8. Хозяйство, быт и общественный строй племен сакской эпохи

Переход к кочевому и полукочевому скотоводству

С началом первого тысячелетия до н. э. связана эпоха освоения древ­ним населением обширных степных, горно-степных и полупустынных пространств, сложения у племен европейских и азиатских степей новой формы хозяйственной деятельности — экстенсивного скотоводства в его различных формах.

Истоки этой, становившейся ведущей, отрасли первобытной экономи­ки на территории Казахстана формировались в эпоху бронзы. Уже в ран­нем андроне возникло комплексное хозяйство оседлых племен, придомное скотоводство, мотыжное земледелие, охота и рыболовство. На первых по­рах это было единое производящее хозяйство, в котором скотоводство и земледелие еще не выделились в самостоятельные отрасли производства. К середине II тысячелетия до н. э. картина меняется: резко увеличивается в хозяйстве, как показывают археологические данные, удельный вес жи­вотных, таких, как овцы и лошади, приспособленных к дальним переко- чевкам и самодобыванию корма зимой, растет подвижность населения, происходит процесс освоения степных пастбищных угодий. Интенсивное развитие скотоводства привело к тому, что из общей массы варваров выде­лились пастушеские племена. Первое крупное общественное разделение труда, происшедшее на территории Казахстана в середине II тыс. до н. э., создало необходимые предпосылки для окончательного оформления но­вого вида хозяйственной деятельности — кочевого и полукочевого ското­водства.

Уже в начале I тыс. до н. э. в степях, полупустынях и горных районах Казахстана полукочевое и кочевое скотоводство становится основной, а затем и господствующей формой хозяйства. Такие изменения обусловли­вались рядом причин, главными среди них были естественно-географичес- кие и социально-экономические факторы, теснейшим образом связанные между собой.

В конце П-го и начале I-го тыс. до н. э. в Казахстане, как и в других степных районах, менялся климат, он становился все более засушливым. Уменьшались площади естественных водоемов, что, в свою очередь, ограничивало, а в некоторых районах и резко сократило распространение зем­леделия в поймах больших и малых рек. С течением времени в среде ското­водческо-земледельческих племен назревало несоответствие между непре­рывно растущим населением и непропорционально низким уровнем про­изводительных сил, не обеспечивающих это население средствами к суще­ствованию. Объясняя механизм первобытно-общинной экономики, К. Маркс писал, что «недостаточное развитие производительных сил ставило граждан в зависимость от определенного количественного соотношения, которое нельзя было нарушать»114⁴. Первобытное население не могло бы­стро совершенствовать свое производство и видело выход из создавшегося положения только в одном - расширении занимаемой территории. Для большинства населения степных районов Казахстана, в которых тяжелые и слабо обводненные почвы не позволяли развивать орошаемое земледе­лие, единственным направлением первобытной экономики, ликвидирую­щим «давление избытка населения на производительные силы»/^115/, был пере­ход к кочевой и полукочевой формам скотоводческого хозяйства Такое хозяйственное направление было возможно и целесообразно в условиях огромных пастбищных угодий.

Переход к кочевому скотоводству означал крупный экономический прогресс в жизни племен степей и пустынь, был шагом вперед в развитии производительных сил первобытного общества. Труд человека стал более продуктивным, поскольку специализация хозяйства предоставила широ­кие возможности производства избыточного продукта в виде скота, а так­же мяса, молока, шкур, шерсти и т. д. Возросла возможность накопления излишков продуктов и их присвоения, скот и продукты скотоводства бы­стро приобрели меновую стоимость, создав условия для развития обмена между скотоводами и земледельцами.

Хозяйственному освоению обширных степных пространств способст­вовал быстрый рост коневодства, получивший особенно широкий размах в начале первого тысячелетия до н. э. Использование степняками верховой лошади, появление конницы разрушало культурно-хозяйственную замкну­тость отдельных районов, обеспечив широкие экономические й культурные связи с соседями и отдельными племенами, народами и государствами.

