I. Западнотюркский и тюргешский каганаты

Эпоха великого переселения народов (II-V вв.) в значительной мере изменила этническую и политическую карту Казахстана, Средней Азии и Восточной Европы. В V в. многочисленные группировки союза тюркоя­зычных племен теле (тирек) расселились в степной полосе от Северной Монголии до Восточной Европы, на юге их кочевья достигали верховьев Амударьи.

В VI в. земли Казахстана подпали под власть могущественной держа­вы — Тюркского каганата, правители которого вышли из династийного рода ашина, племени тюрк. Формирование собственно тюркского этноса в период, предшествующий образованию каганата, проходило поэтапно с III по сер. VI в. в районах Ганьсу, Восточного Туркестана и Алтая.

Тюркский каганат. Первое упоминание этнонима «тюрк»¹ встречается в китайских летописях и относится к 542 г. Китайцы считали тюрков по­томками сюнну (хунну). В летописях сообщается, что к этому времени северные пределы киого княжества Вэй ежегодно стали подвергаться опустошительным набегам со стороны тюрок (туцзюе), пришедших отку­да-то с северо-запада. Следующие сведения о них связаны с событиями, определившими развитие истории на всем континенте на несколько сто­летий.

В 546 г. тирекские племена предпринимают поход против аваров (жуань-жуань), обитавших в южной и центральной частях современной Мон­голии и осуществлявших гегемонию на этих территориях. Насколько ве­лика была численность армии тиреков, двигавшихся с запала, неизвестно, но можно предположить, что ее размеры были внушительны, так как в состав тиреков входили многочисленные племена, которые вряд ли смог­ли бы противостоять могуществу аваров малыми силами. Тюркский каган Бумынь внезапным и сильным броском сумел перехватить ничего не по­дозревавшую тирекскую армию и после ожесточенной битвы нанести ей сокрушительное поражение, в результате которого более 50 тыс. тирекских воинов были взяты тюрками в плен. В соответствии с установления­ми степного обычного права пленные воины автоматически были вклю­чены в армию победителя. С этого времена тюрки, прежде находившиеся в вассальной зависимости от аваров, выступают уже как их конкуренты. Выражением этого явилось тюркское посольство к аварскому кагану, по­требовавшее в ультимативной форме выдачи за Бумьшя княжны из авар­ского каганского дома,

Это было не столько утверждением равноправия с каганом, сколько вызовом ему. Аварский каган Анагуй направляет к Бумыню гонцов с на­поминанием: «Ты мой плавильщик-вассал. Как смел говорить такое?»². Но авары недооценили мощи зарождающегося Тюркского каганата, рав­но как и того, что со стороны тюрок это был лишь правильно рассчитан­ный ход. Теперь у бывших вассалов появились формальные основания для войны с бывшими сюзеренами. Весной 552 г. тюрки напали на ставку аваров и нанесли им настолько сильное поражение, что Анагуй покончил с собой. С этого времени тюркские владетели принимают титул каганов, утверждая себя таким образом в качестве восприемников и былой аварской мощи, и всех их владений³.

После смерти Бумыня на престоле воцаряется его младший брат Кара- Иски, под предводительством которого тюрки нанесли вторичное пора­жение аварам в горах Букрат (Мула), где-то в верховьях Орхона. Наслед­ником Кара-Иски хронист называет его младшего брата Иркина (Ицзинь), севшего на каганство под именем Мукан-кагана (Мугань) с прозвищем Йанту. Все это произошло на отрезке 552-554 гг. За это время на востоке тюрки смогли покорить племена каи (татабы), киданей и отуз-татаров, на севере - енисейских кыргызов.

