Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Хочу – Могу – Должен. Опыт общественной автобиографии личности
.pdf
ют и запрещают, ограничивают и осуждают многие людские
дела и поступки, покупаясь на столь дорогую им свободу мнений и действий. Но ведь никто ни разу всерьез не подумал насчет того, во чтобы превратились человек и человечество без
морали, которая издревле оберегает их от порчи и вырождения, а политику и политиков – от цинизма, вероломства и бесчеловечности.
Что же касается будущего человека и человечности, то оно
не так уж «беспросветно», как кажется порой на фоне бывших
и нынешних тупиков и безобразий, низости и подлости.
Безусловно, мало одной лишь доброй воли, чтобы восторжествовали миролюбие, согласие и солидарность людей и народов. И наивно полагать, что человечество не сегодня, так завтра
станет планетарным субъектом, осознавшим свою глобальную
идентичность. Для такого оптимистического допущения нынешний мировой социум слишком неоднороден и противоречив. Велики различия и внутри него, а вовне любого сообщества эти различия и противоречия еще многочисленнее и
взрывоопаснее. Но это не аргумент против объединяющей
силы общих интересов и устремлений, которые питают и вызвали к жизни нужду во взаимопонимании и взаимодействии
целых народов и цивилизаций. Чтобы такое произошло, «случилось», надо бы преодолеть много наслоений и препятствий
вовне, где скопилось немало заблуждений, как и внутри каждого индивида, если тот не утратил связь с родом (о чем я подробнее сказал в главе «Индивид или род?», в книге «Настоящее будущее. Без утопии и возврата в прошлое», изд. 2009 г.).
Беда и проблема состоят в том, что источник и причину
глобальных сдвигов и трансформаций многие исследователи
ищут и находят в экономике и информатике, в сфере новых
технологий, развития технических средств коммуникаций. Доминирующая сегодня тенденция экономо- и техноцентризма
явно игнорирует хорошо известные истины, в частности ту, что
прежде чем состоялась индустриальная революция и воцарился капитализм, понадобилась целая эпоха духовной реформации, породив Просвещение с его идеалом «царства разума».
Напомню, дух капитализма Макс Вебер выводил не из уровня
и динамики развития производительных сил, а из протестантской религии и этики. Можно по-разному толковать и оценивать цивилизующую роль капитализма, но вряд ли кто будет
при этом отрицать цивилизующую роль капитализма как си-
301
стемы мотивации и деятельности, ценностей и приоритетов,
которую буржуазия внедряла в реальность.
Сегодня созданная эпохой индустриализма технотронная
цивилизация переживает глубокий кризис своих целевых установок, мотивов и жизненных смыслов деятельности. Сама человеческая активность вошла в антиномическое противоречие
с тотальной зависимостью от императивов экономической и
технологической эффективности. Остро встал вопрос о том,
можно ли примирить идентичность с эффективностью, традиционные ценности культур с культурой Интернета. Ощутим и
дефицит человечности и духовности, терпит крах рассудочный
рационализм, породивший крайние формы сциентизма в науке, а в сфере политики идею «завоевания», верха человека над
окружающей средой.
Беда и проблема в том, что возможность перехода к новому
типу социальности и цивилизованного бытия нынешние приверженцы «вечно обновляющегося капитализма» вообще не
обсуждают, либо с порога отвергают. Даже признавая, что сознание меняется и порой вызывает серьезные сдвиги в экономике и социальной структуре, они не считают, что это скольконибудь серьезно затрагивает институциональную основу мира.
О коренном пересмотре или смене парадигм не следует даже и
думать, потому что достаточно применить принцип прагматизма – решать проблемы по мере их появления, – и всё станет на
свое место. Беда в том, что часто игнорируются нужды и требования самой практики, и тогда даже виртуозное применение
рационалистических процедур и неукоснительное следование
«здесь и сейчас» не срабатывают, оказываются неэффективными. Об этом свидетельствуют все известные, как правило, провальные, примеры-попытки решать проблемы экологии, безопасности, «богатства-бедности».
