Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Роль музеев в информационном обеспечении исторической науки. Сборник статей
.pdf
а также предлагает подходы к извлечению информации из сложноструктурированных документальных комплексов.
Abstract: The article deals with the problems and methods of analysis of material
historical objects – museum’ objects – based on the study of the main sources of
information about them – a complex of the official museum documentation. The author describes a system of museum documentation, methods and techniques of creating records about museum objects, as well as the proposed approaches to extract
information from the official museum’s documentation.
Ключевые слова: историческая наука, музееведение, источниковедение,
классификация исторических источников, вещественные источники, музейные
предметы, источниковедческий анализ, комплекс музейной документации, системный подход, репрезентативность.
Keywords: historical science, museology, source study, classification of the his-
torical sources, of material historical objects, museum’s objects, analysis of historical
sources, official museum documentation, systematic approach, representativeness.
Потенциальная источниковая база
исторической науки, в конечном счете,
предопределяется уровнем развития всех
наших знаний.
С.О. Шмидт
Классификация исторических источников – одна из ключевых проблем теории и практики исторического источниковедения, непосредственно влияющая на способы и методы извлечения информации из
исторических источников. На протяжении последних полутора веков
историками было предложено множество вариантов такой классификации, основанной на различных доминирующих принципах. В настоящее
время наиболее авторитетными в отечественной исторической науке
признаны классификации Л.М. Пушкарева и А.П. Пронштейна (по способу фиксирования, т. е. кодировки, информации; предложена в 1975–
1976 гг. [Пушкарев, 1975; Пронштейн, 1976. С. 32–33; Пронштейн,
Данилевский, 1986]), И.Д. Ковальченко (по форме фиксации информации; предложена в 1981 г. [Источниковедение истории СССР, 1981.
С. 12]), С.О. Шмидта (по внешней, «материальной», форме источника;
предложена в 1985 г. [Шмидт, 1985. С. 3–24]).
Во всех классификационных схемах одно из центральных мест занимают вещественные источники, в том числе и предметы музейного хранения, традиционно относимые к «историческим остаткам». При всем
различии подходов к формированию классификационных схем крупнейшие источниковеды сходились в одном: источниковедческий анализ вещественных источников чрезвычайно сложен, требует привлечения
291
дополнительных сведений, а содержание информации, извлеченной в про-
цессе анализа из «исторических остатков», должно получить естественно-
языковое выражение, т. е. фактически предмет должен быть описан.
И.Д. Ковальченко в фундаментальном труде «Методы исторического
исследования» писал: «Особую, с точки зрения фиксирования информации, категорию исторических источников составляют и вещественные
памятники… Будучи остатками, реликтами действительности, они, несомненно, содержат обширную и разнообразную информацию о ней (действительности. – Ю.Ю.). Однако эта информация выражена как результат
практической деятельности людей и в этом отношении выступает в объективно-синтактическом смысле, т. е. как следы практической деятельности, которые должны быть переведены в синтактически-субъективную
форму, или, говоря иначе, выражены в той или иной знаковой системе.
Она может быть естественно-описательной, графически-изобразительной
или иной. ...Процесс выявления объективно-синтактической информации,
заключенной в вещественных источниках (информации, возникшей независимо от обращающегося к ней субъекта), и перевода ее в синтактически-субъективную форму, т. е. форму, пригодную для использования в
познавательных целях, весьма сложен» [Ковальченко, 2003. С. 134].
Эту точку зрения разделял и С.О. Шмидт, отмечавший, что допустимое деление всех исторических источников на два класса – источники
непосредственно словесные (письменные) и все другие, которые передают информацию иными средствами, предложенное историками конца
XIX – начала XX в. [Дьяков, 1974], – предполагает, что «все другие
источники» «обычно становятся познаваемыми собственно как источники исторической информации только через слово» [Шмидт, 1985.
С. 10]. Безусловно, этот «филологический» подход не исключает привлечения иных, междисциплинарных подходов, предполагающих использование естественно-научных (химических, физических, биологических
и т. п.) методов изучения вещественных памятников. Однако результаты
и этих исследований выражаются, как правило, в символьной, т. е. языковой, форме.