Еще более активными в эти годы становятся военные кампании тюрок на западе. Их возглавил другой младший брат Бумыня — Иштеми, почи­тавшийся позднее как первопредок западных тюрок и основатель Запад­ного Тюркского каганата⁴. В 552 или 553 г., во время одного из походов на запад Иштеми, сопровождая Бумыня, «командовал десятью великими пред­водителями (или старейшинами), имел десять туменов войска; отправился усмирять страны ху (согдийцев?) и сам объявил себя каганом, назвавшись «Десятиплеменным»: (Шисин було каган)»⁵. Это очень интересное сооб­щение. Оно осталось незамеченным и в самой летописной традиции, со­гласно которой появление десятичной системы военно-племенной орга­низации у тюрок Семиречья относится только к 651 г., когда Ашбара- Териш-каган (Шаболо-Дилиши) «внезапно разделил свое государство на десять улусов: каждым улусом ведал один человек, управлявший им»⁶. Он назывался шэ (шадом). Каждому щаду пожаловано по одной стреле, от­сюда название Десять стрел. Традиция десятичного военно-племенного счисления существовала у древних тюркоязычных племен Семиречья уже в середине VI в. и нашла четкое отражение в этнополитической структуре Западнотюркского каганата.

В 552-553 гг. тюрки «на западе покорили ида (эфтал)». Вне сомнения, речь идет не об эфталитах Средней Азии, поскольку для их завоевания предварительно следовало покорить все государства, лежавшие на пути от Алтая до Тохаристана, а такими сведениями мы не располагаем. Кроме того, общепризнано, что завоевание тюрками среднеазиатских эфталитов произошло в 563-567 гг., т. е. десятилетием позже. Поэтому выражение «на западе разбили ида» в географическом аспекте следует ограничить тер­риторией Алтая. На этих землях упоминает их хронист, помещающий тю­рок в кара-эфталитском округе⁷. Здесь же нашли их уйгурские лазутчики в середине VIII в. Таким образом, поскольку речь идет о походе тюрок на запад под руководством Бумыня и Иштеми, а последнему был дан титул «Десятиплеменный», отражающий вхождение в состав каганата тюрок

Семиречья, то именно этот район и следует назвать крайней западной точ­кой военных экспедиций тюрок в 552 г.

Стремление овладеть богатствами оседлых районов диктовало дальней­шую политику тюрков на западе, в Средней Азии. Здесь-то они и встрети­лись с западной ветвью эфталитов, владения которых простирались от Каспийского моря до Северной Индии и Восточного Туркестана. Одолеть такую силу в одиночку, несмотря на огромный и мобильный состав своей армии, тюрки были не в состоянии. Война оказалась для них успешной лишь после того, как они сумели заключить военный союз с сасанидским Ираном. Иран, находившийся в вассальной зависимости от эфталитов, долгое время выплачивал им ежегодную дань серебром, о чем свидетель­ствуют специально отчеканенные для этой цели монеты, имевшие поми­мо пехлевийской эфталитскую надпись. Поэтому давление тюрок на эф­талитов оказалось на руку сасанидским правителям Ирана.По догово­ренности с тюркским каганом шах Хосров I Ануширван двинул армию на Тохаристан и в 564 г. отнял его у эфталитов, лишив их на время своего крепкого и обеспеченного тыла. Это дало возможность тюркскому кага­ну Силзибулу покончить в 563-567 гг. с эфталитским царством. Сразу после окончания тюрко-эфталитской войны между союзниками началась вражда из-за дележа завоеванных земель, находившихся на караванных путях между Востоком и Западом. Овладение ими означало широкие воз­можности эксплуатировать перевалочные пункты путей, контролировать торговлю шелком, пряностями, украшениями и т. д., активно участвовать в товарообмене между Востоком и Западом.

Главными посредниками в этой торговле на территории всей Средней и Центральной Азии были согдийские купцы, более всего заинтересован­ные в сохранении своих позиций. Поэтому не удивительно, что когда тюрк­ский каган, находившийся уже в натянутых отношениях со своим быв­шим союзником, решил отправить к Хосрову Ануширвану посольство с просьбой разрешить провоз шелка и других товаров через Персию в Ви­зантию, оно было возглавлено согдийским купцом Маниахом. Посоль­ство, однако, потерпело неудачу. Не решаясь на явный разрыв отноше­ний с каганатом, Хосров Ануширван приказал закупить весь привезен­ный шелк и затем на глазах у Маниаха сже” его. Столь же неудачным было и второе посольство.

