Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философия. Учебник для студентов вузов
.pdf
8. Немецкая классическая философия
161
рение духа, «поэма, скрытая от нас таинственными, чудесными
1
письменами»
.
Поэтому искусство занимает в учении Шеллинга одно из самых
почетных мест. «...Эстетическое созерцание, — заявляет философ, —
2
и есть ставшее объективным интеллектуальное созерцание»
. Иначе
говоря, только в искусстве достигается совпадение, единение бессознательной (мировой, а не личной) творческой силы, т.е. объективности с чистой субъективностью, человеческим интеллектом.
Обнаруживается то самое тождество субъекта и объекта, которое
составляет одновременно исходный пункт и конечную цель философии Шеллинга. Оттого именно искусство, а не науку вынужден
он провозгласить основой философии, «единственно истинным и
вечным органоном, а также документом философии».
Проявление той же бессознательной творческой силы Шеллинг
видит и в человеческой истории. Люди творят мир культуры свободно, осознанно, но из этой вроде бы совершенно сознательной,
свободной деятельности обязательно возникает нечто, «что мы никогда не замышляли и что свобода, предоставленная сама себе, ни-
3
когда не совершила бы»
. То есть определенной организованностью, порядком, закономерностью история опять-таки обязана
творческой активности мировой души (именуемой также «абсолютной волей», «вечно бессознательным» и т.д.). Философ не может
поверить, что если для истории характерна прогрессивность, если в
ней в принципе возможно осуществление шеллингианского социального идеала (всеобщий правопорядок, союз народов и мировое
государство), то все это возможно как бы само собой, без присутствия какой-либо надличностной, вселенской силы.
Сравните с любезным сердцу Шеллинга естествознанием: если
два тела притягиваются друг к другу, мы беспечно говорим о действии силы гравитации и считаем, что все ясно. Однако природу,
сущность, происхождение силы гравитации никто и не пытается
объяснять. Хватает простой констатации, что такая сила есть, что ее
проявления очевидны и ее даже можно измерить. И это общепризнанный образец научного знания! Но почему бы не предположить,
что какая-нибудь аналогичная «сила» действует и в человеческой
истории, в поступках отдельных людей? Интерпретировать общественную жизнь как проявление такой силы в принципе несложно.
А поскольку главную гордость и силу человека составляет его разум, дух, то искомая сила должна быть ему непременно сродни, т.е.
1
Шеллинг Ф. Óêàç. ñî÷. Ñ. 484.
2
Òàì æå. Ñ. 482.
3
Òàì æå. Ñ. 458.
162
носить идеальный характер. Если при этом учесть отличительный
признак всякой философии (а немецкой классической в особенности) — стремление охватить, выразить целостность всего мира, его
системность, то можно без труда получить некое единое безличное
мировое начало, будь то мировая душа или абсолютная идея (Гегель), подтвердить или опровергнуть существование которых одинаково сложно.
Предложенные Шеллингом решения проблем взаимоотношений
материального и идеального, объективного и субъективного, вылившиеся в своеобразную концепцию объективного идеализма,
можно считать определенным шагом вперед по сравнению с Кантом и Фихте. В философии Шеллинга уже нет резкого кантианского противопоставления, даже разрыва мира природы, вещей и мира
свободы, духа. Оба этих мира объединены как исходной точкой
системы Шеллинга (абсолютным тождеством субъекта и объекта),
так и ее завершающим пунктом — слиянием объективного и субъективного в искусстве. Преодолен шеллингианской философией и
безбрежный субъективизм Фихте: «абсолютное Я» плавно трансформировалось в полубожественное, безличное идеальное начало
мира, что было много проще и нагляднее для понимания тех идей,
которые пытались отстоять классики немецкого идеализма.
II. Основные этапы и направления развития философской мысли
8.5. Философия Георга Гегеля
Вершиной немецкого идеализма первой половины XIX в. по праву
считается творчество Георга Вильгельма Фридриха Гегеля (1770—1831).
