Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Роль музеев в информационном обеспечении исторической науки. Сборник статей
.pdf
формации о культурной ценности к носителю таковой вне зависимости от
удаленности потребителя от носителя информации.
Традиционные культурные ценности образуют национальное культур-
ное наследие народов, населяющих территорию того или иного государства, а сведения о культурных ценностях, представленные в цифровой
форме, представляют собой цифровое наследие. Цифровое, как и традиционное, наследие является результатом рефлексии восприятия и интерпретации окружающего мира, однако носители, на которых происходит
запечатление, различны. В первом случае – исключительно память
ЭВМ, во втором результаты этой рефлексии могут выражаться в вещах
(материальное наследие), в памяти людей (нематериальное наследие).
Вместе с тем возможно и отражение информации о традиционных носителях в памяти компьютера (дублирование системы наследия).
Цифровое наследие, наряду с системой отображения традиционного
наследия, может рассматриваться и самостоятельно через понимание такового как совокупности носителей информации. Например, картина
может быть признана музейным предметом и стать частью культурного наследия, причем эта картина может быть создана традиционным спо-собом
– красками на бумаге (холсте, картоне и проч.), но также и с помощью
программных средств на компьютере. Мы получаем два носителя – холст
либо дискета с битами информации. То и другое по результатам экспертизы
может быть причислено к категории музейного предмета.
Создание цифрового музейного предмета представляет собой: 1) за-
печатление определенным способом сведений о музейном предмете независимо от формы их представления в виде цифрового сигнала на
материальном объекте (среде), предназначенном для записи, хранения и
считывания этой информации, либо 2) результат творческой деятельности
автора, изначально представленный в виде цифрового сигнала на материальном объекте (среде), предназначенном для записи, хранения и считывания этой информации.
Согласно российскому законодательству музейный предмет – движи-
мый предмет религиозного или светского характера, имеющий значение
для истории и культуры, относящийся к категориям, определенным в Законе Российской Федерации «О вывозе и ввозе культурных ценностей»,
качество либо особые признаки которого делают необходимым для общества его сохранение, изучение и публичное представление.
В свою очередь – музей, учреждение, созданное для хранения, изу-
чения и публичного представления музейных предметов и музейных
коллекций. Следовательно, в музеях хранятся движимые предметы
материального мира, включение которых в состав музейных фондов
осуществляется на основании экспертного мнения.
Снятие сведений о музейном предмете, перевод их в цифровой (ана-
логовый) формат и запечатление их вновь на ином носителе позволяют
371
сделать определенного объема и качества информационный срез о предмете. Если зафиксированная на новом носителе информация о предмете
является результатом творческого труда, то в терминах авторского права
следует говорить о самостоятельном произведении вне связи с тем объектом, который использовался для создании цифрового произведения
(например, съемка фотоаппаратом предмета позволяет создать новое
произведение, представляющее собой изображение предмета, зафиксированное в памяти аппарата или на пленке и материализованное посредством распечатки этого изображения).
Отметим, что снятие информации о музейном предмете невозможно
сделать в полном объеме, иными словами, нельзя запечатлеть все характеристики и свойства предмета; тем самым выдвигается гипотеза о
неполноте системы цифрового наследия по отношению к системе традиционного наследия.
Итак, существует класс произведений, изначально созданных в электронной форме, записанных на материальных носителях и объективируемых с помощью устройств считывания информации. Могут ли эти
произведения быть музейными предметами? Поскольку музейными предметами считаются движимые предметы, можно полагать, что музейным
предметом будет носитель с записанной на нем информацией. Однако, учитывая возможность копирования информации без каких-либо потерь, массовость производства носителей, на которые может быть скопирована
информация, и устройств для записи и считывания таковой, мы можем получить значительное количество идентичных музейных предметов, а музейные предметы должны соответствовать критериям редкости, уникальности.