В этих условиях тюрки сочли за лучшее обратиться непосредствен­но в Константинополь к византийскому императору Юстину II. Путь посольства, возглавляемого тем же Маниахом, лежал теперь через Кав­каз. Переговоры Маниаха в Константинополе оказались успешными, и назад он возвращался уже с представителем нового союзника тюрок византийским послом Земархом. Миновав Кавказ, посольство Земарха прошло по побережью Каспийского моря и через Хорезм достигло Сырдарьи. Описание этого посольства сохранилось у Менандра. Он рассказывает, как послы должы были совершить ритуал очищения, пройдя между двумя кострами, описывает внутреннее убранство каганского шатра, золотой трон на колесах. На переговорах византий­ского посла с тюркским каганом речь шла о непосредственной торгов­ле шелком между тюрками и Византией и о совместных действиях их армий против сасанидского Ирана.

Однако в первом пункте стороны не пришли к согласию, так как к этому времени Византия уже сама научилась выращивать личинки шел­ковичного червя и в привозном шелке не нуждалась. Византийцы жда­ли от тюрок только военной помощи против Ирана. Конкретные реше­ния не были приняты и по этому вопросу, хотя благожелательное от­ношение каганской ставки было очевидным. Видимо, это был дипло­матический шаг, рассчитанный на ослабление Ирана и Византии: если бы они оказались в состоянии войны между собой, это было бы благо­приятным исходом для самих тюрок. Так и случилось. Занятые выяс­нением отношений между собой военным путем, Иран и Византия не могли влиять на дела в каганате.

Но в 575 г. положение изменилось. Византия и Иран заключили между собой перемирие. Византия пыталась даже проникнуть в Закавказье и на Кавказ, чтобы вовлечь в борьбу против тюрок их мятежных вассалов тю­рок-вархонитов. В ответ на это тюркская конница совершила разруши­тельный рейд в Боспор Киммерийский, затем в Крым и на Западный Кав­каз.

Западнотюркский каганат. Но столь обширные территории не могли продолжительное время существовать в рамках начавшей еще только скла­дываться государственности. Они не были связаны между собой в единый экономический и этнополитический организм, способный противостоять давлению изнутри и извне. Империя, созданная силой одного оружия, удержаться на нем долго не могла. Обострение социальных противоречий в Тюркском каганате, усугубленное долголетними эпизоотиями, джутами и голодом, наступление Суйского (581-618 гг.) Китая на границы кагана­та, наконец, естественно начавшийся процесс автономизации его районов закончились в 603 г. разделом общетюркского каганата на два самостоя­тельных - Восточный и Западный, с центром последнего в Суябе (Семи­речье). Несмотря на раздел, Западнотюркский каганат сохранил некото­рую, хотя и номинальную, политическую зависимость от Восточного, власть в нем оставалась в руках каганского рода тюрок — ашина.

Западнотюркский каганат занимал «древние усуньские земли», следо­вательно, в широтном направлении его территория распространялась от восточных склонов Каратау до Джунгарии. Здесь, главным образом, и располагался основной этнополитический костяк каганата — «десять пле­мен» он-ок будун. Вместе с тем, он выступил наследником всех завоева­ний Тюркского каганата в оседлоземледельческих оазисах Восточного Туркестана и в Средней Азии (Самарканд, Маймург, Кеш, Нахшеб, Иш- тихан, Кушания, Бухара, Амуль и Андхой). В Согде и Бухаре, лишь номи­нально зависевших от западных тюрок, также находились наместники, или, скорее, представители кагана.

В хозяйственно-экономическом отношении каганат представлял собой сгшкретизацию двух основ - общества, базирующегося на кочевом спо­собе ведения скотоводческого хозяйства, и общества оседлоземледельчес­кого, феодальные отношения в котором достигли к тому времени значи­тельного развития.

