Социальный миф и повседневность в белорусской прозе советского периода

Империалистическая война стала событием, нарушившим устойчивое положение вещей и явившим новую повседневность. Перед приходом немцев была проведена эвакуация, оставшиеся в городе жители грабили склады и магазины. Вступление немцев в город – праздник для многих обывателей, которые встречают

Автор отмечает благополучие и материальную обеспечен ность многих учителей, что, с одной стороны, развивает мифо логический подтекст «мертвого мира» («мертвый мир» тесно свя зан с материальным интересом, питьем и едой), а с другой – дает реалистическое представление о повседневности сельских на ставников. Так, волостной учитель Сахнюк за пять лет работы в школе успел скопить капитал, обзавелся хозяйством – коров кой, кабанчиком, подумывает о выгодной женитьбе. К работе в школе Сахнюк относится упрощенно: «Навучылі чытаць, пісаць і задачы развязваць і – шабаш!» [125, c. 88]. Безусловно, автор осуждает подобных представителей интеллигенции, которые даже за написание письма не стесняются требовать оплаты с крестьян. Однако не только Сахнюку удалось достичь материального до статка за короткий срок. Так, учитель Гринько, в школе которо го проходят экзамены, живет паном, его дом поражает чистотой и убранством: «У яго была цэлая гаспадарка: дзесяцін тры агарода, столькі ж сенакосу, была карова, свінні, на дварэ хадзіла рознае птаства пад пільным і дбалым наглядам гаспадыні» [125, c. 157]. На Пасху у учителя Тараса Ивановича Широкого «на стале кра саваліся засмажаныя парасяты, скруткі каўбас, мяса розных га

тункаў, пара індычак, бабкі, мазуркі і цэлая горка афарбаваных яечак. – Вось як буржуі жывуць! – дабрадушна сказаў хтосьці з “валачобнікаў”, акінуўшы поглядам стол» [125, c. 572]. В этом изображении повседневность противоречит требованиям социаль ного мифа. Автор перечисляет все блюда пасхального стола, за ставляя читателя задуматься над достатком сельского педагога, который по уровню материального благополучия приближался к «пану», «буржую».

Автор также намеренно демонстрирует политику царского ре жима по отношению к политическим преступникам. Так, во вто рой книге трилогии власть проявила лояльность по отношению к Лобановичу, отпустив его изпод ареста, поскольку действия учителя по написанию крестьянского обращения к помещику были расценены как предотвращение массового погрома, а не как подстрекательство к бунту. Из двух вариантов интерпретаций событий был выбран более благоприятный для судьбы учителя. Более того, власти не запретили Лобановичу заниматься препо давательской деятельностью. В третьей книге трилогии статья Лобановича помогает снять обвинение с товарищейучителей, при нявших участие в учительском съезде. Реалистическое изобра

К концу 1920х годов творческий поиск белорусских писате лей начал серьезно ограничиваться партийногосударственной властью. Некоторые авторы (например, М. Зарецкий, А. Мрый) пробовали открыто протестовать против устанавливающихся порядков. Однако основная масса писателей была вынуждена идти на компромисс с властью и творить в рамках социального заказа в связи с усиливающимся политическим давлением и ре прессиями, особо широко развернувшимися в 1930е годы.

Борьба с националдемократизмом велась одновременно с на ступлением на зажиточное крестьянство, с осуществлением при нудительной коллективизации. В основе этой политики была потребность в денежных средствах для проведения индустриа лизации ускоренными темпами, а также притока рабочей силы – бывших крестьян. Административными мерами ускорялось по ступление в колхозы. Реакцией крестьян на принуждение стали протесты, массовый убой скота. Причиной трудностей при прове дении коллективизации было объявлено сопротивление кулаков – основных врагов советской власти наряду с нацдемами, оправ дание уничтожения которых стало основной составляющей со циального мифа 1930х годов.

Индустриализация также проходила в БССР в тяжелых усло виях, которые замалчивались информационными источниками. Как известно, ее главной целью было превращение страны в эко номически независимое государство, способное обеспечить себя

В 1930е годы по республике прошли забастовки рабочих изза тяжелых условий жизни и быта. Заработная плата была на столько низка, что семья рабочего могла влачить лишь полуголод ное состояние. Чтобы свести концы с концами, почти все жен щины были вынуждены работать, что на пропагандистском уров не преподносилось как установление равенства между полами в справедливо устроенном обществе. Питание рабочих было скуд ное, основу рациона составляли хлеб, картофель, масло. Любое не довольство расценивалось властью как «происки врагов народа», «вредительство». Как результат, тысячи рабочих стали узника ми тюрем и лагерей, погибли от непосильной работы при строи тельстве индустриальных гигантов.

В 1933−1935 гг. прокатилась вторая волна репрессий, направ ленная против литераторов, преподавателей вузов, а также деяте лей национальноосвободительного движения, бежавших в БССР из Западной Беларуси, находившейся под властью Польши. Ми шенью являлся белорусский и польский национализм: «Людей за пугали до такой степени, что многие горожане (особенно в Минске)