Уникальность предмета строится через призму того, насколько ценны для
общества сведения, содержащиеся в предмете. Ценность может быть различна: значимость для потребления, социально-культурная, эстетическая
и мотивационная. Ценность формы и информации, запечатленной в ней,
варьируются, при этом музейный предмет обретает большую значимость
в зависимости от того, насколько ценна информация, которую извлекает
исследователь, изучая его, либо от того, насколько высока эстетическая
ценность предмета. В этой связи интересен вопрос о том, какая ценность
в музейном предмете первична – экономическая или культурная (научная,
эстетическая), однако это тема для отдельного обсуждения. Итак, в отношении произведения, изначально созданного в цифровой форме, музейным
предметом следует признавать материальный носитель.
Несомненно, что невозможно создать точную копию обычного музейного предмета, сохранив мельчайшие особенности оригинала (состав материалов, из которых создан предмет, качество изготовления, габариты
и проч.), в то время как легко и быстро можно перекопировать информацию с одного носителя на другой, тем самым реплицировав цифровое
произведение. Умалит ли эта возможность музейную значимость носи-
372
теля? Будет ли носитель, на который скопировано цифровое произведение, также музейным предметом? Оставляя в стороне возможность потери отдельных битов при копировании, что позволит вводить идею
различия цифровых оригиналов и копий, заметим, что особенность массового повторения нивелирует критерий уникальности в отношении цифрового музейного предмета.
Процесс реплицирования (создание неотличимой от оригинала копии)
приводит к тому, что произведение, созданное с помощью компьютерных
технологий, перестает восприниматься как музейный предмет: любое
лицо, любой музей могут обладать таким произведением, скопировав его.
С течением времени записи будут теряться, уничтожаться, повреждаться,
останется незначительное количество носителей, на которых цифровое
произведение сохранилось. В итоге мы сможем говорить об уникальном цифровом произведении; и не важно, на каком носителе оно сохранилось, – при условии, что доступ к этому произведению публики
(пользователей) ограничен владельцем носителя (ср.: размещенное на
одном сервере произведение может быть общедоступно, даже если нет
возможности его скопировать).
Завершая краткую постановку вопроса о роли цифрового наследия в
системе музеев, отметим, что в будущем электронные носители с информацией, расцениваемые в совокупности как музейные предметы, будут
занимать особое место в хранилищах музеев и восприниматься музейными работниками как нечто среднее между кино-, фото-, видеодокументами и музейными предметами в традиционном понимании.
ИНФОРМАЦИОННО-КОММУНИКАЦИОННЫЕ
ТЕХНОЛОГИИ
ДЛЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ И МУЗЕЯ
УДК 004.032.6; 004.4’27
Д.Ю. Гук, В.В. Определёнов
D.Yu. Hookk, V.V. Opredelenov
ИНФОРМАЦИОННО-КОММУНИКАЦИОННЫЕ
ТЕХНОЛОГИИ (ИКТ)
В МЕЖМУЗЕЙНЫХ НАУЧНЫХ ПРОЕКТАХ:
ОНТОЛОГИЯ И ПРОГНОЗ
Information and Communication Technologies (ICT)
in Inter-research Projects: Ontology and Forecast
Аннотация: авторы предпринимают попытку проанализировать существующие системы информационного обеспечения в музеях, обеспечивающие потребности исследователей, и приходят к выводу о существовании «гносеологического
разрыва»: ускоренное развитие технологий создает благоприятные условия, но
не обеспечивает прорыва в познании мира. Увлечение технологиями и профессиональными терминами приводит к подмене понятий и смещению акцентов в
концепциях вспомогательных научных дисциплин вместо адаптации компьютерных и информационных технологий для нужд гуманитарных исследований.
Abstract: Authors try to analyse contemporary museum information systems, which
are used in scientific research, and make a conclusion about probable «epistemological
gap»: intensive development of technologies creates favourable conditions but does not lead
to a break-through in understanding of historical processes. The interest to the information
and computer technologies and the language of technology has resulted in a substitution of
concepts and a shift of accents in the terminology in auxiliary scientific disciplines instead
of the adaptation of such technologies for the needs of humanitarian studies.