Развитие феодальных отношений отмечено в это время в Византии и сасанидском Иране. Несмотря на военную и торговую конкуренцию (а может быть, благодаря ей), ширилась инфильтрация феодальных общест­венных отношений в кочевую среду Прикавказья, Хазарского царства, на территорию тиреков и ранних тюрок Алтая.

Особую роль в вовлечении Западнотюркского (равно как и Восточно­тюркского каганата в сферу международных хозяйственных и полити­ческих связей сыграли Согд и согдийские купцы Семиречья. Города Се­миречья, в документах часто обозначаемые как «согдийские», в древне­тюркскую эпоху были не только перевалочными пунктами. Население го­родов, и согдийское, и тюркское, в одинаковой мере занималось торгов­лей, ремеслами, хлебопашеством. Город и степь были частями единого хо­зяйственно-политического организма в составе каганата, дополняющими друг друга и взаимонуждающимися друг в друге.

Торговый обмен, как транзитный, так и внутренний, вызвал появление денежного обращения, в сферу которого вовлекалось население Западно­тюркского каганата, как на его вассальных окраинах, так и в центре.

Развитие общественно-экономических отношений в каганате проис­ходило в связи с аналогичными процессами в других районах Евразии, протекало в русле становления феодальных отношений, но имело и свои особенности.

Первым лицом в государстве западных тюрок был каган - верховный владыка, правитель, военачальник. Номинально он находился в зависи­мости от восточнотюркского кагана, который мог дать или не дать согла­сия на занятие им престола. Но фактически и восточные тюрки не раз находились в подчинении у своих мтадших братьев. Первоначально каганский трон занимали по наследству представители фратрии чумук (ашина) из левого крыла каганата, но этот порядок периодически нарушался" междоусобной борьбой между группировками туглуков и оншадыпытов. Временами в каганате было по нескольку каганов и степень их полномо­чий была различной. В прерогативы кагана входило руководство всеми внутри- и внешнеполитическими делами государства и утверждение ста­рейшин. Он опирался на знать из династийных фратрий.

Столицей каганата и зимней ставкой кагана был город Суяб в Чуйской долине. Как сообщают путешественники, неподалеку от Суяба находи­лась летняя резиденция - ставка кагана Цзедань.

Каган был не только распорядителем, но, возможно, и собственником всех земель каганата. Однако в условиях кочевого общества (если иметь в виду население степи) власть распространялась, в основном, не на землю, а на человеческий коллектив, пользующийся ею.

При примитивной технике и орошении сельскохозяйственные угодья были строго ограничены, а земель, нужных для выпаса скота, было боль­ше. Кочевое общество могло подвинуться, даже передвинуться, чего нельзя сказать о земледельческом коллективе. Подвижность скотоводческих кол­лективов предполагала возможность пассивного сопротивления высшей власти в форме откочевок на дальние ра^стоянтш, ча прргу тты военной досягаемости каганата.

Некоторое представление о богатстве каганского рода может дать опи­сание буддийского монаха Сюань Цзаня, посетившего в начале VII в. ставку западнотюркского Ябгу-кагана. Встретив кагана во время охоты, путеше­ственник был поражен роскошью одежд охотников. «Каган был одет в халат из зеленого шелка, — говорит он. — Его сопровождали более двухсот тарханов, одетых в халаты из парта, с заплетенными в косы волосами. Остальные воины, облаченные в одежды, подбитые мехом, и в мягкие го­ловные уборы, держали бердыши, луки и знамена. Их лошади были пре­красны. Едущих на верблюдах и лошадях было столько, что невозможно охватить взглядом»⁸. Говоря далее о юрте кагана, он сообщает, что она вся так была украшена золотом, что «рябило в глазах»⁹.

Вторым лицом в государстве после кагана был улуг. Высшие титулы в каганате - ябгу, шад и эльтебер принадлежали представителям каганского рода; они были ставленниками и наместниками кагана над вассальны­ми племенами. Судебные функции выполняли буруки, тарханы. Беки - старейшины и представители племен, главная опора аристократического сословия на местах.