Таким образом, не углубляясь далее в вопросы теоретического источниковедения [Варшавчик, 1968. С. 84–96; 1980. 23–38] и способы регистрации и передачи информации, отметим, что основой для изучения
вещественных источников, а также формой фиксации результатов такого
анализа является описание вещественного источника. При этом необычайно повышается ценность любой письменной информации, так или
иначе относящейся к объекту исследования [Разгон, 1984. С. 174–183].
Этот вывод приводит к необходимости внимательного поиска, выявления
и изучения письменных свидетельств, сопровождающих существование
вещественного источника / музейного памятника на любом из этапов его
бытования.
292
Как правило, история бытования музейных предметов делится на две
неравные части: первая – «жизнь» предмета до поступления в музей,
вторая – «жизнь» в составе музейного собрания. Не секрет, что большинство предметов музейного хранения изначально не создавалось с
целью музеефикации, поэтому история их бытования до момента включения в музейные собрания документирована крайне редко, что может создавать определенные трудности в идентификации, атрибутировании и
последующем изучении вещественных памятников. Музейная часть
«жизни» предмета обеспечена документами и документальными свидетельствами несравнимо лучше. Однако документационное обеспечение
[Лушникова, 2013. С. 25–29] истории музейного бытования вещественных источников имеет свою специфику, продиктованную тем основным
функционалом, для реализации которого собственно и создается музейная документация. Этот функционал преимущественно связан с учетом
музейных коллекций.
Созданные с целью юридической фиксации государственной собст-
венности на предметы музейного хранения и однозначной идентификации
предмета учетные документы часто не осознаются исследователями как
наиважнейшие источники информации о музейном предмете, музейной
коллекции, музейном собрании, без изучения которых, включая изучение
механизмов и приемов создания самого описания, невозможно проведение полноценного анализа вещественного источника. При этом зачастую
упускается из вида то, что никакое знакомство с предметом de visu не
может заменить ознакомления с уже накопленной и зафиксированной в
музейной документации информации о нем. Метод визуального изучения
является необходимым, но недостаточным для исследования вещественных памятников, хранящихся в музейных собраниях.
Музейная документация – сложный, неоднозначный, полифункцио-
нальный источник, работа с которым требует отменного знания истории
формирования принципов учета и описания предметов музейного хранения как в масштабах Государственного музейного фонда (ГМФ) в целом, так и на примере конкретного музея [Клюшкина, 1987. С. 57–67;
Плешкевич, 2003. С. 43–46]. Кратко обозначим основные особенности
музейной документации. Во-первых, учетная документация является
юридическим документом: наделенным юридической силой и значимостью; созданным во исполнение определенных инструктивных положений правовой и нормативно-методической документации Российской
Федерации; закрепляющим право собственности на данный предмет за
государством в лице конкретного музея, которому предмет передается в
оперативное управление; подтверждающим факт включения предмета в
состав ГМФ. Во-вторых, эта документация является основным рабочим
документом научных сотрудников – музейных хранителей, без которого
они не могут исполнять свои функциональные обязанности. В-третьих,
293
она – отображение истории создания и функционирования конкретного
музея, его собирательской, хранительской, эспозиционной и выставочной
деятельности. И наконец, в-четвертых, учетная документация выполняет
функции своего рода научной «биографии» музейных предметов, т. к. в
ней фиксируются все события, касающиеся бытования предметов в
музее, начиная с момента их включения в состав собрания, а иногда и до
этого момента.
К сожалению, в историографии отсутствуют фундаментальные исследования, основанные на системном подходе к изучению музейной
документации. Причины кроются в специфике отечественной музейной
отрасли, истории создания Государственного музейного фонда; возникновения и функционирования каждого музея в отдельности; в многообразии, сложности и запутанности документации; в определенном отставании
разработки основных теоретических проблем классификации и систематизации собраний (в особенности смешанных); в запаздывающем (по отношению к истории музейного дела) становлении ключевой отрасли
исторического знания – источниковедения вещественных источников.
