’o использоваться железо. Из него выделыва­ются мечи с навершием :> виде выступающих рожков, удила с кольчаты­ми окончаниями. В III в. до н. э. железо вытесняет бронзу и в таком массовом виде оружия, как наконечники стрел. Уже не ; массивных брон­зовых зеркал с высоким бортиком по краю диска. Они заменены ма­ленькими зеркалами с гладким диском и рукоятью, рукояти зеркал и другие вещи практического назначения часто украшены изображения­ми животных в так называемом «зверином» стиле.

На украшениях одной из основных сюжетных линий стала борьба зв- рей, сцены нападения хищников, углублялась стилизация и схематизация реалистических образов животного мира. На бронзовой прямоугольной пряжке из урочища Коргантас рисунок нападения грифов на оленя пре­вращен в затейливый орнамент.

В то же время в погребальных комплексах сохранилась серия изделий, распространенная в более раннее время. Среди них выделяются глиняные сосуды, каменные жертвенники и точильные камни.

В быту древних скотоводов Центрального Казахстана, вероятно, широ­кое хождение имела деревянная и металлическая посуда. В комплексах курганов с каменными грядами глиняные сосуды почти не встречаются. Набор посуды резко отличается от древней керамики других районов тер­ритории Казахстана и, вместе с тем, удивительно традиционен для всех эта­пов тасмолинской культуры. Предполагается, что серия крупных сосудов с плоским дном, выполненная техникой ленточной лепки, была ритуаль­ной и специально изготавливалась для погребального обряда.

Как для начального, так и последовавшего за ним этапов тасмолинской культуры характерны каменные блюда-жертвенники и оселки, связанные только с женскими погребениями. Они вытачивались в виде небольших песчаниковых блюд овальной конфигурации со слабо выраженными бор­тиками, имели гладкое дно без каких-либо подставок или ножек. Песчани­ковые же точильные камни с отверстием для подвешивания к поясу отли­чались прямоугольной формой и крупными размерами.

В III—I вв. до н. э. сохраняется традиционная форма курганов. Однако в погребальном обряде появляются черты, несвойственные тасмолинцам. Отчетливо это видно на трех сооружениях их могильников Нурманбет I, Карамурун II. Ориентировка погребенных здесь на юг, набор керамичес­кой посуды шаровидных форм с уплощенным дном, образцы алебастро­вых курильниц — все это близко погребальному обряду сарматских пле­мен Южного Приуралья и Западного Казахстана IV—II вв. до н. э.

Возможно, произошло передвижение группы сарматских племен не только в Среднюю Азию, как это полагают некоторые исследователи", но и на территорию Северного Казахстана. Напротив, юго-восточные районы Центрального Казахстана испытывали влияние древних насельников Се­миречья. Их погребальный обряд с широтной ориентировкой могильных ям и размещением в изголовье погребенных глиняной посуды, бараньего мяса и железных ножей отмечен в ряде памятников Северо-Восточного Прибалхашья (Кайрактас, Курубаканас, Жалгызтау). Найдены типичные для районов юго-востока глиняные сосуды в виде чашек и грушевидных кувшинов.

Компактной группой, демонстрирующей тасмолинское происхождение ряда памятников III—I вв., является серия курганов из могильников Кор- гантас и Кара-оба. Их объединяет одинаковая ориентировка погребенных в меридиональном направлении, оставление части могилы свободной для костей жертвенных животных.

Столь пестрая и во многом противоречивая картина погребальной об­рядности — отражение сложной и не во всем еще ясной политической си­туации последних столетий первого тысячелетия до н. э. в регионе. Проис­ходили крупные передвижения скотоводческих племен на западе и восто­ке Центральной Азии¹⁰⁰.