Очень любопытна еще одна категория - уй-каган. Источник характе­ризует ее так: «Бывают каганы достоинством ниже ябгу. Бывает также, что живущие в семьях большими родами (фамилиями) называют их главу уй-каган: дом тюрки называют уй, и это значит домашний каган»¹⁰. Речь вдет о патриархальной семейной общине — основной экономической еди­нице общества.

Эксплуатируемая масса каганата состояла из свободных мелких об- щинников-скотоводов. Ее название в Западнотюркском каганате неизвест­но, однако по аналогии с восточнотюркской социальной терминологией полагают, что она называлась «кара будун» («чернь», «простой народ»). Племена в социальном плане делились также на аристократические, с од­ной стороны, и подчиненные, вассальные, зависимые от них - с другой.

Письменные сведения о повинностях, лежавших на подчиненных пле­менах и на массе рядовых кочевников, ограничены. Тем не менее, извест­но, что одной из главных повинностей быта военная (иначе — «налог кро­ви»), согласно которой все мужчины-воины вассальных племен пходили в состав армии племени-сюзерена. На подчиненные племена ложились ос­новные тяготы войны и, следовательно, наибольшее число жертв. Эти племена, называвшиеся иногда «гостевыми», использовались во время военных операций в качестве «пик», т. е. выставлялись в авангард. Этот обычай имел всеобщее распространение.

Подчинение всегда сопровождалось установлением даннических отно­шении. Кроме того, из покоренных племен, равно как при захвате плен­ных во время военных действий, формировалась категория рабов. Однако термин «раб» (кул) у ранних тюрок нельзя понимать в общепринятом, «классическом» виде. Племена-рабы - это племена-вассалы, обязанные выплачивать дань племени-сюзерену в виде шкур, пушнины и т. д.

Одной из целей набегов тюрок на соседние племена был захват рабов, причем захватывались, как правило, мальчики и девочки. Известно, на­пример, что в 620 г. тюркский Багадур-каган увел в плен несколько тысяч девочек. «Захваченные в походах мальчики и девочки, яшма и шелк - все вдет в собственность кагану», - говорится в одном из документов того времени¹¹. Повествуя о победе тюркского Бильге-кагана над басмылами в 720 г., автор сообщает, что тюрки «взяли в плен их (басмылов) мальчиков и девочек и возвратились»¹². Такие сведения источников часты. Пленные дети в большесемейной общине обычно «усыновлялись» и использова­лись в хозяйстве. Все это не отменяет факта существования других форм

рабства в каганате (например, труда рабов-ремесленников, градостроите­лей и др.), но позволяет считать определяющей формой применения раб­ского труда домашнее, или семейное, рабство.

Существовала еще одна категория зависимых. В тексте памятника Бильге- кагану содержится обращение к бекам и народу. В нем имеется сле­дующая строка: «...сердечную речь мою вы (все) до сыновей десяти стрел и их татов, глядя на этот (памятник), передайте!»¹³. Под татами древне- тюркских надписей, по-видимому, имеется в виду зависимое от западных тюрков согдоязычное население оседлых поселений и городов на терри­тории Семиречья¹⁴, занимавшееся как торговлей, так и сельским хозяйст­вом и находившееся в подчинении у тюркских каганов.

При всей пестроте.соииально-экономических и политических отноше­ний в Западнотюркском каганате, многообразии форм господства и под­чинения ясно, что в Западнотюркском каганате шел процесс образования классов и сравнительно быстрого формирования раннефеодальных обще­ственных отношений.