Надежда лишь на здраво и перспективно мыслящих людей
Запада и Востока, которые сегодня буквально нутром чувствуют и осознают опасности и угрозы современного хода событий,
явно непродуманной и авантюрной политики в такой «трезвенной» сфере, как экономика. Стоит вспомнить участь Древнего Рима, вовремя не почувствовавшего в момент своего расцвета и относительного благополучия признаков наступающего
упадка и гибели. Хотя и в современном мире есть деятели, которые считают наиболее перспективным и продуктивным путем развития и выхода из кризиса на пути духовного взаимопо-
302
нимания, реформации и диалога культур стран и цивилизаций,
умеющих слушать и слышать трезво и перспективно мыслящих людей. Это обнадеживающий симптом и признак возможного оздоровления морального климата и мыслительных возможностей мирового сообщества. Стоило бы, как мне кажется,
не увлекаться попытками обрести путь обновления и оздоровления мирового климата с помощью языка и средств сугубо политического позитивизма и прагматизма. Мира и его безопасности таким ненадежным путем не достигнуть, не обрести. Это
достижимо лишь посредством диалога и языка культур, то есть
истинно гуманитарного взаимопонимания и взаимодействия.
Ценностно-нормативный принцип партнерских отношений
предполагает добровольный и честный отказ от права вмешиваться в чужую жизнь, проектировать чужие жизненные миры
и культуры, перекраивать чужие пространства, принуждая
кого бы то ни было жить по чужому образцу. Новая стратегия
взаимопонимания должна исходить из относительности любых известных систем отсчета, помнить и предлагать новые
ценностные образцы, не забывая при этом старую мудрую гуманистическую максиму – не навреди.
Новый синтез ценностей – не выдумка, это вполне реальный духовный феномен, хорошо известный человечеству.
Когда-то эпоха Модерна породила свой образец ценностного
синтеза – путь сознательной ассимиляции того, что «годилось», что было отброшено индустриализмом и капитализмом.
Ныне и он, судя по всему, себя пережил, изживает, и мы на пороге нового синтеза ценностей, равно и нового типа диалога, и
их самоутверждение, надеюсь, произойдет не только на стихийной основе, как сейчас. Исхожу из простой посылки: без
духовного «сговора» и взаимопонимания, которого еще нет, нарождающаяся плоть глобального общества долго не выдержит,
просто не продержится, рано или поздно распадется. Помимо
осторожности и гибкости, без гегемонистских замашек и нажима, хорошо бы наладить столь необходимый диалог именно
культур, а не «замашек», этих новых претендентов на мировое
господство. Пора понять, что обменом лишь монологами, какими бы искусными и упрямыми они ни были, достичь желаемого «консенсуса» невозможно.
Мой оптимизм совсем не утопичен, он вполне реалистичен
и держится на природе самого человеческого эгоизма, как понимал и трактовал его Кант. Эгоизм, безусловно, противопо-
303
ставляет людей друг другу и в то же время вынуждает их самих
искать и налаживать отношения взаимности, сотрудничества и
взаимопомощи, в чем великий философ видел проявление мудрости человеческой природы. Кто знает, как поведут себя и на
что окажутся способны «эгоисты», когда они в полной мере
ощутят и осознают всеобщую опасность глобальных «вызовов»,
угроз и опасностей их собственному существованию?! Вдруг
возьмут и вспомнят, что людская нравственность началась с запрета на людоедство и инцеста, кстати, очень важного морального акта, позволившего человечеству выйти из состояния «дикости», которую они до этого считали вполне «естественной».