Мировой разум (абсолютная идея)
Основу философских воззрений Гегеля можно представить следующим образом. Весь мир — это грандиозный исторический процесс
развертывания и реализации возможностей некоего мирового разума, духа. Мировой дух есть совершенно объективное, безличное,
идеальное начало, выступающее основой и субъектом развития,
творцом мира в целом. Общая схема творческой деятельности этого
безличного идеального начала носит у Гегеля название абсолютной
èäåè. Все, что существует на свете, — лишь ее бледное отражение,
следствие и результат ее активности.
Процесс развертывания богатств мирового духа (или абсолютной идеи) включает три ступени:
(1) ступень логики — безличное, «чистое», т.е. непредметное
мышление, конструирующее само из себя систему логических категорий;
8. Немецкая классическая философия
163
(2) ступень природы, понимаемой как внешняя материальная
оболочка идеи, ее противоположность, «инобытие»; на этой
ступени появляется и человек (как часть и завершение природы), преодолевающий в конечном счете материальность
природы своей духовной деятельностью;
(3) ступень äóõà — история собственно человеческой духовной
жизни, в которой продолжается развитие абсолютной идеи,
доходящее в итоге до философии, открывающей таинственный источник мирового развития, т.е. абсолютную идею.
Последняя как бы возвращается в философии к себе самой,
познает самое себя. В этом, по Гегелю, и заключается смысл
и цель всех приключений мирового духа, разума — в самопознании.
Эти три ступени развития абсолютной идеи Гегель отразил в
структуре своего основного труда «Энциклопедии философских наук», которую составили три книги (три стадии развития мирового
духа):
«Наука логики» «Философия природы» «Философия духа»
Абсолютная идея
ñàìà ïî ñåáå
Учение о бытии Механика Субъективный дух
Учение о сущности Физика Объективный дух
Учение о понятии Органическая физика Абсолютный дух
Инобытие
абсолютной идеи
Абсолютная
èäåÿ â äóõå
Ïîä субъективным духом у Гегеля следует понимать сознание
человека; объективный дух — это семья, гражданское общество, государство; абсолютный же дух последовательно воплощен в искусстве, религии и философии.
Таким образом, действительность предстает в гегелевской философии воплощением духа, разума, всеобщего идеального начала.
В целом конструкция получилась хотя и цельной, завершенной, но
довольно громоздкой, неудобной и не очень-то внятной: какой-то
«дух», как в сказках, мистическим образом сама себя (и других)
творящая и зачем-то еще стремящаяся к познанию своего творения
«абсолютная идея» и т.п. Попробуем отыскать в этой причудливой
гегелевской терминологии какой-либо приемлемый смысл, осуществить, так сказать, приблизительный перевод с гегелевского языка
на общедоступный.
Если отвлечься от повседневных забот и слегка поразмышлять
над устройством мироздания в целом, то легко заметить, что мир, в
котором мы живем, достаточно упорядочен, организован, по-своему
целесообразен и логичен, т.е. разумен. Все составные части его как-
164
II. Основные этапы и направления развития философской мысли
то очень ладно пригнаны друг к другу, в явлениях любой природы
обнаруживаются необходимость, устойчивость, повторяемость, иначе — закономерность. Мы уверены, что и завтра (в ближайшие
миллионы лет) день будет сменяться ночью, планеты не свалятся со
своих орбит, а солнце не потухнет, и галактики не перестанут вращаться, на смену нашему поколению людей придет другое, его
сменит следующее и т.д. Иными словами, в мире господствует некий естественный порядок и организованность, целесообразность,
которые человечество пытается по мере сил понять и выразить в
научных законах и целых теориях. При этом любая теория ввиду
принципиально неустранимой ограниченности человеческих сил и
возможностей всегда относительна, т.е. неполна, неточна, приблизительна. Но миру-то нет никакого дела до наших ограниченных
возможностей, он должен существовать и, очевидно, существует во
всей абсолютной полноте своих законов, организации и порядка.
