1. Взаимодействие кочевой и оседлой культур

На обширной территории Казахстана издревле выделяются крупные историко-культурные области развития оседлой и городской культуры. Одной из них был Южный Казахстан и Семиречье. Она занимает террито­рию между Средней Азией, с одной стороны, Центральным Казахстаном, Сибирью и Уралом, с другой. В ней выделяется три района - Южный Казахстан (долина Сырдарьи), юго-западное Семиречье (междуречье Та­ласа и Чу), северо-восточное Семиречье (Илийская долина)¹. Область на­ходится на стыке земледельческих оазисов и кочевой степи. Такое поло­жение издревле накладывало своеобразие на развитие культуры.

В контактных зонах земледелия и скотоводства наиболее отчетливо проявляются взаимодействия земледельцев и скотоводов Казахстана, осед­лости и кочевничества, города и степи. Эти взаимодействия были много­образны: политические, экономические, культурные, этнические. Взгля­ды исследователей на характер этих контактов были неоднозначны. Так, в начале XX в. писали о кочевниках, находившихся в состоянии постоян­ной борьбы с оседлыми земледельцами, кочевниках, которые «сметали все на своем пути и обращали цветущие оазисы в мертвые пустыни»². Кочев­ники Востока, в том числе Казахстана и Средней Азии, зачастую рассмат­риваются как носители закоснелой культуры, а их влияние на развитие ци­вилизации — губительное. Считают, например, что история Средней Азии - это история постепенного завоевания и разрушения оседлой иранской цивилизации кочевниками — тюрками⁵.

Однако, сейчас преобладает мнение о тесной, органичной связи между кочевниками и земледельцами. Принято говорить об единой экономичес­кой системе, охватывающей как оседлую, так и кочевую часть населения вообще и какого-либо конкретного региона, системе, в которой оба на­правления хозяйственной жизни не могли нормально функционировать без постоянного взаимообмена. Нарушение этого экономического един­ства приводило к тяжелейшим последствиям для кочевников и для жите­лей оседлых оазисов⁴.

Важное значение для понимания взаимоотношений кочевников и зем­ледельцев имеет установленный факт о том, что «чистые кочевники» явля­лись редким исключением и что элементы оседлости и земледелия всегда сопровождают кочевое хозяйство; в рамках единой этнической общности наряду с кочевыми существовали полукочевые и полуоседлые группы ско­товодов⁵. Поэтому «непроходимой границы» между земледельцами и ско- товодами не бы;ю и в массе последних всегда имелись потенциальные груп­пы населения, которые при определенных условиях и стечении обстоя­тельств переходили на оседлый образ жизни. Были и обратные процессы, но в целом при всех локальных и хронологических изменениях ведущей оставалась тенденция к расширению зоны оседлости, земледелия и урба­низации.

При решении проблемы города и степи в эпоху средневековья важное значение имеют разработки по выявлению исторических закономернос­тей в развитии города и кочевников. Такого рода исследования ведутся. Появились обобщающие сочинения по городу Средней Азии и Казахста­на, кочевникам средневековья⁶.

Интенсивное археологическое изучение городской культуры Южного Казахстана и Семиречья, проводившееся в последние два десятилетия, позволило выявить новый материал, систематизировать его и рассмотреть целый ряд вопросов, в том числе и аспект развития городской культуры во взаимодействии с кочевниками на протяжении средневековья вплоть до периода, освещенного этнографическими сведениями.

В VI - первой половине IX вв. городская культура развивалась в двух районах - в Южном Казахстане и юго-западном Семиречье. В политичес­ком отношении область подчинялась тюркским династиям и входила пос­ледовательно в состав Западнотюркского, Тюргешского и Карлукского каганатов. В указанный период происходит разграничение территории кочевания, стабилизируются маршруты кочевий, закрепляются постоян­ные зимовки и летовки, появляется земледелие, выделяется прослойка оседлых бедняков и происходит переход к оседлости отдельных родовых подразделений. Складывается государственной бюрократический аппа­рат, формируется общий язык и письменность, развиваются торговые и дипломатические связи. В этих условиях происходит формирование горо­дов, как административных ставок, так и центров ремесла, торговли, куль­туры.

Взаимодействие оседлого и городского населения с населением коче­вым и полукочевым имело различные аспекты. Однако, следует отметить, что зачастую кочевники, земледельцы и горожане оказывались интегри­рованными в рамках единой социально-экономической структры. Под влиянием оседлых земледельцев и горожан бывшие кочевники быстрее переходили к оседлости, к городской жизни. Влияние оседло-земледель­ческого уклада ускоряло развитие и кочевников.

Культурологический аспект взаимодействия характеризуется такими явлениями, как заимствование, подражание, диффузия, интеграция. Так, к примеру, оседлое население заимствовало у кочевого типы вооружения, украшений, посуды из драгоценных металлов. Однако, оседлое население не шло по пути слепого копирования, а привносило в эти изделия свои специфические элементы.

Но «передав» престижные предметы, связанные с воинской аристокра­тической средой раннесредневекового общества, кочевники могли пол­ностью удовлетворить свои запросы в этих изделиях только при наличии развитого городского ремесла⁷. Таким образом, спрос кочевников, ското­водов стимулировал развитие городского ремесла, а тюркские каганы были заинтересованы в строительстве городов. В то же время, переходящее к оседлой жизни скотоводческое население перенимало у оседлого населе­ния традиции строительного дела, домостроительства, а тюркская знать, видимо, приглашала для возведения дворцовых комплексов и их украше­ния строителей из числа оседлого населения.

Архитектура городов Казахстана, как будет показано ниже, имела близ­кое сходство с архитектуров Согда и Шаша. Согдийские художники по заказам тюрков украшали стены построек тюркских феодалов роспися­ми, резьбой по дереву Профессиональные объединения согдийских стро­ителей и художников служили своеобразными ретрансляторами вкусов и моды, формировавшихся в крупных городских центрах на периферию и в тюркскую среду. При этом следует учитывать, что престижные культур­ные эталоны распространялись прежде всего в элитарной субкультуре Для нее был характерен своеобразный репрезентативный облик, в значи­тельной степени общий для знати. Отсюда и стремление к китайскому шелку, тюркскому воинскому снаряжению, согдийской архитектуре, стен­ным росписям и резному дереву. Но, вместе с тем, параллельно внедрение инноваций шло и в массовую культуру - в керамику, в рядовое домостро­ительство. Основу же народной, массовой культуры составлял местный культурный пласт, известный как каунчинский, отрарско-каратауский, джетыасарский.

По археологическим материалам наблюдается устойчивость и тради­ционность этих культур на протяжении нескольких столетии — с первых веков до н. э. до VI—VII вв. н. э. Этот культурный комплекс характеризует период существования племенных союзов, входивших в этнокультурное государственное объединение Кангюй.

Касаясь взаимодействий в сфере материальной культуры, невозможно обойти вопрос об этнических процессах. Взаимодействия в этническом плане характеризовались двумя видами миграций: перемещением боль­ших групп населения — Великое переселение народов, согдийская коло­низация и тюркские завоевания, и микромиграциями, когда переселялись небольшие группы населения, проповедники, торговцы.

Эти переселения сопровождались интенсивными этногенетически- ми процессами, которые одновременно носили объединительный харак­тер