Так мы вернулись к теме и идее диалога культур, сознавая,
что без него, без действительно цивилизованного и ненасильственного способа разрешения противоречий и проблем, нет
другого, более надежного и приемлемого всем сторонам и
участникам коллективистского способа и образа существования. Ведь изменится и сам диалог, которому еще предстоит
выйти за рамки разговоров-переговоров и стать животворным
принципом «согласного» практического союза и взаимодействия, а на вербальном уровне – инструментом поиска взаимного понимания, консенсуса и выработки общей ценностной
платформы и норм нового миропорядка.
Закончить повествование на тему «что дальше?» хочется
похвальным словом в честь диалога, смысл и значение которого лучше других, по-моему, определил Михаил Бахтин. «Где
начинается сознание, там начинается и диалог… Быть – значит общаться диалогически». Для меня диалог между конкрет-
ными людьми и целыми народами, сообществами, как, наверное, заметил читатель, это первое, основное условие контакта и
взаимопонимания людей, более того – сохранения нашей земной, человеческой жизни. Проще говоря, аксиома в понимании
самого людского естества и сообщества в целом, и просто данного человека, которого я бы хотел понять или разгадать. Но
сейчас мне особенно важно понять, что представляет собой сам
современный человек как таковой, от которого во многом зависит судьба и будущее этого мира. Сказанное звучит немного
догматично, «по-школьному», но как бы вы к этому утверждению ни отнеслись, от его натуры и поведения индивида в конечном счете зависит судьба мира и человечества.
Я знаю, что многие не согласятся с этим моим мнением и
суждением, считая его большим преувеличением, но на все воз-
304
можные «против», которые могут прозвучать, у меня есть и
свой ответ, и свой резон так думать и считать. Нельзя забывать,
что у идеи диалога есть свои противники, и не менее «ушлые»
союзники и защитники. И поскольку «худой мир лучше войны», прислушаться к сторонникам диалога лучше, чем быть
противником, ровно настолько, насколько худой мир лучше го-
рячей войны. Наверное, тот же Гиренок как «чистый философ»
предпочтет монолог диалогу, потому что тот моноцентричен, и,
стало быть, достоин большего доверия, чем дуалисты с претензией на всеобщность и верой в то, что истина добывается именно в споре – отнюдь не недостаток и не грех. По той простой и
фундаментальной причине, что человек есть существо обще-
ственное, а не «животное».
Начиная с 1991 года, когда в октябре состоялся клубный
диспут по поводу состояния советско-американских отношений, и до 2008 года включительно, вплоть до финала работы
клуба «Свободное слово», мы провели 15 заседаний-встреч,
посвященных исключительно темам и проблемам взаимоотношений России с Западом и Востоком, в том числе и отдельно с
США, Китаем, Украиной, персонально с Александром Зиновьевым (по возвращении его в Россию), а также с Владимиром
Быковским и Максимом Кантором. Диалог стал наиболее эффективной формой обсуждения межкультурных отношений и
мыследеятельностных контактов, свободных от демагогии и
ругани. Это был диалог живых человеческих голосов, а не готовых текстов, завершенных и неподвижных в своей законченности, как тонко заметил Альбер Камю. В отличие от монолога,
произносимого одним звучащим голосом, при молчании других голосов и точек зрения, побеждают не языковые навыки и
умения вести спор, а вера людей и сопричастность их страданиям, стремление преодолеть социальную несправедливость, к
сожалению, не убывающую, несмотря на все достигнутые «прогрессы». К сожалению, одного желания достигнуть ощутимого
сдвига и результата в процессе глобализации недостаточно,
чтобы добиться ощутимого итога в объединении и сплочении
многоликого мира и сообщества стран и народов. Увы, идея
«столкновения цивилизаций» пока доминирует в спорах и взаимоотношениях «союзов», «блоков» и «миров», без какого-либо успеха в реализации других устремлений и планов (что очевидно на фоне попыток «усмирения» Ирака, Ливии и Сирии).
