Социальный миф и повседневность в белорусской прозе советского периода

Миф о герое является актуальным и востребованным на про тяжении всей истории развития общества. Исследователи говорят о его следующем строении: вопервых, центральный компонент архетипического образа (происхождение, качественные характе ристики, роль героя, его взаимодействия со сверхъестественными силами, его борьба с врагами, путь испытаний героя); вовторых, определенные коннотации образа, обусловленные сиюминутны ми общественными практиками, что относится уже к конъюн ктурному уровню социальной мифологемы [108, с. 26]. Одна из современных интерпретаций мифа о герое раскрывает его сущность как «лидера протеста против государственной систе мы» [216, с. 98], которой он противостоит.

Большевиками широко пропагандировалась идея мировой ре волюции, теоретически обоснованная К. Марксом и Ф. Энгель сом, в результате которой должно было установиться господство пролетариата в Мировой Советской Социалистической Республи ке. Однако впоследствии от данной теории пришлось отказать ся, сосредоточив усилия на построении «социализма в отдельно взятой стране». Это привело к окончательному противопостав

С течением лет в советском государстве сакральные функ ции герояпролетариата были переданы Коммунистической пар тии, которая называлась «самой могучей и мудрой партией мира» [55, с. 41], чьи поворотные моменты в истории «наклады вали неизгладимый отпечаток на ход развития человечества, определяющий его движение в будущее» [56, c. 242].

Миф о «врагах» («чужих»). Данный миф детально исследо ван О. Эдельман, которая показывает, что в основу картины мира советского человека была положена идея враждебного окруже ния. Утверждалось, что Советскому государству как царству спра ведливости угрожают «чужие» – хтонические чудища (гидра контрреволюции, акулы капитализма), которым в пропагандист ских плакатах соответствовал земляной, черный цвет. В свою очередь, метафоры «гидра», «акулы» отсылали к стихии воды как архетипу Хаоса. Напротив, силы Космоса визуализировались красным, огненным цветом, они воплощались в образах пла менных революционеров с горящими сердцами, а также сталь ными мускулами – они «пускали барам красного петуха, симво лами приняли серп и молот и главной целью имели спасение и облагодетельствование человечества, – все это отсылает нас к образу мифологического кузнецадемиурга (Прометей, Гефест, Тор)» [333]. Рабочая символика доминировала над аграрной – серпами и колосьями.

Миф о сотворении нового человека. Новое общество порож дает нового человека, социалистический тип личности, противо поставленный человеку буржуазного мира. Главной ценностью для нового человека является труд, который выступает не столь ко средством для жизни, сколько альтруистическим служением на благо общества, народа, идеи социализма. Забота об общем благе становится «кровным делом всех членов общества». Личные

Сходство идеологии и религии было давно замечено исследо вателями. У. Матц указывает на то, что «век идеологий» насту пает после того, как религия утрачивает свои позиции. Идеология замещает религиозное сознание, превращаясь в «эрзацрелигию»: «...идеология есть в принципе религиозно мотивированная, но по своему содержанию секуляризующая система ориента ций» [185, с. 133]. Э. Кассирер сопоставляет современного поли тика с магом, публичным предсказателем будущего, ведь «проро чество стало неотъемлемым элементом в новой технике социаль ного управления». Для достижения своих целей политики дают массам самые невероятные и несбыточные обещания: «...“золо той век” предсказывается вновь и вновь» [120].

Как известно, первоначально советская власть взяла курс на подавление религии, который несколько ослаб с началом Ве

Сходство «новой религии» и религии традиционной отме чал еще Н. А. Бердяев: «Можно установить следующие черты марксизма: строгая догматическая система, несмотря на практи ческую гибкость, разделение на ортодоксию и ересь, неизменя емость философии науки, священное писание Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина, которое может быть лишь истолковываемо, но не подвергнуто сомнению; разделение мира на две части – верующих – верных и неверующих – неверных; иерархически организованная коммунистическая церковь с директивами сверху; перенесение совести на высший орган коммунистической пар тии, на собор; тоталитаризм, свойственный лишь религиям; фа натизм верующих; отлучение и расстрел еретиков; недопущение секуляризации внутри коллектива верующих; признание перво родного греха (эксплуатации). Религиозным является и учение о скачке из царства необходимости в царство свободы» [23, с. 305].

Более того, вероучительный характер марксизма признава ли сами его создатели. Ф. Энгельс писал К. Марксу: «Подумай над “Символом веры”. Я считаю, что лучше всего было бы отбро сить форму катехизиса и назвать эту вещь “Коммунистическим манифестом”» [337, c. 534]. Манифесту Коммунистической пар тии было предназначено стать «всеприсутствующим текстом де миургической природы» [241, c. 146]. «В настоящее время он, –

По словам С. Фирсова, вожди революции, несущие мессиан скую идею, превратились в культовые фигуры, которым еще при жизни был присвоен статус «сверхчеловека», божества. В стра не поклонялись новым героям, «были святые “вселенские” (вели кие революционеры прошлого) и свои», новые коммунистиче ские мученики, «священные тексты» (труды основоположников марксизмаленинизма), новая «житийная» литература, коммуни стические святцы с новыми именами [298]. Активно использова лись идеологическая символика, фетиши, укрепляющие идейные

В 1906 г. в связи с творчеством М. Горького о реализме ново го типа говорил А. Луначарский, употребляя такое понятие, как «пролетарский реализм». В 1933 г. он предложил определение со держания нового метода, утверждая, что «во все времена задачей литературы было организовать тот класс, выражением которого она являлась», «молодым могучим классам <...> нужно ориенти роваться на окружающее, им нужно точно знать себя, природу, общественные силы, которые являются враждебными для них, и те завоевания, за которые приходится бороться» [174, с. 524]. Официальная доктрина соцреализма определилась в 1934 г., буду чи зафиксированной в Уставе Союза советских писателей, и под лежала дальнейшей разработке на протяжении всех лет своего официального признания. Отмечались его интернациональный ха рактер, историческая гибкость, художественная емкость. Утверж далось, что социалистический реализм выступает преемником русской классической литературы XIX в., представляя «истори чески необходимый и закономерный шаг вперед в художествен ном развитии человечества, новаторски решая встающие пробле мы, создавая новые творческие принципы, идеи и образы, новое направление развития искусства» [287, с. 423].

Важной чертой социалистического реализма в плане его ха рактеристики как средства воплощения социального мифа в ху дожественных произведениях является «пафос социального опти мизма» (термин А. Луначарского), который заключался в том, чтобы писать «одновременно о том, что есть, и о том, что будет» [172, с. 15]. Однако авторами, творившими в советскую эпоху, признавалось следующее: «Социалистический реализм обязы вает писать не столько так, как было, сколько так, как это должно

Как отмечают исследователи, следуя принципам социалисти ческого реализма, писатель превращался в исполнителя партий ных целей и задач, формируя читательское сознание в надлежащем духе. Любое общество ставит подобные цели перед пропагандист ской и массовой литературой. Однако в демократическом обще стве цели и задачи литературы формируются стихийно, в откры той полемике, тогда как в тоталитарном обществе «целеполагание было целиком возложено на государство, т. е. ВКП(б)» [172, с. 18].