Ключевые слова: историческая наука, музееведение, музей, информационная система, коммуникация, виртуальное пространство, «гносеологический
разрыв», виртуальный музей, кибермузеология.
Keywords: museum, information system, communication, virtual space, «epistemological gap», virtual museum, cybermuseology.
Исследователи (и гуманитарии – в первую очередь) связывали с внедрением компьютерных технологий надежды на информационный скачок.
Одновременно вышедшие в свет в переводе на русский язык популярные
труды Р. Чинхолла и Ж.-К. Гардена [Чинхолл, 1983; Гарден, 1983] стимулировали структурирование и систематизацию научных знаний о музей-
374
ных коллекциях, в особенности о массовом археологическом материале.
Предполагалось не только приведение в порядок и обеспечение автоматизированного доступа к информации, но и применение статистических
методов, позволявших проверять научные гипотезы, выявлять неочевидные закономерности. За это время знания исследователей значительно
пополнились, и модели, как реальные, так и компьютерные, нужно снова
переделывать. Сами технологии тоже развиваются, и новые этапы исследовательского проекта можно и нужно переводить на качественно новый
технологический уровень, что влечет за собой увеличение затрат. Технические и программные средства открывают доступ к источникам информации и помогают преодолеть лингвистические барьеры. За четверть
века благодаря их интенсивному внедрению появились электронные музейные каталоги, электронные библиотеки, электронные выставки и
даже виртуальные музеи [Гук, Определёнов, 2014(a)]. Технологии сме-
няют друг друга с такой скоростью, что мы порой не успеваем узнать,
а тем более осознать значение новых терминов. Вопросы терминологических проблем и радикального изменения роли информационно-коммуникационных технологий в музее затрагивали в своих работах
А.С. Дриккер, А.В. Дремайлов и Д.Ю. Гук [Дриккер, 1999; Информационные технологии в музее, 2006. С. 10, 13, 19; Гук, 2007]. Эффективность
новых технологий в области сохранения культурного наследия не вызывает
сомнений, но уместность их использования подлежит изучению.
Идея создания баз данных и информационно-справочных систем пред-
полагает наличие структуры данных и логики в их связи. Многочисленные
проектируемые музейные информационные системы в разной степени
соответствовали модели жизни музейного экспоната, зафиксированной
в различных учетных документах. Именно такая иерархическая структура из информационных кластеров зафиксирована в CIDOC CRM
(http://www.cidoc-crm.org/). Осуществленные при помощи реляционных
баз данных локальные проекты позволяли музеям выполнять внутренние
служебные функции, но не были рассчитаны на исследовательские задачи. Прежде всего, не была реализована функция полнотекстового поиска по любым параметрам описания музейных объектов. Похожая
ситуация возникла с библиотеками. Разработка стандартов и форматов,
на которую ушли десятилетия, решение технологических проблем, связанных с многоязычным поиском, были компенсированы активной оцифровкой реальных каталогов, благодаря которой эти данные стали
доступны читателям библиотек. С музейными каталогами все обстояло
иначе. Чтобы они приняли пригодный для исследователей вид, их специально готовили к публикации, составляли описания по каждому предмету
отдельно для каждой коллекции. Даже при первых опытах электронной
каталогизации в 1990-х гг. научные сотрудники музеев рекомендовали
брать уже опубликованные материалы. Появившаяся возможность свя-
375
зывать текстовые описания с иллюстрациями расширила возможности
систематизации. Появились удобные графические интерфейсы. В качестве примера соответствия поставленной задачи (инструмент научного
исследователя, учащегося, посетителя музея) принципам разработки
баз данных может служить «Электронная иллюстрированная история
Эрмитажа». Многочисленные и разнородные сведения были успешно
приведены в стройную логическую систему, а удобный интерфейс информационно-поисковой системы позволяет избежать бесполезных переходов между многочисленными экранами и многоуровневыми меню.
Большое количество данных и иллюстраций оптимизировано для применения в системе с соблюдением всех авторских прав [Гук и др., 2007].