Не дают ощутимых результатов национальные и блоковые
305
усилия в реализации планов восстановления или возрождения
таких «не слабых» стран и сообществ, как Греция, Испания,
Португалия.
Наверное, призывы и результаты не получаются еще и потому, что «лучшие и прочнейшие изменения суть те, которые
происходят от улучшения нравов, без всяких насильственных
потрясений», как считал в свое время великий Пушкин. Кста-
ти, он считал, что здание нашего Российского дома сотрясают
не только «нечестные выборы», но более всего хищное и бездарное отношение к нашим пространствам и природным богатствам, а также непонимание идеи «сбережения народа», что
опять-таки у Пушкина обусловлено нечем иным, как утратой
моральных принципов, нравственности, стыда и совести. А что
значит сберечь Российский дом, помогут понять слова известного современного писателя-идеолога Александра Проханова,
сказанные совсем недавно, в его последней выборной кампании: «Если корабль российской государственности сохранит
свои допотопные черты, гнилые борта и палубы, если на этом
корабле сохранится его пиратский экипаж, а капитан близоруко, веря фальшивым лоциям, не изменит курс корабля, то очень
скоро эта ветхая посудина напорется на оранжевый клык, и
океан русской истории утянет в свою глубину очередные щепки несостоявшегося правления». Однажды эти мысли русских
деятелей культуры разных эпох, обращенные к землянам в
разные эпохи, я тоже попробовал соединить и своими словами
высказать в год диалога цивилизаций, совсем недавно –
в 2012 году.
Мы, люди разных рас, верований и культур, обитаем в едином пространстве планеты Земля, нашего Общего Дома. Живем
по разным календарям, в разных координатах и измерениях,
каждый отсчитывая свое время, но принадлежим одной эпохе
Современности. Очень не похожие и разные в большом и малом,
говорим на разных языках и наречиях, исповедуем разные веры и
нравственные абсолюты, отличаемся друг от друга в привычках, традициях и образе жизни, в одежде и пище, искусстве и
развлечениях. И тем не менее находим общий язык общения,
ощущаем друг друга, красоту искусства и осваиваем сложнейшие научные истины, рожденные гениями наших народов и
культур. Из того, что было создано в прошлом, это умение, пожалуй, самое важное и ценное. Сегодня же нас объединяет не
только прошлое, но и настоящее – вызовы и угрозы современ-
306
ности, а также будущее, которое мы сами должны выбрать и
определить.
Казалось бы, вот вам заглавный тезис Повестки дня для
диалога цивилизаций и культур… Но, как известно, гладко вышло на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить, и в данном случае очевидно, что в нынешнем, «цивилизованном»,
мире многое стало иным, причем, не только сложнее, но, простите, хитрее и подлее, чем когда-либо раньше. Скажем, явно
«майданные» средства и приемы, которые активно внедряются
и даже обожествляются сейчас на Украине, что в годы моей молодости, сразу после окончания войны, сначала в Николаеве,
потом – в Одессе, воспринимались, да и переживались совсем
иначе, чем сейчас, спустя полвека. Признаюсь, к тем давним событиям отношусь сейчас критично, но не буду даже внешне потакать новоявленным властителям Украины, которые, кажется, надолго и всерьез решили отказаться от многовековых
отношений и братского союза наших двух народов. Не хочу по
очень простой причине. Все лучшие годы моего становления и
взросления я как индивид и субъект прожил в стране, которую
искренне полюбил, приняв душой и сердцем сам склад и образ
украинской жизни, несмотря на многие её особенности, а порой и причуды.
В самом деле, здесь («в» или «на») Украине я получил добротное образование и воспитание, познал ценность душевного расположения людей, с которыми подружился и многие
годы делил радости и печали, не забыв их до сих пор, благодарный им за внимание к моей персоне. Мне «пощастыло» встретить и подружиться с людьми, на Украине известными и почитаемыми – поэтами, педагогами, деятелями науки и искусства.