Тюргешский каганат. Междоусобные распри в Западнотюркском ка­ганате, военно-политические акции китайского императорского двора, стремившегося к установлению гегемонии в Семиречье, во многом спо­собствовали тому, что власть кагана слабела и постепенно оказалась но­минальной, Племена, входившие в состав «десяти стрел», все чаще высту­пали уже не от имени каганата, а под своим собственным флагом. В то время, когда взошедший на престол в 694 г. Ашина Туйцзы в союзе с ти­бетцами предпринимал попытки организовать сопротивление китайским войскам на востоке, в самом Семиречье племена под предводительством азгырского Нузук-иркина, тюргешского Чыкана и главы племени улуг- ок организовали осаду укрепления Суяб¹³, но, по словам летописца, были разбиты. Видимо, это не соответствует действительности. Слова хрониста о поражении осаждающих основаны лишь на реляции наместника. Ника­ких деталей, никакого конкретного описания битвы, как это обычно име­ло место, нет, летописец ограничивается лишь одним словом — «разбил». Более того, далее сразу следует сообщение о том, что организована армия (вероятно, с тюркским контингентом) под предводительством тюрка Ху- сэло¹⁶ для умиротворения населения области. Однако, когда только гото­вился поход, в каганате появилась новая сила, настолько могуществен­ная, чю Хусэло вместо похода на запад поспешно ретировался.

Этой силой были тюргеши под предводительством Учлика (Учжилэ)¹⁷, носившего титул Бага-таркан (мохэ-дагань). Возвышение тюргешей в ус­ловиях раздробленности и бегства кагана Хусэло не было неожиданнос­тью. Будучи многочисленным племенем, входившим в состав левого кры­ла каганата еще с VI в., тюргеши занимали большую территорию в Чу- Илийском междуречье и контролировали большую часть караванных пу­тей в Семиречье. Тюргешское влияние постепенно увеличивалось, росло число подвластных им племен. Еще до поражения Хусэло Учлик учредил на своих землях 20 тутукств по 7 тыс. человек в каждом. Собственную ставку, прежде находившуюся на северо-западе от Чу, он перенес в Суяб, назвав ее Большой ставкой; в городе Кунгут находилась его Малая ставка. Кунгут и племя с тем же названием размещались в долине р. Или¹⁴ (они жили здесь и в XI столетии, о чем свидетельствует Махмуд Кашгари)¹⁹.

Как повествуется в летописи, западнотюркские земли «на востоке грани­чили с северными туцзюе (т. е. Восточнотюркским каганатом), на западе — с ху (согдийскими княжествами); на востоке простирались непосредст­венно до округов Сичжоу (Турфан) и Тинчжоу (Бешбалык)»^/1/

Обе группировки находились в крайне натянутых отношениях между собой. В ходе борьбы за гегемонию илийские тюргеши пошли на военный союз с восточными тюрками, возглавляемыми Капаган-каганом. Одним из эпизодов борьбы между ними является сражение при р. Болучу на рас­стоянии ночного перехода от Иртыша. Чуйским тюргешам (иначе сары- тюргешам) было нанесено жестокое поражение, в результате которого гегемония перешла к их соперникам (кара-тюргешам, перенесшим свою ставку в Талас). На каганский престол ими был посажен Сулук (Сулу), представитель кара-тюргешского племени чапыш (чэбиши).

Документы свидетельствуют о социальных переменах в Тюргешском каганате того времени. «Новая Танская история» говорит так: «Расходы (аристократии) ежедневно увеличивались, а запасов не было. В поздние годы он (каган) почувствовал скудность, почему награбленную добычу постепенно стал удерживать без раздела. Тогда и подчиненные начали от­деляться от него»²¹. Конфликт перерос в борьбу между правящими груп­пировками кара-тюргешей и сары-тюргешей. Со смертью Сулук-кагана в 738 г. эта борьба приняла крайне острые формы. Как отмечается в лето­писи, в Тюргешском каганате «тех, кто являлся потомками Согэ (Сакала), называли желтыми родами (сары-тюргеш) а улус Сулу (Сулука) называли черными родами (кара-тюргеш). (Они) взаимно враждовали и не доверяли друг другу»²².0 том же говорится в письме тюргешского сановника, чуму- куньского Бекан-Кюлюг-чора (Фу-янь-Цюэлю-чо): «Мы родились в сте­пях, в стране волнения, нападают друг на друга и режутся...»²³. ;

Складывалась система деления каганата на кара-тюргешей и сары-тюр- гешей со ставками на Таласе и в Суябе. Однако с 40-х гг. VIII в. этот прин­цип фактически уже не соблюдался. Разобщенные племена лишь при по­мощи внешних сил смогли в 751 г. дать отпор китайскому нашествию. В 756 г. каганат пал под натиском тюркоязычного племени карлуков.