Следовательно, налицо некий абсолют, явно превосходящий по
своим параметрам все мыслимые резервы человеческих возможностей. Каков же философский статус этого абсолюта: к материальным или идеальным объектам его можно отнести?
Допустим, нам стал известен закон физики, описывающий движение планет в Солнечной системе. Ясно, что этот закон носит
идеальный характер, так как это закон науки, т.е. результат и форма мышления. Но закон науки в принципе должен соответствовать
некоему закону природы, раз планеты Солнечной системы движутся в строгом порядке. А вот этот-то закон природы объявить формой мышления уже нельзя, ибо он «принадлежит» самой Солнечной системе, природе, которая вроде бы мыслить не умеет. Однако
и материальным признать закон природы тоже затруднительно: в
ощущениях он не дан, никаким прибором его не зафиксировать,
вещественных (т.е. физико-химических) свойств не имеет и т.д.
Значит, материально закон природы неуловим, он ни на какой материальный объект не похож. Но быть ни на что не похожим в нашем мире может себе позволить только один объект — мысль человеческая, абстракция.
Значит, характер реальности, составляющей основу нашего мира, духовный? Он сродни мышлению, разуму? У Гегеля, во всяком
случае, «родство» абсолютного начала реальности и человеческого
сознания никаких сомнений не вызывало.
Для истории философии такая убежденность — далеко не новость. В ней можно найти немало попыток ухватить, понять или
хотя бы обозначить ту ускользающую бесплотную реальность, которая
придает миру упорядоченный и закономерный характер. В древнекитайской философии реальность эта получила название «äàî» (íå-
8. Немецкая классическая философия
кий незыблемый порядок естественного хода вещей, следование
которому приводит человека к благу); древнегреческий философ
Анаксагор обозначил ее словом «нус» (ум); Платон применил для
той же цели понятие «эйдос» (идея) и т.д. Так что Гегель, постулируя в качестве фундаментального начала «мировой дух», особых
Америк не открывал. Своеобразие гегелевских построений заключалось в другом: «мировой разум» его получился в итоге каким-то
очень живым, беспокойным, ищущим, в общем, весьма живописным субъектом, несмотря на всю свою безличность. Он очень динамичен, этот «дух» постоянно занят перевоплощением, реализуясь
то в природе, то в человеческой истории, пробуя свои силы то в
оформлении спокойно-величественного восточного мира, то стимулируя героику мира греко-римского, то ищет свое отражение в зеркале искусства и религии, то созерцает себя в философских абстракциях. Он частенько посмеивается над людьми («ирония истории»), беззастенчиво пользуется ими для достижения своих целей
(как сказал бы А. Эйнштейн, «коварен, но не злонамерен»). Но в
итоге, развивая человеческую историю, мировой дух оказывается
этаким «прогрессистом» образца XIX в., в общем вполне удовлетворенным результатом проделанной работы.
Принципиальная новизна гегелевской философской мысли заключалась главным образом:
(1) в представлении о поступательном, последовательном и за-
кономерном (а не произвольном) движении мирового духа,
а следовательно, и аналогичном характере всех его воплощений: природы, истории, искусства, науки, религии, самого индивида;
(2) усмотрении в движении духа явно выраженной диалектики и
разработке на этой основе системы диалектических принципов и категорий;
(3) последовательном и неуклонном проведении принципа ис-
торизма в приложении ко всем мыслимым областям человеческого знания.
165
Диалектика Гегеля: «противоречие есть корень
всякого движения и жизненности»
Вклад Гегеля в развитие философии в первую очередь определяется
разработкой диалектического метода. Под диалектикой в данном
случае требуется понимать теорию развития, в основе которого лежит единство и борьба противоположностей, т.е. становление и раз-
решение противоречий. «Противоречие есть критерий истины, отсутствие противоречия — критерий заблуждения» — этот вызывающий
166
II. Основные этапы и направления развития философской мысли
тезис, защищавшийся Гегелем в его диссертации 1801 г., можно
считать ключевым для уразумения гегелевской диалектики.