Храню в душе и памяти всё, что на Украине почитают как признаки «кровной связи»: владею «украинской мовой», начав
изучать сам язык с 8-го класса школы № 39 в Николаеве; в университете им. И.И. Мечникова (Одесса) в качестве студента и
аспиранта заслужил «дипломы с отличием» и много похвальных оценок и грамот за знание украинской литературы. Что
зафиксировано в аттестате, который мне удалось «добыть» и
сохранить. Много лет дружил с театром Франка, его актёрами,
хорошо знал киевлян – кинематографистов со времен моей
службы еще на Одесской киностудии, искренне и с любовью
усваивал культурные ценности действительно родственной
нам славянской культуры. Мой список друзей – «щирых»
307
украинцев, с годами пополнялся новыми именами; первой подругой и женой была украинка родом из Нового Буга (Николаевская область), и сын, Саша Толстых, соответственно, был
«наполовину» украинцем.
Понятно, почему болезненно и остро переживаю ныне российско-украинскую драму, и очень надеюсь на то, что никакие
«пертурбации», смена власти и возводимые любыми «яценюками» пограничные стенки, не смогут отгородить нас, «москалей», от вековых отношений с «хохлами», от нажитых вместе
традиций и привычек, хороших и плохих, умных и глупых.
Нам, русским, надо научиться отличать действительно «щирых» умом и сердцем украинцев от разного рода эрзацев из
общего советского прошлого. Что же касается Крыма, то здравомыслящие украинцы, конечно, знают, что и сам Крым, и знаменитая бухта и порт на Черном море никогда, буквально – ни
одного дня (!), не были украинскими. Помню, как Хрущев
«объявил-подарил» Крым украинцам, «ни с того – ни с сего»,
да еще и с Севастополем, поразив странной неожиданностью
даже самих украинцев. Впрочем, они, как и я, привыкли к подобным неожиданностям советского общежития, и когда я публично высказал свое недоумение по поводу этого акта «дарения», меня успокоили друзья: мол, Крым вместе с Севастополем
остаются в составе единой страны – Советского Союза. Полагаю, тем, кто в Украине мечтает о «возврате» полуострова и
знаменитой бухты, рассчитывая на помощь американцев, стоит
прислушаться к совету такого «верного недруга» России, как
Збигнев Бжезинский, на встрече с киевскими журналистами
он предупредил «… не ожидайте, что Запад будет бороться за
вас», хорошо зная, что американцы не будут рисковать своими
головами и жизнями ради афганцев, курдов или украинцев.
Хотя надежда на победу «здравого смысла» остается, трагические события в Одессе 2 мая 2014 года наглядно показали, на
что способны новоявленные националисты и те, кого причисляют к новоявленным нацистам. Жаль, что этого не сознают
многие одесские интеллигенты (когда-то и я был в их числе),
не заметив, какую окраску и смысл обрели протестные тексты
и вопли «Майдана».
Впрочем, признаюсь, лично меня гораздо больше – и сейчас, и раньше – больше, чем украинская тема и проблематика,
волнуют и интересуют проблемы и события, происходящие в
самой России. Не умаляя при этом остроту и значение «сосед-
308
ских проблем». Хочется понять, или хотя бы предугадать, какие новые скачки и потрясения нас ожидают в ближайшем будущем. После всех происшедших революций, реформ и
перетрясок ХХ века – какие еще неожиданности ожидают Россию после уже происшедших встрясок, и насколько новая Россия готова и способна на них ответить? Эти вопросы меня волнуют и беспокоят больше, чем даже разрешение украинской
проблемы. И вот почему…
Далеко не всё, что произошло и происходит в России последнюю четверть века, лично мне ясно и понятно. Поддерживая в целом, или с оговорками, реформаторские начинания и
разного рода проекты ныне действующей власти, многие аналитики считают, что программа дел и действий в стране страдает некой неопределенностью и расплывчатостью. Это заметно
и в понимании общей стратегии развития страны, и в облике
самого образа будущего страны и цивилизации, как её многие
понимают и преподносят. Официальные заявления, документы пестрят словами – терминами стратегия, проекты, но неясным остается сам набор и выбор программных установок, долгосрочных целей и ожидаемых результатов. Думаю, не только
мне порядком надоели программы и обещания, рождающие
разного рода сомнения, недоумения и просто разочарование.