Именно благодаря созданию этого музейного информационного ресурса
была получена работающая модель, аналог которой успешно внедрен
группой разработчиков CIDOC CRM [Peсa et al., 2011]. Результатом их
работы под руководством М. Дера стал стандарт описания данных и документов ISO 21127:2014, регламентирующий обмен информацией по
культурному наследию. Одновременно с положительным опытом были
выявлены проблемы этического характера. Во-первых, данные стали действительно доступны всем, и любой желающий может проводить собственные исследования, писать научные статьи, черпая сведения из редких
книг или малотиражных научных трудов. Информация, ранее выдаваемая
дозированно, становится общим достоянием. Во-вторых, произошел
информационный скачок: казавшийся ранее огромным, трудно воспринимаемым информационный массив сжимается до вполне обозримых
размеров, а главное, становится удобным справочным аппаратом при
использовании в образовательных и научно-исследовательских целях.
Экономится время и появляется возможность синтезировать новую информацию [Гук, Бызова, 2008]. Как следствие, появляется искушение
внедрить в экспозицию информационные технологии, предоставляющие
доступ к большому количеству дополнительных сведений и фактов, связанных с музейными объектами.
Расширение коммуникационных каналов. Все вышеизложенное
означает, что на современном этапе основная задача информационных
систем – это систематизация данных, осуществление открытого доступа к ним и, что важно, создание новой информации. Это – новый вид энциклопедий, реализованный современными программно-техническими
средствами, по этой причине относительно легко преобразуются в электронный вид уже существующие каталоги и энциклопедии, справочники
и словари. Это – данные, к которым обращаются единовременно и с
вполне конкретной целью. В отличие от литературного произведения
справочники можно начать читать с любой страницы. В табл. 1 пред-
ставлен перечень традиционных форм информационного обеспечения,
предлагаемого посетителям музея: книги, путеводители, буклеты и др.
376
В качестве носителя этой информации условно можно назвать «бумагу»
и «человека». Следует особо отметить, что генератор данных только
один – человек (исследователь, археолог, ученый, реставратор, составитель), который получает данные. Тот же специалист, опираясь на свои
данные, определяет структуру цифровых продуктов. Он ожидает увидеть
привычные обложку, заголовок и введение, текст и иллюстрации к нему,
как в журнале, и даже заключение. Те, кому есть что сказать, затрачивают
на это усилия, но не всегда способны выразить это так красиво, как журналисты и профессиональные писатели, превратить в своего рода «культурный фастфуд» [Sterne, 2003. С. 372]. В результате вместо свежих идей
получаются «комментарии к трудам канонических авторов» или «рефераты в образовательных целях» [Sterne, 2003. С. 371]. Цифровые информационные ресурсы основаны на других принципах, у них другая логика.
Данные связаны друг с другом множеством связей, а не только иерархически. Для большей части пользователей Интернета, ровесников информационного общества, очевидно, что можно обратиться непосредственно
к содержимому конкретной страницы какого-либо сайта, минуя его главную страницу и даже после просмотра не возвращаясь на нее. Структура
данных и логика переходов неочевидны. Компьютерный дизайн принципиально отличается от книжного. Строго говоря, концепция любого проекта должна быть осознана посредством новых технологий [Ивановский,
2013]. Возникает психологический барьер, вызванный разницей восприятия информации разными поколениями.
Информатизация в музейной сфере до сих пор воспринимается как
новация или вопрос престижа, а не как насущная необходимость существования учреждения культуры в информационном обществе. Внедряется какая-либо одна модная технология без технико-экономического
обоснования и системного подхода, причем в усеченном виде, хотя культурологические исследования доказали, что «технологии не существуют
независимо от общественной практики»; они являются «органичной
частью образа жизни членов общества и в этом качестве становятся способом получения опыта и общения» [Sterne, 2003. С. 385].
Исходя из этого, специалисты в области информатики, особенно му-
зейной информатики, должны быть всегда в курсе преимуществ, предоставляемых новыми технологиями, поскольку именно они являются
проводниками в этой сложной области знаний и помогают выбрать
именно ту технологию, которая наиболее соответствует решаемой задаче.