Противоречие есть корень всякого движения и жизненности: лишь по-
скольку нечто имеет в самом себе противоречие, оно движется, облада-
ет импульсом и деятельностью
1
, — утверждал философ.
Противоречие есть единство взаимоисключающих и одновременно взаимополагающих друг друга противоположностей. Возникающие в этом взаимоисключении напряжение, конфликт и служат
источником движения и развития любой вещи. Причем развитие
осуществляется не в произвольном порядке, а по определенному
правилу: утверждение (тезис), его отрицание (антитезис), отрица-
ние отрицания (синтез, снятие противоположностей). Термин «сня-
тие» здесь означает, что первые две стадии развития предмета преодолены, изжиты, оставлены, но одновременно и сохранены, воспроизведены вновь, объединены в новом, высшем качестве. Это
касается и гегелевской трактовки взаимоотношений различных философских систем: они сменяют друг друга, наращивая все новые
открытия, которые не пропадают во времени, а переходят из одной
системы в другую, причем каждый раз в новом качестве (т.е. меняется место и значение того или иного фрагмента знания в общей
картине мира).
Судьба, допустим, марксистской философии сегодня незавидна,
а грехов на ее авторов навешано просто несчетное множество. Гегеля же подобная ситуация, наверное, сильно бы насмешила. Ему
еще двести лет назад было ясно, что укорененные в общем мнении
ожидания либо полного одобрения какой-либо философской системы, либо ее столь же полного неприятия — очень большая наивность. На их различия, по Гегелю, следует смотреть исключительно
с точки зрения становления целостности: единого, но противоречивого процесса познания. Почка исчезает, когда распускается цветок, который, в свою очередь, уступает место плоду.
Эти формы не только различаются между собой, но и вытесняют друг
друга как несовместимые. Однако их текучая природа делает их в то же
время моментами органического единства, в котором они не только не
противоречат друг другу, но один так же необходим, как и другой; и
только эта одинаковая необходимость и составляет жизнь целого
2
.
При этом важно, что речь идет не просто об органической целостности, но — о целостности становящейся, находящейся в дви-
1
Гегель Г.В.Ф. Ñî÷.: Â 14 ò. Ò. 5. Ì.; Ë., 1929—1959. Ñ. 520.
2
Òàì æå. Ñ. 2.
8. Немецкая классическая философия
167
жении, развитии. Истина — это не только готовый результат, это и
путь к нему. Результат не есть действительное целое, утверждает
Гегель, но является таковым совместно с процессом его возникновения. «Чистый результат есть труп, оставивший тенденцию позади себя...»
Таким образом, истинность того или иного философского учения подтверждается тем, что оно является итогом, необходимым
выводом из всей предшествующей истории познания. Последняя
выступает уже не как сумма ошибок и диких суеверий, а как извилистый путь к вершине — абсолютной истине, до которой не
доберешься иначе, как преодолев по дороге массу относительных,
исторически преходящих истин, которые «подпирают» снизу искомый абсолют.
Составляющая первооснову мира (по Гегелю, разумеется) абсолютная идея также обязана подчиниться триаде — тезису, антитезису
и синтезу. Сначала она выступает в виде чистых логических сущностей («Наука логики»), затем в форме инобытия или природы («Ôèëî-
софия природы») и, наконец, в различных формах духа — праве, нравственности, искусстве, религии и т.д. («Философия духа»).
«Чистые логические сущности» первой фазы развития абсолютной идеи — это просто-напросто логические законы и категории,
т.е. наиболее общие понятия, универсальные формы мышления, в
которых воспроизводятся предельно общие связи и отношения нашего бытия (общее и единичное, необходимое и случайное, причина и следствие и т.д.). Непревзойденная до сих пор оригинальность
гегелевской мысли заключается в том, что категории мышления не
просто выстроились в определенном системном порядке (таких
систем начиная с Аристотеля было создано немало), но и пришли в
движение, как бы «ожили», стали «текучими», взаиморефлексирующими, порождающими и обусловливающими друг друга. Иными
словами, Гегель демонстрирует саморазвивающуюся систему понятий, поднимающихся от простого, абстрактного, безличного к конкретному, сложному, содержательному исключительно за счет собственных возможностей, т.е. силой логики, мысли, духа. Двигательную же силу понятиям придают все те же диалектические принципы: внутренней противоречивости, отрицательности, всеобщей
взаимосвязи и т.д.