Хотелось бы увидеть список тем и проблем, в котором слева
столбиком будут обозначены обещания последнего 25-летия, а
справа, тоже столбиком – что именно из обещанного выполнено, достигнуто. Не думаю, что ныне действующая власть отважится на такое сопоставление и обсуждение. И мало кому
понравятся ответы по многим обещаниям, особенно в сфере
экономики и социальной политики, волнующие и прямо задевающие интересы миллионов терпеливых «простых россиян».
Когда-то Кромвель остроумно заметил: «Дальше всех заходит тот, кто не знает, куда идет». Сегодня мы сами «с усами»,
и можем подтвердить справедливость этого парадокса. Вспомним 90-е годы, сразу после краха «перестройки», когда за
шесть–восемь лет «политики реформ» страну завели, или довели, до края пропасти, по всем общезначимым параметрам и
показателям отбросив её на обочину мирового развития. Вновь
зазвучал давний гамлетовский вопрос-дилемма «быть или не
быть?», фиксируя «краховые» итоги рвения и результаты деятельности страны и государства, еще недавно упоминавшейся
в разряде «сверхдержав». Уточню: речь идет не о сочинении но-
309
вой утопии или замене «коммунистического» проекта какимто другим. Имеется в виду вполне насущная задача и цель: надо
найти выход из затянувшегося устойчивого кризиса нашего
«недоразвития», непонятного застоя самосознания и неспособности привести в действие исторически наработанные традиции и ценности. В начале своей президентской карьеры (2002
год) Владимир Путин вдохновлялся сам и звал всех нас выйти
из постсоветского кризиса – России сегодня нужны более амбициозные цели. С того времени уж как только не называли эту
самую цель – модернизацией, реконструкцией, трансформацией, но ни одно из этих понятий так и не прижилось, не стало
синонимом, делом и страстью россиян, всей страны. Возникшую в начале 2000-х ситуацию и проблему мы тогда коллективно осмыслили и достаточно подробно описали в уже упоминавшейся книге «О стратегии российского развития».
Ныне, десять лет спустя приходится фиксировать политический, он же и медицинский, факт: Россия и сегодня не нашла,
не определила адекватную форму своего общественного бытия: социального и политического устройства, характера и
типа национального самовыражения, и своей «ментальности».
Хотелось бы представить ситуацию, в которой наша суверенная демократия не выглядела бы приживалкой, приглашенной
извне гувернанткой, и ощущала бы себя полновластной хозяйкой в собственном доме, демократией, каковой у нас еще не
было. Видимо, потому, что после краха СССР породила, «учредила» её не борьба идей и идеалов, а скорее состязание вожделений и интересов, в основном потребительских и своекорыстных. И не случайно появился сам термин суверенная
демократия, почти синоним понятия «утраченная невинность».
Ныне развелось столько разновидностей демократии, что невольно хочется уточнить, а какую именно в данном конкретном случае имеют в виду: коллективную, либерально-индивидуальную или тоталитарную. Впрочем, нередко вообще не
хочется признавать и называть свое жизнеустройство «демократией», когда видишь, что создано оно не правом и реальной
общественной потребностью, а вполне эгоистичными интересами и вкусами какого-то клана, субъекта, а то и модой или рекламой. Нам же, россиянам «сермяжным», стоило бы начать не
с наименования, а с создания полноценного жизнеустройства,
достойного именоваться суверенной демократией в её классическом, общепризнанном смысле и сути.
310
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]