Если нет готовой подходящей или легко адаптируемой современной технологии для определенных целей, следует повременить или отказаться
совсем от продолжения проекта.
Новые возможности, предоставляемые современными информацион-
ными технологиями, влекут за собой развитие новых форм информационного обслуживания музейных посетителей. Первое десятилетие XXI в.
377
было ознаменовано массовым созданием музейных мультимедийных продуктов: визитных карточек, компьютерных игр, тематических каталогов
и справочных изданий. Сегодня кажется странным, что на эти локальные
продукты затрачивалось огромное количество усилий, а насколько они
были полезны, мало кто интересовался. Перспектива показа коллекций
и результатов научной деятельности музея через Интернет представляется многообещающей. Последние два года крупнейшие музеи активно
объявляют о запусках новых версий официальных сайтов, где открывается доступ к изображениям всех предметов. И даже если эти изображения не столь хорошего качества, как у Рийксмузея, они вполне пригодны
для научной работы, тем более что на таких ресурсах, как Лувр, Британский музей или Метрополитен, есть контактные данные хранителя фондов, которому можно адресовать вопрос. Однако и на новых ресурсах нет
доступа к музейным библиотекам: их электронные каталоги по-прежнему
недоступны для исследователей. Кроме того, отсутствует логическая
связь между книгой в музейной библиотеке и музейным предметом, описанным или опубликованным в этой книге.
Что же такое музейный сайт? Как показывает опыт, это уже не отдельный ресурс, а, возможно, целая информационная система. Кроме
контроля эффективности самого музейного информационного ресурса в
настоящее время становится возможным проводить музеологические исследования среди музейных посетителей, виртуальных и реальных [Калинина и др., 2008; Гук, Определёнов, 2014]. Накопленный опыт в
области развития информационных систем выявил всю важность первого
этапа любого проекта – так называемой постановки задачи. Наша традиционная формулировка «широкий круг пользователей», как правило,
означает, что в действительности мы не знаем, кто эти люди (дети, женщины, только историки искусств или кто-то еще) и что они собираются
делать с полученной информацией. Только в случае корректного ответа
на вопросы «для кого?» и «зачем?» разработчики могу начинать создание
рабочей модели любой системы. Также очень важно учитывать все первоначальные идеи до самого конца работ. Концепция восприятия в музее
принципиально изменилась. Из пассивного созерцателя музейный посетитель превращается в активного, творческого деятеля. Культура потребления в информационном обществе заменяется культурой участия [Гук,
2014].
Динамическая генерация информационных ресурсов на открытых платформах. Первый этап создания музеями электронных
ресурсов основывался на концепции пассивного восприятия. Процесс перехода к открытым компьютерным платформам и децентрализации информационных потоков в явном виде присутствует и в музейной среде
[Богомазова, 2009. С. 86]. Приход в музей нового поколения пользователей обусловливает прорыв в понимании самой природы виртуальности.
378
В этих условиях неразвитость информационных ресурсов по культуре,
вторичность и неполнота представляют определенную опасность для гуманитарной сферы [Богомазова, 2009. С. 83; Гук, Определёнов, 2014(а).
С. 64; 2014(б). С. 126]. В это же время в европейском музейном сообществе проекты по созданию информационных ресурсов по культурному
наследию отталкиваются от директивы Европейского парламента, направленной на обеспечение беспрепятственного вторичного использования публичной информации [PSI Directive, 2003].
На данный момент любой научный проект, связанный с информацион-
ными технологиями, в том числе и в сфере культуры, ориентируется на
технологии Web 2.0. В основе его лежит философия коллективного интеллекта, приносящая пользу каждому его пользователю за счет динамической генерации и распространения формализованной информации. Все
данные могут модифицироваться и представляться в виде, удобном для
пользователя. Открытость платформ позволяет персонализировать интерфейсы. Возможность применять любые технические приемы через
браузер является принципиальным моментом, поскольку это позволяет
совместно использовать, масштабировать и воспроизводить файлы с
медиаданными (дву- и трехмерные изображения, видео, аудио и др.).