Начинается, к примеру, логика Гегеля с категории «чистого бы-
òèÿ» — самой бедной содержательно, предельно абстрактной и неопределенной категории. Ведь о «чистом бытии» в принципе ничего
нельзя сказать, кроме того, что оно есть, существует. Неопределенность и бессодержательность этой категории позволяют приравнять
ее к другой не менее абстрактной категории — «ничто» (âåäü è åå
168
II. Основные этапы и направления развития философской мысли
мы практически никак не можем содержательно охарактеризовать).
«Ничто» отрицает «чистое бытие вообще». Постоянный же переход
чистого бытия в ничто и наоборот есть «становление», третья категория, выражающая синтез «чистого бытия» и «ничто». Внутри
«становления» уже заложено противоречие, поскольку оно может
быть как разрушительным (переход от бытия к ничто), так и созидательным (переход от ничто к бытию). Поэтому «становление»
разделяется на категории «уничтожение» è «возникновение», которые, в свою очередь, порождают категорию «наличное бытие». Это
уже бытие с некоторой степенью определенности, и, следовательно,
мы имеем дело с категорией «качества», т.е. «тождественной с бы-
тием определенностью». Качественная характеристика бытия неизбежно тянет за собой «количество», а их противоречивое единство
дает категорию «мера» (т.е. некие пределы, внутри которых изменение количества не ведет к смене качества).
Вот таким примерно способом и строится в «Науке логики» гегелевская система категорий диалектики, которые, по Гегелю, существуют объективно, составляя некий духовный каркас или, точнее, русло развития мироздания в целом, а также культуры человечества. В понятиях у Гегеля как бы изначально присутствует конкретное содержание всех вещей и процессов нашего мира, в существовании которого понятия лишь проявляются, обнаруживаются.
Наверное, из-за того, что в воззрениях Гегеля природе, материальному миру (без человека) в развитии во времени было отказано, «Ôè-
лософия природы» получилась у немецкого мыслителя наименее оригинальной, а местами — просто архаичной. Хотя и в этом случае энциклопедические знания и диалектическая острота ума позволили философу остаться на высоте своего авторитета, в частности, в критике механицизма науки XVIII в. или в гениальном прозрении о взаимосвязи
и взаимопереходах определений пространства и времени и т.д.
Более плодотворной и богатой глубокими мыслями оказалась
«Философия духа», или учение об обществе, изложенное не только в
названном произведении, но и в «Философии права» (1821), а также
в изданных после смерти Гегеля лекциях по философии истории,
эстетике, философии религии. У современников Гегеля наибольшей
популярностью пользовалась его философия истории.
Философия истории
Поскольку история человечества есть проявление «мирового духа»,
развивающегося строго логично и закономерно, то очевидно, что
она не может рассматриваться как набор случайных событий. В ней
также есть определенный порядок, последовательность, закономерность, т.е. «разум».
8. Немецкая классическая философия
Единственной мыслью, которую привносит с собой философия, явля-
ется та простая мысль разума, что разум господствует в мире, так что,
следовательно, и всемирно-исторический процесс совершался разумно
169
1
.
Мировой разум, или дух, движущийся в мировой истории, имеет явно выраженную цель — свободу. Как утверждает Гегель,
свобода является сама в себе целью, которая реализуется и является
единственной целью духа. Мировая история была направлена к этой
окончательной цели, которой на протяжении многих веков приносятся
жертвы на алтаре мира
2
.
Следовательно, «всемирная история есть прогресс в сознании
свободы».