Несмотря на то что первые музеи в России возникли в начале
XVIII в., единая учетная политика в отношении предметов музейного хранения стала вырабатываться лишь в 1920-е гг. До 1917 г. в стране существовало не так уж много музеев, большая часть которых являлась
частными собраниями, не обладавшими ни многообразием коллекций,
ни значительным количеством собранных раритетов. В этих собраниях и
коллекциях разрабатывались собственные, зачастую весьма субъективные, взгляды и приемы ведения учета и описания предметов. Наиболее
распространенным видом учетного документа в этих собраниях были
описи (в форме реестров, перечней, списков или книг) предметов, входивших в коллекцию. Как правило, в этой документации еще не предпринималось попыток систематизации, классификации и научного описания
памятников. Поступавшие в собрания предметы записывались в хронологическом порядке их приобретения. В результате формировался единый «сквозной» перечень коллекции, поиск конкретного предмета и его
идентификация в котором были чрезвычайно затруднены.
Одновременно с этим порядком ведения документации в более крупных собраниях, принадлежавших коллекционерам, имевшим профессиональную подготовку, применялись и другие подходы. К примеру, в случае
формирования тематических коллекций, отбор раритетов в которые изначально велся по определенному принципу (например, археологические
собрания), в качестве основной учетно-музейной документации применялись виды и формы документов, типичные для данной конкретной области (в нашем примере – археологические описи).
Проблема унифицированного учета и описания музейных ценностей
в условиях существования частных собраний остро не стояла и компен-
294
сировалась научными дискуссиями о методах описания типологически однородных предметов. В начале 1910-х гг. тема единых подходов к учету
музейных ценностей приобрела определенную актуальность, прежде
всего благодаря деятельности сотрудников Государственного исторического музея (ГИМ; в то время – Императорский Российский Исторический музей) Н.С. Щербатова и (чуть позже) Г.Л. Малицкого, к тому
времени уже разработавших в основных чертах главные принципы
организации системы учета музейных предметов. Эти принципы явились
творческим переосмыслением всего предыдущего отечественного и зарубежного опыта музейного дела, истории создания, развития и функционирования крупнейших музейных собраний. Впервые их применили на
практике в стенах Исторического музея, где была реализована 2-ступенная
система учета музейных фондов. Ее возникновение и функционирование
тесно связаны с внутренней организацией музея и его огромным собранием, в котором представлены все виды музейных материалов, за исключением естественно-научных. Такая структура собрания музея была
превосходным аналогом ГМФ [Клюшкина, 1998. С. 34–50], планомерное
создание которого началось в 1918 г. – после потрясений Первой мировой
войны и революций 1917 г., а опыт по организации, учету, регистрации и
описанию коллекций – поистине бесценным [Малицкий, 1928. С. 23–28;
ОПИ ГИМ, ф. 416; Белозерова, 1990. С. 55–58]. Однако понадобились
еще 26 лет для того, чтобы эта система стала общепринятой для музеев
историко-краеведческого профиля: в 1938 г. была утверждена первая общегосударственная «Инструкция по учету, инвентаризации и хранению музейных материалов (для республиканских, краевых, областных и районных
музеев системы НКП РСФСР)», в основу которой была положена учетная
система Исторического музея. Принципы, заложенные в этот нормативнометодический документ, практически без изменений воспроизводились во
всех последующих инструкциях до 1984 г. включительно. Сохранены они и
в проекте «Единых правил организации формирования, учета, сохранения
и использования музейных предметов и музейных коллекций, находящихся
в музеях Российской Федерации» (утверждены Приказом МК 8 декабря
2009 г. № 842, приказ отозван в марте 2010 г.).
Суть 2-ступенной системы состоит в том, что при поступлении на
постоянное хранение в музей каждый предмет проходит первую стадию
регистрации – запись в книге поступлений, где ему присваивается порядковый номер (первая ступень учета) поступления в музей. Запись
является юридическим подтверждением включения предмета в состав
ГМФ страны и, одновременно, фиксацией собственности государства
(в лице конкретного музея) на данный предмет. На этой стадии описание
предмета дается на основе визуального осмотра, а запись должна быть
краткой, «выявляющей лишь основные внешние характеристики предмета, без специальных изысканий и справок» [Инструкция, 1984. С. 5].