Предъявляемые к таким ресурсам технические требования резко возрастают, поскольку они должны обеспечивать текущее и резервное хранение
постоянно растущих массивов данных и коммуникационную нагрузку со
стороны пользователей таких ресурсов. Это выходит за рамки музейных
функций и провоцирует обращение к информационным сервисам. Модное понятие облачные технологии и облачные сервисы для музеев
существует пока только в теории. Опасения вызывают закономерные
вопросы: что случится с данными, если поставщик услуг прекратит
их оказание; как обеспечивается и регламентируется доступ к данным
и их сохранность; соответствует ли система хранения стандарту
ISO 14721:2003; как организованы метаданные; где территориально располагается хранилище данных и за кем закреплены авторские права на
хранимую информацию; возможно ли оперативное использование хранимых данных по удаленному доступу и т. д.
Более простыми для освоения оказались открытые ресурсы, ориенти-
рованные на научных работников: ResearchGate, Academia.edu. Они позволяют исследователям оперативно загружать свои публикации или
ссылки на них в других электронных ресурсах, соотносить с тематикой по
ключевым словам, а также, пользуясь встроенными сервисами, анализировать интерес к этим публикациям по количеству их просмотров и скачиваний. В этом кроется огромное преимущество для региональных музеев,
поскольку узкоспециализированные статьи становятся доступны практически всем, кто в них нуждается. Личная заинтересованность авторов гарантирует, что открытый доступ к научной публикации будет обеспечен
379
раньше, чем она попадет в центральные библиотеки. Коллаборативные
массивы контента (Wiki), создаваемые и редактируемые зарегистрированными пользователями, как показывает веб-аналитика музейных сайтов, являются наиболее эффективным средством популяризации знаний.
Именно оттуда значительная часть виртуальных посетителей попадает
на сайты музеев. Есть социальные сети, целью которых является установление контактов между профессионалами в определенных областях
знаний (LinkedIn, Профессионалы.RU), но, как показывает опыт, это
практически тот же круг общения, что и на тематических конференциях.
Технологии подкастинга музеями освоены не в полной мере, в большей
степени в силу трудозатратности подготовки данных. Информация,
распространяемая через социальные сети (Facebook, Twitter, Youtube, Одноклассники, ВКонтакте), потребляется ограниченным сегментом пользователей Интернета, практически не пересекающимся с реальными
посетителями музеев.
Вопрос, обеспечивают ли новые технологии гносеологический прорыв, возникает постоянно. Его обсуждению посвящаются специальные
«круглые столы» на научных конференциях. В качестве примера можно
привести обсуждение темы «Чего вы ожидаете от виртуальной археологии?» на ежегодной 42-й конференции «Применение компьютеров и количественные методы в археологии» (САА2014). П. Рейли, благодаря
которому в научный оборот и был введен термин «виртуальная археология», считал, что она «описывала способ, которым можно было использовать технологии для получения новых методов документирования,
интерпретирования и описания исходных археологических материалов и
процессов, и побуждала специалистов-практиков изучать взаимодействие между цифровой и обычной археологической практикой» [Beale,
Reilly, 2014. C. 124]. Вследствие этого ожидался гносеологический прорыв в традиционной археологической практике фиксации и представления данных полевых исследований посредством создания компьютерной
модели, наглядно демонстрировавшей «не только что было и что есть, но
и что могло бы быть» [Там же].
Надежды исследователей, предполагавших, что компьютерные методы обеспечат некий прорыв в понимании исторических процессов, не
оправдались. Определенный прогресс в решении задач был отмечен
благодаря возможностям: интеграции данных в цифровых архивах; обработке данных на естественном языке; преодолению языковых барьеров;
новым теориям, преобразовывающим традиционную археологию; социальным сетям как месту научной коммуникации.
Естественно, предполагалось широкое использование средств компьютерной графики. Вместо решения первоначальной задачи, состоявшей в адаптации компьютерных технологий к их использованию в
традиционной археологической практике, произошла подмена понятий.
380
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]