Формы скотоводческого хозяйства

Труды древних авторов содержат характеристику хозяйства и образа жизни скотоводческих племен евразийских степей. В них часто повторя­ется одна и та же формула: «Перекочевывают с места на место смотря по приволью в воде и траве». Такое традиционное описание слишком обще, история скотоводства знает здесь несколько его различных форм и вари­антов.

Данные археологии и этнографии позволяют говорить о существова­нии в то время трех основных видов скотоводства: кочевого, полукочевого и оседлого. В соответствии с характером скотоводства менялся и удельный вес других отраслей хозяйства¹¹⁶.

Первый вид хозяйства базировался на круглогодичном кочевании на­селения в сухих степях, пустынях и полупустынях Западного и Централь- ного Казахстана. Земледелие тут не развивалось, а сенокошение распро­странено незначительно. Главными видами скота были овцы, верблюды и лошади, крупный рогатый скот малочислен. Кочевали таборным способом на телегах в виде кибиток, покрытых войлоком, на большие расстояния как в меридиональном, так и в широтном направлениях. Холодное время года кочевники проводили на зимовках-стоянках, расположенных в защи­щенных от ветра и сильного снегопада бугристых песках, либо на побере­жьях больших и малых степных рек. Эти стоянки не были долговременными и, покидая их, кочевники продолжали осваивать новые пастбищные угодья, подбирая для следующей зимовки другие подходящие места. Из вспомогательных отраслей хозяйства особенно развита охота.

Второй, полукочевой вид хозяйства предполагал наличие постоянных зимних жилищ, куда скотоводы ежегодно возвращались на зимовку. Та­кой вид хозяйственной деятельности получил распространение в зонах чере­дования степной, лесной и высокогорной растительности — районы Семи­речья и Восточного Казахстана с горными системами Тянь-Шаня и Алтая. Сезонные пастбища находились на небольших расстояниях друг от друга и поэтому радиус перекочевок, в отличие от первого вида хозяйства, был сравнительно невелик. Более всего был распространен так называемый вертикальный способ кочевания: с зимовок в долинах рек через весенние пастбища в предгорьях — на летовки в высокогорные альпийские луга. В связи с этим в Семиречье, Восточном Казахстане и в других сходных при- родно-климатических районах, очень рано, в начале 1 тыс. до н. э., сложи­лась пастбищно-кочевая система, характеризующаяся посезонным рас­пределением пастбищных угодий и водных источников в пределах общин­нородовых и межплеменных границ землепользовачия. Сохранялось зна­чение богарного земледелия на призимовочной территории, где обычно выращивались просо, ячмень, пшеница. Овцеводство и коневодство допол­нялись разведением крупного рогатого скота. Заготавливалось сено, по­явились возможности полустойлового содержания наиболее ценных по­род скота. Длительное пребывание на зимовках требовало сооружения теп­лых постоянных жилищ из дерева, камня и камыша. Раскопки в Бесшатыр- ском могильнике на р. Или больших бревенчатых срубов и юртообразных сооружений указывают на существующую традицию возведения жилых помещений.

Третий вид скотоводства — оседлое скотоводство — более всего был распространен в районах Южного Казахстана по берегам рек Сыр-Дарьи, Чу, Таласа, Арыси, на склонах хребта Каратау, в местах, богатых естест­венными водоемами и обширными сенокосными угодьями. Природные условия и близость земледельческих центров Согда и Ферганы обуслови­ли преобладание в хозяйстве ирригационного и богарного земледелия, постоянную оседлость населения, раннее появление крупных земледель­ческих поселений, особенно в конце I тыс. до н. э. в период массового оседания на землю крупных скотоводческих общин. Весенне-летние и осенние пастбищные выпасы стад, среди которых крупный рогатый скот занимал значительную долю, проводились отдельными семьями в рамках земледельческо-скотоводческой общины.

Конечно, все три вида пастбищно-экстенсивного скотоводства в древ­ности, как и в более позднее время, не имели между собой четких границ, не замыкались в обособленные экономические районы. Происходил слож­ный процесс постоянного взаимодействия не только между разными по­люсами хозяйства — земледелием и скотоводством, но и внутри каждой природно-климатической зоны, хозяйство которой далеко не всегда было однотипным.