295
Затем предмет передается в фондовый отдел, где включается в состав
тематической коллекции и вновь проходит регистрацию (так называемую
инвентаризацию) уже в инвентарной книге отдела (вторая ступень
учета). В соответствии с Инструкциями 1938–1984 гг. [Декреты и инструкция об учете и охране памятников искусства, старины и природы,
1924; Инструкция по учету…, 1938; Инструкция по учету…, 1947; Инструкция по учету…, 1968; Инструкция по учету…, 1984], «инвентаризация –
научная регистрация музейных предметов (классификация по типам
источников, видам материалов, видам искусства, коллекциям и пр.),
составление более развернутого и точного описания, уточнение атрибуции, запись в научный инвентарь». «Инвентаризация – основная
форма изучения, описания и научного определения музейных предметов основного фонда… а сотрудник музея, получивший предмет для инвентарного описания, в возможно более короткий срок изучает предмет и
описывает его…» [Инструкция, 1984. С. 23]. Содержанием этой ступени
музейного учета является составление научного (в определенной степени – археографического) описания предмета музейного хранения, включая описание его внешнего вида, степени физической сохранности,
истории создания и бытования (создатели/авторы, владельцы, функционал, использование, мемориальные аспекты и т. п.) до поступления в
музейное собрание (если таковое описание возможно; в терминах археографии – «легенда»). Созданное описание приобретает статус основной
информации о музейном предмете. Научная ценность, полнота, достоверность и репрезентативность этого описания во многом определяется профессионализмом и научной состоятельностью его автора, особенно в
условиях, когда составление полноценного научного описания должно
укладываться в «возможно короткие сроки», которые не могут превышать
(в соответствии с Инструкцией 1984 г.) двух недель. На практике этот процесс зачастую затягивается.
В инструкциях оговаривались и оговариваются и другие возможные
формы ведения музейного учета второй ступени, основанные на сложившейся практике работы с разновидовыми источниками. Так, наравне с
инвентарными книгами для изучения, описания и научного определения
объектов музейного хранения применяют коллекционные описи, например, для предметов археологии или иных «экспедиционных сборов», т. е.
комплексов предметов, собранных в ходе специальных поисковых экспедиций (они активно проводились в 1950-х – начале 1980-х гг.). Специфика имеется в учете коллекций, отнесенных одновременно к ведению
Архивного и Библиотечного фондов. Согласно Инструкциям, учет подобных собраний осуществляется по правилам, разработанным и действующим в архивной и библиотечной сфере, и, одновременно, по правилам
музейного учета (см., например: Правила работы музеев по учету и организации хранения письменных документов ГАФ…, 1990).
296
Однако вернемся к рассмотрению особенностей составления музей-
ной документации. Как известно, внесение изменений в учетную документацию второй ступени учета возможно, но всегда было и остается
процедурно чрезвычайно затруднено, а происходящие с предметом после
его инвентаризации изменения (уточнения в атрибуции в результате
изучения, изменения сохранности в процессе бытования, отражение реставрационных процессов и т. п.) должны отражаться в документах вспомогательных форм учета (актах, протоколах, разнообразных картотеках,
представляющих собой основной вид документирования процесса бытования и изучения предмета), а также во внутренней документации, которая накапливается в архиве музея [Пастухов, 1981. С. 56–78].
Эти комплексы документации являются наиболее многочисленными,
но, к сожалению, не одинаковыми по составу документов для каждого
конкретного предмета музейного хранения. Потенциал данных источников огромен: с их помощью можно восполнить информационные лакуны
между записями первой и второй ступеней учета, созданными в момент
поступления предмета в музей, и его текущим состоянием, а также выявить латентно присутствующую информацию, не нашедшую прямого
отражения в основной документации. Традиционно в музейной работе к
документам вспомогательных форм учета обращаются в двух случаях:
первый – необходимость обоснования причин тех или иных изменений в
состоянии предмета, второй – исследовательская работа хранителей по
составлению научных каталогов собраний.
Подводя промежуточный итог, можно сказать, что учетная докумен-
тация музея состоит (как минимум) из книг поступлений предметов в
музей и инвентарных книг отделов, а также из документов, отобра-
жающих все аспекты бытования предметов внутри музейного фонда
(актов, служебных картотек и пр.), в которых фиксируется любая информация, относящаяся к музейному предмету, включая его перемещения и
изменения состояния.
Книги первой и второй ступеней учета обладают рядом отличительных
черт, наиважнейшая из которых – неизменяемость информации и
самих книг независимо от времени их создания. Последнее обстоятельство приводит к необходимости выработки специальных методов работы
с данными материалами, которые являются, с одной стороны, юридическими документами, с другой – научными трудами, с третьей – документальными памятниками, содержащими автографы известнейших ученых,
сотрудничавших с музеями (если музей имеет давнюю историю и достойное собрание), а с четвертой – могут рассматриваться как массовые
письменные источники.