В соответствии с этим критерием Гегель различает четыре ос-
новных периода всемирной истории: восточный мир (Китай, Индия,
Египет), греческий мир, римский мир, германский мир. Страны
Востока, по Гегелю, не знают свободы, они знают, что свободен
лишь один человек, да и тот деспот. Греки уже поднимаются до
осознания свободы человека, но она серьезно ограничена — ведь
свободны только некоторые — те, кто не в рабстве. Римский мир
ставит проблему свободы в рамки правовых отношений. Но лишь
германские народы в конце концов осознают в полной мере тот
факт, что свобода составляет основное свойство человеческой природы, является неотъемлемым правом каждого человека. Этот завершающий этап человеческой истории, по Гегелю, также имеет
свою периодизацию. При этом решающими, переломными событиями этой эпохи философ считает Реформацию в Германии и Великую французскую революцию 1789 г. Такова общая схема всемирной истории, сконструированная Гегелем для мирового духа.
Нарастание степени свободы в сменяющих друг друга исторических эпохах свидетельствует о том, что дух неуклонно движется к
своей цели, воплощаясь попеременно в конкретном «духе» того или
иного народа, который своим характером, государственным строем,
а также искусством, религией, философией способен наиболее полно представить, выразить требования мирового духа.
Важная характеристика исторической концепции Гегеля — высокая оценка активности и даже творческой роли народа в развитии
истории. Человеческая деятельность, мотивированная самыми разными побуждениями (эгоистическими и альтруистическими, мелочными и великодушными и пр.), интересами, аффектами, является тем единственным «орудием и средством», которым дух добива-
1
Гегель Г.В.Ф. Указ. соч. Т. 8. С. 10.
2
Òàì æå. Ñ. 19.
170
II. Основные этапы и направления развития философской мысли
ется нужного ему результата. Причем результат этот зачастую превосходит все мыслимые ожидания действующих лиц.
...Во всемирной истории, благодаря действиям людей вообще получа-
ются еще и несколько иные результаты, чем те, к которым они стре-
мятся и которых они достигают, чем те результаты, о которых они не-
посредственно знают и которых они желают...
1
Эта мысль для начала XIX в., конечно, не так уж и нова. Еще
Адам Смит, к примеру, в XVIII в. восхищался чудесами рыночной
экономики, в которой каждый индивид действует на свой страх и
риск во имя собственной выгоды, а в результате растет благосостояние всего народа, о котором индивидуалы-рыночники помышляют меньше всего. Гегель объясняет подобные чудеса «хитростью
разума», скрывающего под мнимым произволом индивидов порядок
и закономерность исторического развития.
Однако подлинный творец истории, мировой разум, бывает у
Гегеля не только хитер, но и коварен: зачастую вроде бы благие
побуждения и действия людей оборачиваются против них же самих.
Таков, например, феномен отчуждения — процесса, в котором созданные людьми предметы, организации, институты начинают жить
своей самостоятельной жизнью, порабощая своих создателей. Никакое, скажем, государство не может возникнуть без явно выраженной воли многих людей, но вряд ли эта воля предполагает, что,
возникнув, государство начнет работать «на себя», изобретая все
новые и новые «государственные интересы», стремясь к тотальному
контролю чуть ли не над всеми сторонами жизни своих граждан.
Прогресс в сознании свободы, составляющий у Гегеля смысловой
стержень истории, ни в коем случае нельзя понимать чисто субъективно, т.е. как изменение «мнений», мышления конкретных людей.
Чтобы стать реальной, идея должна объективироваться, вылиться во
что-то внешнее. Такой объективацией свободы становятся у Гегеля
семья, гражданское общество, государство.
Политическая философия
Отношение немецкого мыслителя к государству характеризуется
особым пиететом. Достаточно сказать, что народы, которые по каким-то причинам государства не образовали, у Гегеля не могут претендовать на вхождение во всемирную историю, они внеисторичны
(мировой дух о них, наверное, забыл). «...Государство, — объявляет
1
Гегель Г.В.Ф. Óêàç. ñî÷. Ò. 8. Ñ. 27.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]