Экономика того времени отличалась пестротой форм еще и потому, что этническое деление сакских племен в большинстве случаев не совпадало с хозяйственным, а было понятием более широким. Нередко одна группа родственных племен занималась кочевым скотоводством, а другая сохра­няла земледельческие традиции. Так, в Центральном Казахстане наряду с преобладанием кочевого скотоводства, очевидно, имело место и полуко­чевое в горно-лесных массивах Каркаралы, Баян-Аула, Кызылтас, Улутау, Чингиз-тау. Различны варианты скотоводческого хозяйства у родственных племен степного Прииртышья и Горного Алтая. В лесостепных районах Северного Казахстана скотоводческое хозяйство, скорее всего, было осед­лым и нолуоседлым. Большое скопление курганных могильников, протя­нувшихся на несколько километров по берегам pp. Млек, Б. Хобда, Орь. свидетельствует о полукочевом характере скотоводческого хозяйства сав- роматских племен северо-западного Казахстана, как и все скотоводы со­оружавших свои кладбища в районах постоянных зимовок. Племена же Северного Прикаспия, входившие в тот же союз савроматских племен, бели чистыми кочевниками.

Полукочевое скотоводство было развито и в Южном Казахстане — райо­не распространения, в основном, поливного земледелия и оседлости. Полуоседлыми сакскими племенами оставлены большие курганные могильни­ки Тагискен и Уйгарак.

Однако обшим свойством всех вариантов скотоводческой экономики был пастбищно-экстенсивный характер хозяйства, выражающийся в круг­логодичном содержании абсолютного большинства стад на подножном корму. Не случайно древние скотоводы обращали особое внимание на вы­ведение пород, приспособленных к большим перегонам и тебеневке в ус­ловиях континентального климата Казахстана.

Основным направлением скотоводства у саков было овцеводство и ко­неводство. Свидетельством этого являются находки в большинстве иссле­дованных курганов костей овцы — остатков мясной пищи, греческий же автор середины I тыс. до н. э. Хэрил прямо называл саков пастухами овец. Овцы разводились не только как мясные животные, от них также получа­ли шерсть, необходимую для изготовления кошм, плетения веревок и для сучения ниток. Как свидетельствуют куски кошм и обрывки веревок, об­наруженные в бесшатырских курганах, саки умели изготовлять разные кошмы: грубую толстую, черную кошму, по-видимому, для покрытия жилищ и для подстилки на пол, и тонкий мягкий белый войлок, напоми­нающий низкосортный фетр для пошива одежды и головных уборов. Изу­чение костей животных из курганных захоронений показывает, что разво­дились овцы, близкие к современным казахской курдючной и цигейской породам. Преобладали в стаде грубошерстные овцы, но разводились и тон­корунные.

В жизни сака, как кочевника-скотовода и воина, большую роль играл конь. Лошади сакского времени были двух типов. Наиболее массовыми являлись табунные малорослые лошади, обладавшие высокой способнос­тью к нажировке и зимней пастьбе. Они были близки к степной казахской лошади типа джабе (берк)"⁷, В погребениях сакских воинов и знатных лиц встречается и верховой, высокорослый тип лошади (Пазырык, Тасмола)"⁸. Лучшие строевые кони требовали особого ухода, ценились кочевниками чрезвычайно высоко и были доступны, по-видимому, только родоплемен­ной знати. Они являлись личной собственностью воина и убивались на могиле своего владельца, куда клались также принадлежавшие ему лич­ные вещи. ⁴

Вероятно, древние насельники территории Казахстана и Алтая знали метод скрещивания местных пород со среднеазиатскими и искуственный отбор в среде местного степного поголовья. Об искусственном отборе мож­но судить и по сообщению Страбона¹¹⁹.