В качестве подтверждения сделанных выводов и наглядного примера
рассмотрим один из самых репрезентативных комплексов учетной музейной документации – комплекс учетной документации ГИМ, позволяю-
297
щий проследить историю складывания и функционирования системы
учета музейных памятников и выработать адекватные методы ее изучения
и использования.
Начало истории создания учетной документации ГИМ относится к
1880-м гг., когда в музее усилиями И.Е. Забелина и В.И. Сизова (археолога, члена Строительной комиссии с 1882 г., первого ученого секретаря
Исторического музея, хранителя коллекций его открытых зал) стали
вести «Инвентарь коллекциям Императорского Российского Исторического музея № 1», продолжающийся до настоящего времени под названием «Главная инвентарная книга Государственного исторического
музея» (далее – ГИК), называемая также «Книгой поступлений». Впоследствии к этому источнику по статусу (первая ступень учета) были
добавлены также 4 книги «Инвентаря коллекциямъ Императорскаго
Россиiскаго Историческаго Музея. Отделенie “Музей П.И. Щукина”» и
более 5000 коллекционных и экспедиционных описей, количество которых постоянно растет.
За время существования ГИК ее юридический статус и функциональная нагрузка претерпели ряд изменений. Первоначально это был обычный перечень («общая опись», «книга поступлений» предметов в музей
в постоянное пользование), в котором фиксировался факт включения
предмета в состав собрания. С конца XIX в. до 1917 г. ГИК рассматривался как юридический документ, подтверждающий право собственности
самого музея (как хозяйствующего субъекта) на предметы, включенные
в состав его собраний, и, одновременно с ростом коллекций, как первая
и главная ступень учета музейного собрания. С 1918 г. ГИК – юридический документ, фиксирующий факт включения конкретных предметов
(коллекций) в состав ГМФ страны (утверждение права собственности государства на данный предмет), закрепляющий их за конкретным музеем
и регистрирующий эти предметы. Последний статус главная инвентарная
книга музея приобрела по Декрету Совета Народных Комиссаров от 5 октября 1918 № 724 «О регистрации, приеме на учет и охранении памятников искусства и старины, находящихся во владении частных лиц,
обществ и учреждений» [Собрание узаконений и распоряжений…, 1942.
С. 1008–1009].
За более чем 130 лет ведения ГИК четырежды изменялись структура
и содержание граф книги. Не углубляясь в детальный анализ, отметим,
что изменения шли в сторону большей детализации описания предметов,
которая фиксировались даже на уровне названия граф. Одновременно с
1917 г. по настоящее время в соответствии с действующими на тот или
иной момент инструкциями по учету и хранению фондов 5 раз менялись
и требования к оформлению записей о предметах, их содержательной стороне: точности, подробности описания, подсчету количества предметов
и т. п. Изменения зримо отражены в содержании ГИК – книги поступ-
298
лений, поэтому прочтение, понимание и правильная трактовка записей
о памятниках и коллекциях невозможна без учета этих особенностей.
Вторая ступень учета – инвентарные книги отделов (более 1000 книг)
или приравненная к ним документация (описи: архивные – более 550,
археологические – более 2000) – отличается еще большей спецификой.
В ходе ее изучения выяснилось, что весь корпус учетных документов
14 фондовых отделов ГИМ может быть разделен на 7 типов, объединенных внутренней логикой информации и схожими принципами описания
предметов, – документация: 1) отделов, хранящих живопись и предметы
декоративно-прикладного искусства; 2) отдела рукописей и старопечатных книг; документация библиотечного фонда; 3) отдела археологии;
4) отдела письменных источников – документы Архивного фонда; 5) филиалов музея (собора Покрова, что на Рву, т. е. храма Василия Блаженного; Новодевичьего монастыря); 6) филиала ГИМ – Музея В.И. Ленина
[Юмашева, 2008. С. 4–29].