Согдийцы в Семиречье. Как уже отмечалось, в тесной связи с развити­ем международной торговли находилось возникновение согдийских по­селений и расселение согдийцев в городах Семиречья и других районах юга²⁴ и юго-востока территории Казахстана.

В начале VII в. Сюань Цзань, посетивший Семиречье, писал: «к западу от города Суяба находится несколько городов. В каждом из них свой на­чальник, независимый от других, но подвластный тюркам. Вся страна от Чу до Гешуанна (Кушания) называлась Сули/Сулиг (Согд). Половина жи­телей занималась земледелием, другая — торговлей»²⁵. Это сообщение, подкрепляемое многими другими материалами, свидетельствует об актив­ной инфильтрации согдийцев в местную этническую среду.

В. В. Бартольд основной причиной переселения согдийцев считал тор­говлю²⁶. Однако главный мотив проникновения согдийцев, видимо, шире: его надо искать в тех социально-экономических сдвигах, которые проис­ходили в VI—VIII вв. в Согде и других земледельческих областях Средней Азии. В какой-то мере отражением этих процессов является сообщение Нершахи о классовой борьбе в Бухаре во время правления Абруя. Не вы­ терпев притеснений Абруя, согдийские дехкане и купцы были вынужде­ны уйти в Туркестан, где построили город и назвали его Хамукет²⁷.

Переселение согдийцев в Семиречье в VI—VIII вв. связано и с арабски­ми завоеваниями в Средней Азии. Сопоставление сообщений надписи Тоныокука с арабскими источниками позволяет выявить значимость анти- арабской коалиции — Восточнотюркский каганат — Фергана -Чач — Согд. Этот союз сыграл ведущую роль в сдерживании арабской экспансии на восток²⁸. Семиречье стало именно тем ближайшим районом, куда эмигри­ровала часть непокорившихся согдийцев — союзников тюрок по борьбе с арабами. Переселение согдийцев оставило заметный след в истории зем­ледельческой и городской культуры Семиречья. Однако главными факторами его социально-экономической и политической истории яви­лось развитие производительных сил местного оседлого и кочевого насе­ления Семиречья.

Попав в тюркоязычную среду, согдийцы восприняли язык, культуру и нравы местных жителей. В конечном счете произошла ассимиляция со­гдийских групп в массе тюркского населения, и в XI в. Махмуд Кашгари говорит о том, что среди согдийцев нет таких, кто бы не говорил по-тюрк­ски²⁹.

Согдийское влияние на развитие местной городской культуры Семи­речья было неодинаковым в разные исторические этапы. Наибольшую роль согдийцы сыграли в период VII—VIII вв. Археологические исследования семиреченских городищ, дополненные письменными источниками, позво­ляют иметь представление о хозяйстве, материальной и духовной культу­ре смешанного населения семиреченских городов. Согдийцы сыграли су­щественную роль в развитии в Семиречье культуры земледелия, строитель­ного искусства, керамического ремесла³⁰. С ними связано и распрострг- нение согдийского письма, буддизма, буддийского культового зодчества и искусства. По мнению специалистов, буддийские храмы, открытые на городище Ак-Бешим, были выстроены согдийскими зодчими³¹.С появле­нием согдийцев тюрки освоили в Семиречье производство монет. Монеты чеканились согдийцами от имени тюркских каганов, но с легендами на согдийском языке³².

Движение согдийцев на восток не было односторонним. С подчинени­ем Средней Азии тюркам последние вливались в знать и в состав среднеа­зиатского населения. Тюрки играли немалую роль в самом Согде. Так происходило взаимодействие тюркского и согдийского населения, отра­зившееся и в этнополитической истории и в материальной и духовной культуре.

Итак, хронологически история Западнотюркского каганата может быть разделена на три основных периода. Первый период - время его вхожде­ния в Тюркский каганат; второй - создание собственно Западнотюркско­го каганата; третий — образование Тюргешского каганата.