Несмотря на относительно редкое число находок, молено с увереннос­тью говорить о существовании в хозяйствах лесо-степной и горно-степной зон Казахстана крупного рогатого скота. У сакских же скотоводов пус­тынь и полупустынь транспортным животным стал двугорбый верблюд. Уже в середине II тыс. до н. э. кости домашнего верблюда встречаются в посе­лениях и могильниках андроновских племен Казахстана (Атасу, Усть-На- рым, Алексеевка). Многочисленными изображениями этого животного насыщены наскальные гравюры южных и центральных районов Казахста­на. Образ двугорбого верблюда неоднократно встречается на сарматских бронзовых и костяных бляхах, бактрийских монетах и рельефах дворцов в Передней Азии, а его кости найдены при раскопках оседло-земледельчес­ких городов Согда и Хорезма.

В сакское время получил развитие и колесный транспорт. Наскальные рисунки хребта Карагау и Чу-Илийских гор (Тамгалы, Койбагар, Арпау- зен), находки в курганах горного Алтая позволяют говорить о таких видах транспорта: грузовых повозках и боевых колесницах. Грузовые повозки были двух-, четырех- и шестиколесные. Сведения о них сохранились в пись­менных источниках. Так, Гиппократ, описывая скифский быт, указывает: «Повозки бывают самые малые, о четырех колесах. Другие, шестиколесные, обтянуты войлоком; устраиваются кибитки наподобие домов, двой­ные и тройные, и служат защитой от дожпя и ветра... А в этих повозках живут женщины с детьми, а сами мужчины всегда верхом»¹²⁰. В такие по­возки впрягались быки, лошади и верблюды.

Боевые и охотничьи колесницы были всегда двуколесны и отличались в конструкции колес большим разнообразием. Самые ранние из них были четырехспицые, пришедшие на смену дисковидным, употреблявшимся в повозках андроновского периода.

Многочисленные изображения колесниц и грузовых повозок, обнару­женные в наскальных рисунках южных районов Казахстана и Семиречья, указывают на распространение такого вида транспорта у позднеандронов- ских и сакских племен. На скалах Северного Каратау выявлен уникаль­ный сюжет запряжки двух коней в легкую колесницу (урочище Койбагар) и редко встречающиеся сцены боя колесничих (ур. Арпаузен). Боевые ко­лесницы большей частью имели конские упряжки. Десятки подобных изо­бражений известны в Передней Азии, на Кавказе, в Восточной Европе и в других районах. Множество свидетельств о конных колесницах имеется в древнеиранских и древнеиндийских текстах — Авесте, Ригведе, Махабха- рате, большая серия их известна и на территории Казахстана. Вместе с тем, здесь открыты боевые колесницы с верблюжьей запряжкой.

Отличительной чертой грузовых и боевых повозок раннесакского вре­мени был примитивный, так называемый дышловой, способ запряжки жи­вотных: пара лошадей или верблюдов впрягалась в рогатки либо прими­тивные хомуты, расположенные по обеим сторонам ярма, закрепленного на конце дышла. Подобный способ хорошо передан в наскальных рисун­ках. Замечательный образец дышловой парадной повозки сложной кон­струкции известен из пятого Пазырыкского кургана¹²¹. В VI—V вв. до н. э. дышловая конструкция вытесняется более удобной и практичной оглобель­ной, и уже на золотой копии колесницы из Амударьинского клада ясно виден новый способ запряжки¹²²,

Помимо скотоводства и земледелия - ведущих форм хозяйства — у ряда сакских племен в качестве подсобного промысла продолжали существо­вать охота и рыболовство. Наскальные рисунки указывают на распростра­нение у горно-степных племен верховой облавной охоты, применялась и загонная охота с помощью собак. Охотились на козлов, архаров, кабанов, оленей, лосей, дроф.

В Прииртышье и дельте Сырдарьи, стране «болог и островов» по Стра­бону, было распространено рыболовство. Найдено много рыболовных при­надлежностей на поселениях по древним руслам Кувандарьи и Жана- дарьи, так и по самим изображениям рыб из Восточного Казахстана.