Здесь необходимо сделать небольшое отступление и сказать о каче-
стве записей, созданных в документации второй ступени учета в разные
периоды XX в. Записи, составленные в 1920–1930-х гг., могут быть чрезвычайно лапидарными, неинформативными, а иногда и просто безграмотными. Дело в том, что в условиях массового включения в состав
Государственного музейного фонда национализированных и реквизированных вещественных памятников источник их поступления в состав
ГМФ зачастую намеренно скрывался, а к регистрации и описанию культурных ценностей привлекались случайные люди: слушатели рабфаков,
присланные с производства люди и т. п. Нехватка специалистов (историков, искусствоведов), опытных и грамотных музейных сотрудников
приводила к возникновению записей типа: «зеленый Николай» (икона
«Св. Николай Мирликийский»; фигура святого изображена на зеленом
фоне), «Христос в тапочках» (икона «Распятие»; Христос изображен в
набедренной повязке и белых сандалиях, действительно напоминающих
тапочки); а также заместителей записей типа: «то же».
Наиболее научно состоятельными являются записи конца 1930-х –
середины 1980-х гг., когда качество описаний контролировалось научными советами музеев, на государственном уровне – научно-исследовательскими институтами и крупнейшими музеями: разрабатывались
методики атрибутирования и создания описаний, к содержанию самих
описаний предъявлялось требование быть достаточными для «однозначной идентификации» описываемых предметов [Разгон, 1954; Изучение и
описание памятников…, 1972; Изучение музейных коллекций, 1974;
и др.]. Со второй половины 1980-х гг. в силу различных обстоятельств наметился спад; с начала 1990-х гг. в связи со сменой поколений музейных
сотрудников и возникшим разрывом в традиции научного изучения музейных собраний ситуация еще больше ухудшилась. Не способствовало
299
ее улучшению и широкое внедрение информационных технологий, основным методологическим подходом в которых было использование заимствованных зарубежных стандартов описания [Юмашева, 2012. С. 27]
Текстологический анализ содержания наиболее качественных записей
книг обеих ступеней учета (конец 1930-х – начало 1990-х гг.) позволил
установить, что в документации при создании учетных записей о предмете
отразилось следующее.
Требования нормативно-правовой документации (инструкции,
методические рекомендации, регламенты, указатели и т. п.). Не-
обходимо отметить, что для правильного понимания учетной документации второй ступени учета кроме уже упомянутых инструкций по учету
музейных фондов, взятых в ретроспективе, необходимо привлечь утратившие силу и ныне действующие нормативные акты, регулировавшие и
регулирующие учетную политику в сопредельных областях: архивном,
библиотечном деле и т. п. Причина подобного внимания к исторической
нормативной базе кроется в необходимости синхронизации содержания
записи о конкретном предмете (объекте музейного хранения) с действующими на момент ее создания нормативными требованиями. Так, в течение
XX в. в музейной сфере в разные периоды действовало более 40 правовых
и нормативно-методических документов, регламентировавших процедуру
учета и описания объектов музейного хранения, в архивной сфере –
более 50, в библиотечной – около 30.
Уровень достигнутых к моменту создания записи музееведческих знаний или знаний в сопредельных областях (архивном деле,
библиографии и т. п.). Эти специализированные знания стали особенно
актуальны в конце 1930-х – начале 1940-х гг. В тот период вновь (впервые после 1920-х гг.) был поставлен вопрос о едином государственном
учете музейных фондов и коллекций. Существенным отличием в его
постановке было то, что теперь предполагалось не просто «посчитать»
количество предметов, а составить полноценный научный каталог, позволяющий однозначно идентифицировать предметы. Одной из печальных
мотиваций такой постановки задачи явились утраты музейных ценностей
в годы Великой Отечественной войны и осознание того, что их возврат
будет возможен исключительно на основе юридических доказательств
прав собственности на объекты искусства и культуры [Утраченные культурные...]. В этой связи Наркомпрос РСФСР разработал и утвердил
4 декабря 1942 г. «Положение о музейных фондах РСФСР, подлежащих
принятию на единый государственный учет». Через два года была разработана «Инструкции о порядке приема музейных фондов РСФСР на единый государственный учет» (утверждена 25 апреля 1944 г.) В 1948 г.
вышло Постановление Совета Министров СССР о паспортизации предметов Музейного фонда РФ, а в 1950-е гг. появились первые методические рекомендации, каталоги и определители, многие из которых
300
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]