Хочу – Могу – Должен. Опыт общественной автобиографии личности

нять участие в задуманной мною дискуссии, был такой – а не изжила ли себя знакомая всем формула Маркса сознание как осознанное бытие, привитая нам всем с институтских времён? Партнерами в этом диалоге согласились участвовать извест­ные знатоки проблемы бытия и сознания – Вадим Межуев и Феликс Михайлов, а также моя аспирантка Наталия Любоми­рова. Диалог состоялся и был опубликован в «Вопросах фило­софии» (1989, № 6) под заголовком «Перестройка сознания или сознательная перестройка?»

ре, перестать быть «винтиком» чьей-либо воли, короче, превра­титься в непосредственного и ответственного участника обще­ственного производства, если его ценности и идеалы не противоречат твоему собственному сознанию и воле.

Важным аспектом и темой нашего разговора стала идеоло- гия, которая в наши дни «поутихла», но это, конечно, до поры до времени. Сейчас немодно поминать и говорить о социализ­ме и капитализме, или о том, какие ценности и идеалы то или иное сообщество людей предпочитает и готово защищать сло­вом и делом. Но мне, пожившему в разные времена и в разных условиях, имеющему, стало быть, возможность сопоставлять и сравнивать, осознать и понять идеологию общества, в котором живешь или «проживаешь», представляется делом немаловаж­ным, нужным. Впрочем, понятно и недоверие, даже боязнь иде­ологии после мощнейших примеров-уроков, преподанных од­ним ХХ веком на примере той же России или Германии, где овладевшая массами социальная идея натворила немало до­брого и злого. Можно понять и тех, кто перестал верить вообще каким-либо концептуальным толкованиям и обещаниям. Уже не удивляет и нынешнее усиление влияния религиозного со­знания или ставшее модным заявление, что ХХI век будет ве­ком «нетрадиционных воззрений». Смущает лишь появляю­щаяся на месте традиционных идеологий смесь, коллаж, «окрошка» самых различных и несопоставимых воззрений и представлений. Попробую кратко высказать свои накопившие­ся мысли, соображения по этому поводу и сюжету.

ный период неизбежной конвергенции цивилизаций Востока и Запада, Севера и Юга, в ходе и результате чего возникнет некая конфедерация цивилизаций, но пока еще не единая планетар­ная цивилизация, что станет задачей и делом далекого будуще­го. Во-вторых, чтобы такой ход событий состоялся, понадобит­ся создать умный и честный диалог культур, посредством которого можно преодолеть гегемонизм, претензию на господ­ство, всевластие как западной, «техногенной», так и восточной, «традиционалистской», культуры. Дальновидность двух куль­тур выразится в том, что, не настаивая на «любимой» этике и антураже, каждая из них попробует отстоять свою любимую идею и принцип бытия, пытаясь найти пункты и мотивы соеди­нения с идеей и принципами «иноверцев». Думаю, либераль­ная ценность свободы, при определенных умственных усили­ях, найдет точки соприкосновения с идеей социальной справедливости. Во всяком случае диалог здесь возможен и давно назрел, чтобы попробовать на этот счет всерьез подумать и поговорить. Для начала стоило бы мудрым представителям обеих идеологических доктрин занять здравую позицию и се­рьезно обсудить реальные возможности достижения взаимно­го согласия. Начать стоило бы с разумной, самокритичной оценки каждой из идеологий её состояния и проблем, которые они считают наиболее острыми и болезненными для своей ци­вилизации. Полезным будет, видимо, и спор-разговор на темы­проблемы более общего статуса и характера, вроде дилеммы коллективности и индивидуальности, равенства и справедли­вости, «выживания рода» и «выживания индивида» и т.д.

видения, между различными идейными течениями. Консерва­торы есть и среди либералов, и среди социалистов, и среди на­ционалистов, образуя в каждом случае некое «фундаменталь­ное» крыло любой из существующих идеологий. В политике принято различать «левых» и «правых», а бывают еще и «цен­тристы». Эти последние, не отказываясь от своих идеологиче­ских пристрастий и позиций, стремятся занять некую меже­умочную позицию во имя достижения компромисса, согласия. Консерватор, разумеется, не центрист, вообще не «соглаша­тель» (в отстаивании своей позиции он более упрям и последо­вателен, чем любой «правый» или «левый»). И для его репута­ции верность принципу важнее, чем партийный интерес и сиюминутный выигрыш. Именно в этом смысле, и только в этом, он скорее метафизичен, а не идеологичен. Поэтому его не проймешь упреками в «застойности», «отсталости», «замшело­сти». Он гордится своей принципиальностью, неуступчиво­стью в отстаивании излюбленных идей и позиций. Глядя на мир «поверх барьеров и голов», он знает, что в его представле­ниях о человеческом бытии и общественном устройстве имеет­ся свой резон, своя правда, и, надо признать, немало аргумен­тов и фактов, подтверждающих его правоту. Его подход и взгляд на ход событий, как говорится, в конечном счете и как правило подтверждается, пусть не полностью, но в чем-то су­щественном и важном – обязательно.